Ключевой вопрос

— Эйден… — тихий, такой желанный голос Хакона пробился сквозь пелену глубокого сна. Пилигрим балансировал на грани реальности, куда-то плыл в сонной неге, подаваясь навстречу горячим прикосновениям — руки Хакона неспешно блуждали по его телу, исследуя каждую его часть. «Если бы я знал, что он так извиняется, я бы гораздо раньше нашёл повод на него обидеться…» После попытки Лоан застрелить Хакона они не виделись, но бегун не давал Эйдену покоя, приходя в жарких фантазиях и мокрых снах. И вдруг мечта стала явью. Пилигрим не задумывался о причинах, а просто решил брать, что дают. Главное — не испортить… Он продолжил прикидываться спящим, чтобы ненароком не спугнуть гостя опрометчивым движением. Прежде они не заходили дальше полушутливого флирта, Хакон слишком часто упоминал своих многочисленных жён, чтобы сомневаться в его ориентации, поэтому Эйдену не хватало смелости проявить инициативу, хоть у него и капитально сносило крышу. Если Хакону помогла раскрепоститься его пассивность, что ж, стоит покориться, и пусть творит, что ему заблагорассудится. Хакон задрал его рубашку, нежно огладил бок, посылая по телу волну мурашек. Уверенная ладонь осторожно прошлась вдоль поясницы, добралась до завязок брюк, но, к величайшему сожалению Эйдена, минула их и прочертила путь к бедру. «Мне мало! Хочу всё и сразу! — закапризничал Эйден, хныкнул, пошевелился, чтобы принять более активное участие в собственном совращении, но это возымело противоположный эффект: Хакон тут же опасливо замер. Твою же мать! Пришлось призвать всю силу воли, чтобы расслабиться, следуя правилам игры. Сработало, Хакон вернулся к прерванному занятию, скользнул рукой по животу. — Нельзя так издеваться, это бесчеловечно!» Хакон умело находил его самые чувствительные точки, пульс бился где-то в горле, и не выдавать себя становилось сложнее. Эйден чудом сдерживал рвущиеся наружу стоны, терялся в восхитительных ощущениях, касания обжигали, от них внутри всё сжималось в предвкушении. Он одновременно жаждал, чтобы это длилось как можно дольше, и мечтал поскорее перейти к основному блюду. Он совершенно не помнил, что привело их к этому мгновению, да и не хотел помнить, существовало только здесь и сейчас. Сорвать бы с Хакона одежду и уже самому его изучить, но не руками, а губами. Провести языком дорожку к его паху, и… — Да куда ж ты его дел? — разбивая очарование момента, с раздражением вопросил Хакон. «О чём он?» — не понял Эйден, выплывая из зыбкого тумана возбуждения. Интонация заставила напрячься. Да и в целом, если посмотреть на ситуацию трезво, что-то здесь не клеилось… Пилигрим сосредоточился, восстанавливая цепь событий.

Часом ранее

«Эта вечеринка настолько тухлая, что от кусак удирать и то интереснее», — мысленно проворчал Эйден, покосившись на выход: слинять бы, но его побег будет выглядеть чересчур невежливо. Дёрнул же чёрт податься на уговоры Лоан и посетить это чудное мероприятие! Притом что сама она явно догадывалась, как всё пройдёт, раз показаться не удосужилась. На импровизированной сцене выступали две длинноволосые певички. Голоса не подвели, зато репертуар поражал унынием. Люди что-то обсуждали, разбившись на группки по интересам, некоторые участвовали в местной забаве «Унизь ближнего своего» — присоединяться к ним не возникало ни малейшего порыва. Бухой в слюни Фрэнк лез ко всем, напрашиваясь на драку, и на этом, по сути, развлекательная программа заканчивалась. Зашибись тусовка! Эйден уже подумывал устроить налёт на бар, чтобы оценить ассортимент выпивки, когда на соседний стул подсел мужичок невыразительной наружности и вручил ему заранее открытую бутылку пива. — Ты же пилигрим, да? Город уже неделю о тебе гудит, такие гости у нас редкость. Я Джонатан, рад знакомству, — представился он. Эйден вежливо кивнул, глотнул предложенный напиток и отставил его в сторону — на таком празднике лучше употреблять что покрепче, тогда появятся хотя бы минимальные шансы не помереть от тоски. На секунду показалось, что на лице мужика мелькнула тень досады, но пилигрим списал это на обманчивое