Зарисовка

      Он резко расстегнул рубашку, и начал грубо целовать шею парня попутно расстегивая молнию на джинсах. Данил ожидал, что он и сам сейчас начнет раздеваться, но вместо этого он отстранился и открыл дверь кабинки. Сначала тот не понял, что случилось, но через секунду до него дошло… — Я же говорил, что он гей, — усмехнувшись, сказал Егор. — Ладно-ладно, теперь верим, — ответила девочка, стоящая еще с несколькими людьми из группы напротив кабинки. — Пошли, — сказал он, сфотографировавший парня на свой телефон. Толпа вышла. Сейчас Данилу было ужасно стыдно, лучше бы ему сквозь землю провалится. Его переполняли обида и злость, но больше всего — стыд. Он сполз по стене и опустился на пол, вцепившись одной рукой себе в волосы...

***

подняв его руки над головой и пристегнул их наручниками к изголовью кровати. Он попытался вырваться и что-то глухо промычал, ибо кляп не позволял говорить. Нежно проводя рукой по его животу и спускаясь все ниже, Данил остановился и надавил на член, он сразу же повторил попытку вырваться. Вдруг парень резко прижал его за бедра к постели, после чего столь же резко раздвинул его ноги, но, остановившись, медленно погладил пальцами его дырочку. «Ты ведь еще девственник, верно? — хищно ухмыльнувшись, спросил он. — Ну, малыш, прекрати ерзать, а то будет больно, думаю, ты наслышан», — он послушно перестал, наверное, испугался. Парень снова раздвинул его ноги и приподнял таз. Его язык вошел в него, от этого он резко дернулся. «М-м-м, все так чисто… Признайся, ты частенько с собой развлекаешься, да?» — он притворно нахмурился и аккуратно ввел в него палец. Егор зажмурился, но он не остановился и ввел второй. Немного подождав, пока тот привыкнет, парень стал водить ими взад-вперед, от чего он стал тяжело дышать. Затем ввел третий палец и снова стал растягивать его. начал постанывать, усмехнувшись произнес: «А строишь из себя натурала…». Резко вынув пальцы, схватил его член и стал грубо надрачивать, облизывая его шею и мочку уха, отчего тот стал стонать еще больше…                          *** Зайдя в аудиторию, он сел за свою парту, которая как всегда была «искалеченной»: надписи, выцарапанные одноклассниками, рисунки, нарисованные уже им, куча всяких закорючек, оставленных студентами, которые сидели за этой партой до него. Ни одна парта в классе, не была так испорчена. А вот его — да, потому что ученики догадывались о ориентации парня и постоянно писали на ней гадости. Сейчас ему хотелось уйти домой, просто встать и уйти, но если бы он так сделал, то показал бы свою слабость, а это унизительно. Данил лучше стерпит все это до конца дня, делая вид, что ему все равно. Все вокруг на него косились, шептались… Конечно, теперь снимки, сделанные в туалете, будут на страничке ВУЗа, и все в очередной раз убедятся в том, что он гей. Начнутся подколы, игнор, издевательства… Да, в маленьком городке именно так относятся к людям с нетрадиционной ориентацией, а точнее, ко нему, ибо больше в нашем городе таких нет.

***

Он отстегнул наручники и перевернул Егора на живот, поставив на четвереньки. Тяжело дыша и уткнувшись ему в волосы, он прошептал: «Сейчас я освобожу тебе рот, но предупреждаю, если будешь орать, то засуну кляп обратно, а ты знаешь, как это неприятно». Он кивнул. Парень нежно расстегнул ремешок на его затылке и вынул кляп. «Отпусти меня, придурок!» — он снова начал вырываться. «Ах, да, забыл упомянуть, обзывать меня тоже нельзя», — Данил усмехнулся и снова пристегнул его наручниками к кровати. Он слегка выгнулся, когда парень провел языком по его спине, спустившись к самому копчику. Он раздвинул его ягодицы и стал разминать их в своих руках. Он напрягся, кожа стала гусиной, было видно, как тот сейчас боится. «Т-ш-ш, расслабься, малыш, — парень нежно погладил его бедра и, облизнув палец, намочил его вход, — смазки у меня нет, поэтому придется пользоваться слюной», — сказал он. Услышав это, Егор начал вырываться всеми силами, но он крепко держал его, не давая даже малейшего шанса. Немного поводив по его входу своим членом, я резко вошел в него. Парень вскрикнул, со всей силы сжав изголовье кровати. Боль…

