Grazie, Italia...

Поведение Ториса очень всех насторожило, в особенности Феликса, который был к литовцу ближе всех. А почему? Потому что Лоринайтис начал употреблять маты и молодёжный сленг, заменил свою вечную военную форму на очень современные и яркие вещи, часто меняет причёски и красит волосы. А из-за накрашенных глаз и вовсе получил от Эстонии сковородкой по лицу, причём Эдик особо не смотрел куда влепил - с перепугу бедный эстонец принял Литву за страшную ведьму, которая пришла по его несчастную душеньку. Торис так же полюбил скорость и научился пользоваться смартфоном, хотя до этого всякую технику не признавал, а вести машину и вовсе боялся. И вот сейчас он стоял на кухне, накрашенный и в фартуке, с золотыми серьгами-крестиками, на среднем пальце - золотое кольцо, а на крепких запястьях красовалось несколько тонких браслетов. На литовце была белая свободная майка и туфли на каблуках. Он изящно стоял, в одной руке держа сигарету дорогой марки, наслаждаясь серым дымом, который поднимался вверх и исчезал в вытяжке, а другой переворачивая уже зарумянившийся идеальный блин на сковородке. Ногти были выкрашены бордовым лаком, тёмно-коричневые волосы немного подстрижены и аккуратно уложены. Голубоглазый, вкусно затянувшись, ловко поставил сковородку на стол и сразу, пока блинчик горячий, щедро смазал его нутеллой. Улыбнувшись себе, принялся завтракать, запивая то, что получилось, сладким кофе с молоком. Да кстати, раньше Торис пил крепкий без всяких добавок и иногда с сахаром. Сейчас же просто наслаждался этим вкусом. Затем, убрав после себя и помыв посуду, грациозно поцокал каблуками к зеркалу, покачивая стройными бедрами, которые были прикрыты лишь тонкой тканью фартука. Став перед зеркалом и избавившись от этой ненужной тряпки и тем самым оголив такие же стройные небритые ножки, Торис стал осматривать себя. Он с восхищением смотрел на подведенные глаза, розовые от легко нанесённых румян скулы и густо намазанные блеском тонкие губы. Потрогал покрашенные в новый цвет волосы, коснулся серёжек, сменил их на жемчужные и в который раз посмотрел на кольцо. Позвенел браслетами и достал из шкатулки чёрный чокер с подвеской-крестиком, подцепил на шею, любуясь этим украшением. Закончив осмотр, литовец блаженно улыбнулся, провёл по мягким волоскам на ноге и отправился в комнату придумать что-нибудь на низ, для удобства сняв лакированные открытые туфли на невысоком устойчивом каблуке. Выбор пал на бордовые вельветовые штаны, про которые Торис благополучно забыл, и эта вещица лежала под кучей других, таких же вычурных и смелых. Теперь Литва был при полном параде. Мимо проходивший Феликс едва не грохнулся в обморок, завидев это нечто, ещё и намного выше засчет каблуков. -Т-торис... Это что?.. Что за вид на Мадрид? Даже я себе такого не позволяю! Это уже не первый раз ты подобным образом выряжаешься... Лоринайтис лишь загадочно улыбнулся и взял флакончик с ванильным парфюмом Польши, хорошенько набрызгавшись и пообещав себе, что обязательно купит похожие духи для себя. На следующий день у Ториса был другой вид: волосы покрашены в чёрный и завязаны в хвост, он сам был одет в нежную открытую рубашку белого цвета, чёрные штаны-клеши и те же туфли. Серёжки простые, с маленьким камнем, макияж не такой яркий, только глаза слегка подведены, колец и браслетов нет, парфюм тоже другой - лёгкий нежный одеколон. Он вернулся от Венециано, где выпил хорошего вина и съел настоящую итальянскую пасту. Северная Италия может приготовить её даже с закрытыми глазами, и всё равно получается божественно вкусно. Со сменой имиджа сменился и характер Литвы: он стал более уверенным в себе и раскованным, не боится выглядеть глупо, смело экспериментирует с образами и пользуется элитными парфюмами. Эстония до чёртиков боялся такого Ториса и держался от него подальше, а то мало ли, а Латвия, казалось бы самый пугливый из прибалтов, одобрил эти изменения и иногда даже даёт дельные советы, регулирует количество украшений на теле литовца, фоткает результаты совместной работы на новенький Торисов телефон. Никто даже и не понял, почему Лоринайтис стал другим, это настораживало и немного пугало, но не вызывало никакого отвращения. Он мог так явиться даже на собрание и ничего не боялся, тихонько улыбался, когда слушал возмущённые вопли Германии и благодарил Францию за комплименты. Но никто его не выгонял, даже вечно недовольный жизнью Англия посматривал на Литву с неподдельным интересом и, казалось, брал себе кое-что на заметку. На одном из собраний прибалту с другого конца стола незаметно улыбался Венециано, солнечный и добрый плакса-итальянец. Никто кроме него и Ториса не знал, почему последний изменился. После собрания, дома, Литва переоденется в привычную домашнюю одежду, сотрёт макияж, прижмёт к себе бирюзовую полупрозрачную блузку, пахнущую вкусным итальянским парфюмом, вдохнёт этот запах и шепнёт на чистом итальянском: " Grazie, Italia. Ti amo".