освещение. — Смотрю, ты заскучал, — заметил Джонатан. — Что может быть веселее пьяного Фрэнка? Весь день мечтал на это полюбоваться, — едко ответил Эйден, флегматично созерцая, как бывший предводитель «Ночных Бегунов», а ныне обычный алкаш карабкается на сцену к визжащим девушкам. — Жаль тебя разочаровывать, но он сейчас спать отвалится и лишит тебя этого чудесного зрелища, — в тон ему откликнулся Джонатан. — Это Фрэнк-то? Ему, чтобы вырубиться, надо столько же выжрать. Сейчас начнёт буянить и загоняться про своё долбанное радио, — возразил Эйден. — Спорим, и десяти минут не протянет? — хитро прищурился Джонатан. — На что? — оживился Эйден — хоть какое-то занятие в этом депрессивном местечке! — Если ты выиграешь, исполню твоё желание, но придумай что-нибудь оригинальное, а если я прав, то… хм… выпьешь эту бутылку залпом. — А у самого фантазия так и прёт, — подколол Эйден. — Ну хорошо, раз ты настаиваешь: выиграю я, пригласишь Барни на танец, — оскалился Джонатан. Эйден моргнул, представив, как они с Барни, кривясь от отвращения, прижимаются друг к другу и медленно вальсируют в центре зала под похоронный марш. Он нервно вздрогнул. — Пиво залпом, замётано, — торопливо пошёл на попятную он. Фрэнк, падла, всего через шесть минут послал всех на хуй и грустно заполз отдыхать под стол. — Вот козлина! — засопел Эйден, но оспаривать свой проигрыш не стал и присосался к пиву. — Хочу реванш. — С тебя на сегодня достаточно, вон как развезло уже! — объявил Джонатан. — Я не такой слабак, чтобы улететь от порции пива, — удивлённо взглянул на него Эйден, резко встал, чтобы сходить за добавкой, и вцепился в стол. Мир не просто заколыхался перед глазами, он нагло уехал вбок, зал теперь просматривался под странным ракурсом, словно под углом. Пилигрим с трудом сохранил равновесие, голова кружилась всё сильнее, а потом он заторможенно сообразил, что дело не в гравитации, а в нём самом: это он стоит предельно накренившись. — Хуйня какая-то. Мне надо присесть… Этот простой трюк оказалось провернуть сложнее, чем сигануть с крыши: стул коварно ускакал со своего законного места, и Эйден, промахнувшись, с грохотом свалился на пол. — Совсем молодёжь пить не умеет! — громко, напоказ изрёк Джонатан. — Пилигриму больше не наливать! — поддакнул Айтор. — Д-да идите вы, — надулся Эйден. Самоконтроль, как и членораздельная речь, улетучивался как дым. Айтор любезно помог ему соскрести себя с пола, хотя пилигрима этот факт возмутил. Он ткнул миротворца пальцем в грудь и полностью на нём повис. — Я сам м-могу! Я ж этот… как его… проф… профессиональный, мать его, пар… этот… курщик! Хошь докажу?.. — Лучше бы ты доказал, что трезвенник, раз спиртное так плохо переносишь… Народ, я отведу его наверх, здесь комната есть свободная, пусть проспится. Теперь всё встало на свои места. «Вот сучара! Мало того, что опоил, так и в трусы лез исключительно для того, чтобы обворовать! А я успел губу раскатать… — дошло до Эйдена. — Хозяйничает, как дома, уверен, что я нескоро очухаюсь! Наверно, нужно сказать спасибо экспериментам Вальца за то, что я уже оклемался после той отравы. Жаль, они и на интеллект повлияли, нельзя же быть таким наивным, снова этот гад меня обдурил…» — Чтоб тебя, Эйден, ты же всегда его с собой таскаешь, — в голосе мошенника явственно сквозило отчаянье. «Бля, как же хочется его придушить! По всем фронтам обломал! Но если я сейчас подниму шум, сюда весь «Рыбий глаз» слетится… — Эйден непроизвольно сжал простынь, благо Хакон это не засёк — рано ещё выкладывать все козыри, надо посмотреть, насколько далеко он готов зайти в своём стремлении услужить Вальцу. В душе стремительно росла обида, Эйдена затопили злость и неудовлетворение. Разгорячённое ласками тело ныло, требуя продолжения, а кулаки, напротив, чесались от желания встретиться с рожей Хакона. Эйден разрывался между жаждой узнать, чем закончится необычное ограбление, и срочной потребностью остаться в одиночестве и нормально подрочить. После обмозговывания выиграл первый вариант, и Эйден остался лежать, наблюдая через полуопущенные ресницы. К этому времени