если ты в порядке – хорошо, я тоже

      На одежде Фэйта много крови, его и чужой, но Грейвз уверен, что в основном именно чужой.       На одежде Фэйта всё ещё много крови, его и чужой, разве что теперь она вся засохшая, тёмно-бурая.       Но во всём этом есть одна небольшая, «совсем незначительная», — думает Фэйт, проблема:       На плече, на одежде, кровь оставалась ярко-алой.       На плече, на одежде, кровь продолжала блестеть.       Вообще-то к счастью, но на данный момент именно к сожалению за свои десять лет в тюрьме Грейвз стал умнее и внимательнее — Фэйт так думает.       Фэйт едва ли чувствует свою правую руку; выстрел прямо в плечо перед его попыткой научиться плавать (у него не было другого выбора) не проходит бесследно, и постепенно дрожь в одной только руке перерастает в дрожь по всему телу.       Наверное в особенности потому, что Фэйт ничего не собирается с этим делать (пока что).       Наверное в ещё большей особенности потому, что Фэйт старается двигать рукой так, будто бы с ней всё в порядке (но ему чертовски больно).       — Не смей, — огрызается Фэйт.       Грейвз прекрасно подмечает все эти маленькие детали, пускай и не сразу.       — Я просто хочу помочь, Тобиас!       И он действительно хочет помочь — но откуда Фэйту об этом знать.       Фэйту вообще казалось, что сейчас он не знает совсем ничего о том, как изменился Грейвз за эти года (и изменился ли он вообще).       Узнав, что Фэйт ранен — где гарантии, что несмотря на их обещание, он не бросит его здесь, хрен знает где, в одиночестве? В качестве мести за эти самые десять лет в тюрьме, например?       — Вот и помогай Тобиасу… а меня зовут Твистед Фэйт.       Фэйт старается не смотреть Грейвзу в глаза, он старается смотреть куда-то вдаль, делая (как всегда) такой вид, будто бы он здесь вообще ни при чём.       Грейвз не догадывается, какими именно мыслями Фэйта вызвано такое поведение, и оттого начинает закипать.       — Ты весь дрожишь.       Но никакого ответа за этим не следует.       Грейвзу вспоминается, как несколько часов назад он собирался пристрелить этого придурка.       — Ладно, — Грейвз уже не выдерживает, — я хочу помочь Твистед Фэйту.       И на этот раз гениальный ответ следует незамедлительно:       — Бедняга Тобиас, которому ты только что хотел с чем-то помочь, для тебя уже ничего не значит?       У Грейвза дёргается глаз.       — Кончай зубы мне заговаривать.       И до него вдруг начинает доходить, что за таким странным поведением Фэйта на этот раз кроется нечто более глубокое, чем присущее ему желание повыёбываться.       — Ты серьёзно ранен.       — Тебе кажется, — снова парирует Фэйт.       «Конченая позиция», — думает Грейвз. Одежда Фэйта разодрана на плече и оно всё в крови, а этот кретин продолжает пытаться убедить его, что ничего не случилось.       Грейвз делает шаг навстречу Фэйту, значительно сокращая дистанцию между ними; Фэйт, в свою очередь, отступает назад, а в его левой руке сама собой возникает карта, вспыхивающая ярким золотым светом.       — Слабо кинуть её в меня правой рукой, а? — язвит Грейвз с улыбкой. — Раз у тебя всё в порядке, тебе же не составит труда?       Фэйт с трудом сдерживает болезненные стоны всякий раз, когда двигает ею, и тем не менее, он перехватывает карту, свечение которой моментально становится тусклее, чем прежде.       Грейвз с лёгкостью выхватывает карту из рук Фэйта, и она перестаёт светиться вовсе.       — Ради чего ты пытаешься меня обмануть?       Фэйт растерянно поднимает взгляд на Грейвза.       Фэйт чувствует, как плечо медленно, но верно продолжает кровоточить.       Он начинает сдаваться.       — Тебе досталось не меньше, чем мне, — пытается оправдаться Фэйт. — Прекрати строить из себя героя и…       — Да-да, слышали и знаем, вот только меня не трясёт и кровища из меня не хлещет, в отличие от тебя.       Фэйт молчит.       — Так в чём проблема? Я же не собираюсь, я не знаю, — Грейвз усмехается, — отстрелить тебе плечо целиком.       Фэйт хорошо распознаёт мотивы людей по эмоциям и их малейшим изменениям. Судя по лицу Грейвза, говорит он это абсолютно искренне.       — Я насчёт этого и переживаю, — отвечает Фэйт, строя недовольную мину и как бы намекая, что приколист из Грейвза, мягко говоря, хуёвый.       Грейвз пошутил бы ещё, что предательство — не его прерогатива, но эта шутка уже час как изжила себя. Более того, это было бы слишком грубо даже для него — Фэйт только что чуть ли не жизнью пожертвовал ради спасения своего горе-некогда-но-теперь-снова-напарника, а ему сразу после этого собрались сыпать соль на рану, оставленную больной темой.       — У нас с тобой договор, — напоминает Грейвз. Хотя на самом деле, на месте Фэйта он переживал бы не меньше. Он и на своём всё ещё переживает.       Фэйт вспоминает их недавний разговор на обломке доски посреди моря.       Фэйт сдаётся.       — Когда я летел в воду… — он снова уводит взгляд, начиная смотреть куда-то в землю, как провинившийся в чём-то маленький мальчишка, — в меня несколько раз выстрелили люди Гангпланка. Повезло — попали только один раз.       Грейвз хмурится.       — В плечо, — добавляет Фэйт.