***

Боль. Он сжался от удара в живот кулаком. Брат стоял, возвышаясь надо ним. Он бил и пинал его, крича, что он позор семьи, что над нами все смеются из-за того, что фото выложили на страничку института. Он говорил, что лучше бы он не рождался вообще, что ненавидит его… Посмотрев на него, валявшегося на полу и корчившегося от боли, брат назвал его жалким и вышел из комнаты, а он остался лежать на полу. Слезы. Нет, не от боли, а из-за обиды. Даже родной брат ненавидит его. Неужели ориентация человека так влияет на отношение к нему? Он ведь никого не обидел, не убил, вообще не сделал ничего плохого, а его ненавидят, будто бы страну предал!

***

Он резко начал двигаться в нем, наращивая темп. Егор кричал от боли, но насильнику было наплевать. Оттянув его голову назад, тот посмотрел ему в лицо. Слезы текли ручьем по его мягким нежно-розовым щекам. Хах, даже сейчас он был все так же привлекателен: светло-каштановые волосы, белая кожа, которую никогда никто не видел загорелой, пустые карие глаза, в которые можно было смотреть часами, хотя многие и находили его взгляд злым и бесчувственным. Его тело столь упругое, тонкое, нежное… С таким подлым, как у него характером, он все равно выглядит так невинно… Аж раздражает! Данил двигался в нем уже с бешеным темпом, весь член уже был испачкан его кровью. Крепко удерживая его, чтобы он не соскочил с него, он делал толчки еще сильнее. «Тебе больно?» — издевательски спросил он, остановившись на минуту. Егор молчал. «Тебе больно?» — снова спросил он, сделав толчок. «Нет, блин, слезы от радости текут!» — выдавил Егор. «Ну, раз тебе не больно…» — я стал со всей силы вдалбливаться в него. «ДА! МНЕ БОЛЬНО!» — заорал тот. Он усмехнулся: «А представляешь, каково было мне?! Мне было так же больно и обидно, как тебе сейчас! Но тебе было все равно. А теперь уже мне все равно». Резко вынув свой член, данил расстегнул наручники и перевернул Егора на спину, раздвинув его ноги. Прижимая за запястья к кровати, парень снова вошел в него. Он взвыл от боли, уже начав громко реветь, но тот не остановился и продолжил двигаться, но уже медленно и плавно. Егор стонал от боли, это его еще больше возбуждало. Он стал нежно посасывать его сосок, обводя его языком. Тот тяжело дышал и всхлипывал. Парень провел языком по его шее, слегка прикусив кожу, затем, снова спустившись, он резко укусил сосок, Егор выгнувшись, закричал. Из его глаз снова полились слезы. Он посмотрел на укус. Немного крови и посинение…

***

В институте было ужасно. Каждый считал, что должен обязательно подколоть, обозвать или подставить подножку. А как-то раз ему вообще написали на спине куртки фломастером «Заднеприводный» и нарисовали машину. Брат с ним не разговаривал, старался вообще забыть о его существовании, ведь из-за него и над ним теперь смеются. Нет, он не стал изгоем, просто ему стыдно, что его брат гей. А Егор все также спокойно жил. У него по-прежнему была куча друзей, учителя его любили, из-за того, что он вечно дарил им подарки и подлизывался, ставили ему хорошие оценки и постоянно хвалили… Не понимаю, как он раньше мог не замечать того, насколько он мерзок, эгоистичен и зол?! Парен поклялся себе, что отомстит. Ему будет так же больно, обидно и стыдно, как и мне…

***

Нежно слизнув кровь, он впился в грудь Егора, грубо кусая каждый сантиметр тела и оставляя засосы. Он снова стал наращивать темп, двигаясь в нем. Двигаясь сильными толчками, парень насаживал его на себя за бедра. У Егора уже не было сил кричать и он просто устало стонал. Сделав еще несколько мощных толчков, он кончил. Тяжело дыша и упершись руками по обе стороны его головы, парень аккуратно вынул член и плюхнулся на кровать рядом. Отдышавшись, я посмотрел на егора. Он лежал немного скрючившись и всхлипывал. Ему не было жаль его, хотя и особой радости он тоже не чувствовал. Сейчас он относился к нему, как к обычной шлюхе: ни ненависти, ни любви, ни жалости… Просто тело. Красивое и до чертиков возбуждающее тело… Одевшись, он спокойно вышел из номера, надеясь, что больше никогда его не увидит. А ведь когда-то он ему по-настоящему нравился…

***