Хакон переключился на обыск комнаты, но его привычка молоть языком никуда не делась: — Прости, малыш, не могу иначе, помирать не хочется, а без этой штуки мне хана. Я мог бы тебя заманить в заброшку и там отнять ключ, но понял, что у меня на тебя рука не поднимется. Это так глупо, на кону ведь моя жизнь, а я… пришлось, в общем, пойти на хитрость. «Я, блять, польщён! И угораздило же меня в такую скотину влюбиться!» — мысль оказалась очень внезапной. Эйден всегда понимал, что Хакон ему дорог, но глубоко не копал. Пока он пытался разобраться в себе, Хакон быстро обшарил помещение — в столь скудной обстановке много времени это не заняло: — Как можно быть таким неудачником и на последнем этапе потерпеть фиаско?! Я уже везде проверил, пиздец! Что мне теперь делать?.. — Хакон нервно прошёлся по комнате. — Поздравляю, Эйден, ты победил, а я в жопе. Самое смешное, что я не могу на тебя злиться. Ну почему именно сегодня ты решил стать таким предусмотрительным? Кровать слегка прогнулась под его весом, и Эйден почувствовал, как Хакон ласково взъерошил ему волосы. «Я не предусмотрительный, я нетрезвый, с твоей подачи, кстати». Хакон задумчиво хмыкнул, и рука переместилась под подушку. Эйден едва не выругался. Тайником это назвать было трудно, но ведь почти сработало! Поняв, что Хакон нащупал добычу, пилигрим приготовился к рывку, нельзя допустить, чтобы он смылся с ключом, но бегун почему-то медлил, сидел, опустив плечи и растерянно держа злосчастный ключ. — Ебись оно всё конём! — в конце концов в сердцах воскликнул он. — Не могу! Представляешь, не могу так с тобой поступить! Я, может, и беспринципный мудак, но даже для меня это слишком. Рядом с тобой, малыш, мой инстинкт самосохранения вырубается, на этот раз ведь Вальц сломанными пальцами не ограничится… Ключ ВГМ трагично звякнул, приземлившись на прикроватную тумбочку. Было заметно, что это решение далось Хакону нелегко. Эйден охреневал. «На этот раз Вальц сам получит не только сломанные пальцы, но и разбитую челюсть и свёрнутую шею вдобавок. Больше он тебя не тронет, уж я об этом позабочусь. Не пора ли просыпаться? А то Хакон сейчас какую-нибудь хуйню отмочит, а я передумаю и решу его прибить…» — Ладно. Выкручусь. Надеюсь, малыш, ещё увидимся… — Хакон наклонился, мягко коснувшись губ Эйдена в целомудренном поцелуе, и распрямился, явно намереваясь надолго исчезнуть из его жизни. Этого Эйден позволить уже не мог. — Ёпт! — испуганно вскрикнул Хакон, когда «оживший» пилигрим необычайно шустро повалил его на кровать и ловко оседлал. — Ты давно очнулся?! — Только что, а меня тут вовсю домогаются и грабят, — солгал Эйден. — Я не… — Хакон умолк, сообразив, как неправдоподобно прозвучат его объяснения, поймали ведь с поличным, и резко рванулся в сторону, сбрасывая парня с себя. Такой ретивости от него Эйден не ожидал и едва не упустил, хорошо, что в последнюю секунду сумел цапнуть за воротник, заваливая назад — на свободном пространстве за ним хрен угонишься. Они завозились. Хакон, похоже, не соврал, когда говорил, что не хочет драться, он не знал, что Эйден планирует сделать, но всё равно старался действовать максимально деликатно. Эйден тоже применял захваты, но, в отличие от бегуна, он принимал много ингибиторов, а потому был в разы сильнее. Так что вскоре он закономерно зафиксировал Хакона лицом в подушку с заломанными за спину руками. — Что теперь? Убьёшь меня? — глухо спросил Хакон, трепыхнулся наудачу, но Эйден держал хоть и аккуратно, но крепко. Какие безрадостные мысли бродят в его голове! — Нет, я просто сделаю так, что больше ты Вальца не увидишь, — Хакон под ним вздрогнул, кажется, получилось излишне зловеще. А ведь Эйден вкладывал в свои слова совсем другой подтекст! Пожалуй, надо взять пару уроков флирта… — А «я больше так не буду» не прокатит? Эйдена затопила нежность к этому недоразумению, постоянно находящему проблемы на свою задницу. Пилигрим чуть погладил кончиками пальцев зажатое в хватке запястье, размышляя, с чего начать. Но им помешали. — Эйден, как ты себя чув… — бесцеремонно влетевшая в комнату Лоан оцепенела и закончила взвизгом: — Что за хуйня?! Вечно она появляется в самый неподходящий момент, что за человек такой! — Ээээ… — глубокомысленно промычал Эйден, представив, как всё выглядит со стороны: измятая постель, задранная в пылу борьбы футболка Хакона, да что уж там, он восседает на нём верхом! Ещё и внушительный стояк, который не скрывали штаны… Попадос. — Это не то, что ты думаешь! — Именно то, Лоан, присоединяйся, пот… мфм… — Эйден поспешно впечатал Хакона в подушку, заглушая последующие слова. Шутник херов! Жить надоело?! Не хватало только её спровоцировать, чтобы она завершила начатое две недели назад! Лоан взялась было за рукоять арбалета, растерянно отпустила, потянулась к висящему на поясе длинному ножу, но замерла на полпути. Неудивительно, что её так кроет, нечасто можно застать своего ненавистного бывшего в объятиях потенциального. И как назло даже с Хакона не слезть, он сразу воспользуется ситуацией и смоется, ищи его потом… «Твою мать, она же полностью ебанулась со своим списком, а тут мы!..» — Эйден судорожно прикидывал, как быть, если у неё сдадут нервы: хотелось бы остаться с первоначальным набором конечностей и при этом прикрыть Хакона, у него сейчас с манёвренностью не очень. — Ты… с ним… меня сейчас стошнит! — казалось, Лоан вот-вот задохнётся. — Лоан, послушай! Я могу объяснить! — нужно было разрядить обстановку, но такие шаблонные фразы обычно делали только хуже. — Хорош на мне ёрзать, дышать нечем! — сдавленно возмутился Хакон. — Я тебя сейчас по-другому заткну, — прошипел пилигрим. Судя по тому, как исказилось лицо девушки, представила она неприличный способ. — Мне надо это переварить. До сих пор не могу… это… Блять! Ты отвратителен! Пидорасы! Оба! Дверь хлопнула так, что с потолка посыпалась штукатурка. Пронесло. — Отпусти меня уже, — попросил Хакон. — Без резких движений, — предупредил Эйден, отодвигаясь. — И когда ты таким сильным стал… — пробурчал Хакон, медленно принимая сидячее положение. — Догони её, пока не поздно, потом вообще не объяснишься. Или в список попадёшь. — Чтобы ты в это время съебался? — усмехнулся пилигрим. — Нахера я тебе сдался? Ключ твой, не претендую. Давай разбежимся и забудем об этом инциденте? — Хер тебе. — А если я пообещаю хранить тебе верность и дождаться в этой постели? — Почти свадебная клятва, — заржал Эйден. — Да чёрт с ней, с Лоан, одной проблемой меньше. — С каких это пор она для тебя проблема? — удивился Хакон. — С тех самых, как стала ко мне подкатывать. Я не умею объясняться с девушками и без понятия, как сказать, что предпочитаю её бывшего, которого она мечтает убить, — вздохнул Эйден. — Хуёвый выбор, — ошарашенно выдал Хакон. — Сам знаю. — Малыш, я правда не могу остаться. — Ты не можешь уйти. Больше нет. — Эйден… — Я не дам Вальцу до тебя добраться. Ты мне веришь? — Верю. Но лучше бы ты держался от него подальше. Он очень опасен. — Я тоже опасен. Мне нужна твоя помощь. Мы справимся с ним. Вместе. — Почему ты это говоришь? — Хакон порывисто прижался лбом к его плечу, Эйден погладил его по спине. — После всего, что я натворил! Я же тебя опоил! — На меня не подействовало. Меня опьяняешь ты, — парировал Эйден. — Я пытался тебя обокрасть. — Долго прибедняться будешь? Или на комплименты напрашиваешься? Хакон отстранился и всмотрелся в его лицо, словно отчаянно хотел, но боялся поверить тому, что слышал. Вероятно, что-то он разглядел, так как на губах появилась пока ещё робкая улыбка. — Не откажусь от парочки. — Кто бы сомневался. Я должен задать тебе важный вопрос, можно сказать, ключевой, — самым строгим тоном, на который был способен, проговорил Эйден. — Задавай, — напрягся Хакон. — Ты меня лапал, чтобы ограбить, или грабил, чтобы облапать? — Ну и кто из нас сволочь? — с облегчением рассмеялся Хакон. — Ты. Возбудил и бросил, это как называется? — Считай это демо-версией. — И как открыть доступ к полной версии? — А ты этого хочешь? — А по мне не видно? Ограничишься облапыванием, или перейдём к серьёзным вещам? — Насколько серьёзным? — Сейчас узнаешь, — шкодливо улыбнулся Эйден и вновь опрокинул его на подушки.