Девушка напротив

В повседневности нет ничего плохого, думал Катсуки, когда на последнем курсе университета взял академический отпуск и решил осесть в одной старой хрущевке, и осел аж на целых четыре года, не выдержав мыслей о том, что ему придется возвращаться в университет и терпеть еще целый год чувство отвращения от того, что происходит в нем. Ну не нравится! Не нравится, и все тут. И как бы он не уговаривал себя вернуться, логически объяснял, почему ему это все надо, его подсознание каждый раз подсовывало ему тряпку со вкусом отвращения, когда он только начинал думать о том, что он вернется и придется снова носиться с долгами, курсовыми, сумасшедшими преподами и прочим дерьмом под названием университет. Опостылело. С другой стороны, жить как мышь в одной из хрущевок со слышимостью сто процентов он тоже не привык. И похоже, никогда не привыкнет, потому что из раза в раз у его горе-соседей происходит какой-то лютый движ, которого у него отродясь не было, и это несколько угнетало его в том плане, что у него такого нет. Его соседями была пара. Да, да. Та самая влюбленная парочка с их вечными ссорами, криками, битьем посуды и очень громким примирением в конце всего этого цирка. При чем, кричал всегда парень, девушка всегда говорила спокойным голосом, внятно и понятно, конкретно пытаясь разобраться в ситуации, когда как ее парень на самом деле всего этого будто бы не хотел. Он хотел лишь поорать, побить посуду и в конце концов вывести ее на эмоции, чтобы она наконец начала кричать на него в ответ и между ними завязалась перепалка. Смешно было каждый раз, когда он жестко с этим обламывался. И вот так, по вечерам, Катсуки находил себе развлечение, когда за баночкой пива начинался спектакль за стенкой и слушал, что на этот раз этого горе-придурка не устроило в его соседке, у которой он, судя по всему, был не первый. Хах… И как у нее находились силы все это терпеть каждый раз? — Ну и кто, кто ты без меня будешь, если я уйду?! — громко распалялся голос за стенкой, и по слуху, одна из тарелок жестко разбилась об пол. — Ну, — безразлично начал спокойный нежный голос, — художник-фрилансер, модель на одну из самых модных линеек весенней одежды, девушка-проводник на дальние расстояния, и ах! Совсем забыла: еще я заканчиваю университет в этом году, так что в перспективе хочу работать по профессии. Вроде все сказала. — Ах ты шлюха! Еще и смеешь так насмехаться надо мной! Все, я ухожу от тебя, мне окончательно это все надоело! — Мне тоже. Уходи. У Катсуки от услышанного аж пиво потекло по губам, когда только начавшийся скандал закончился так стремительно быстро. В голове разочарованно начали крутиться мысли по типу: «ну и блять, чем мне теперь заниматься по вечерам, когда они окончательно расстались? Теперь что, без биться посуды, криков и прочей другой херни, которой я в жизни бы ни занимался никогда? Все?» «Что ж, ее отношения закончились. В очередной раз, и почему-то они всегда начинаются и заканчиваются по одной и той же схеме. Она кого-то находит, они очень долго узнают друг друга и общаются, а потом бац! И вдруг она какая-то не такая, плохая, не хочет кричать-истерить-доказывать, что он ее самый-самый единственный, ее обзывают шлюхой и уходят! По одной и той же схеме! Может быть, она не тех выбирает? Да и в чем, собственно, ее обвиняют постоянно? Не ревнует? Дак это нормально, это говорит о том, что он же не олух какой-нибудь, чтобы можно было так быстро взять его и заменить, да и она выбор свой ценит и поэтому ничего такого не происходит. Скучно? Нужно, чтобы пощекотали нервишки? Дак сходи ты, ебнутый, подерись с кем-нибудь на улице, что ли. В парк аттракционов сходи, зачем ты ее делаешь каким-то, не знаю, механизмом с бомбами, чтобы каждый раз, когда ты ее чуть-чуть обижал, она взрывалась, как атомная бомба, и разносила все вокруг?» У всех ее парней взрывной характер. Только он в какую-то сторону другую уходит, не на пользу совсем. Ох, и не там они демонстрируют его, ох и не там! «Хорошо, что я не такой», — довольно подумал про себя Катсуки, и вышел на балкон покурить, подышать приятным ночным воздухом. «Или нет?» — его карие, красноватые глаза широко открылись с приступом мгновенного осознания в том, что он сейчас, кажется, о себе слишком завышенного мнения, чем оно есть на самом деле. О нет, да он же есть этот придурошный взрывной парень с хамоватой речью, готовый взорваться от малейшей придирки в его адрес, и именно поэтому ему так тяжело было учиться в университете! Его характер всегда оставлял желать лучшего… «Ну…блядь», — молча прошептал Катсуки, глядя в звездное ночное небо, — «да нее, не может быть, чтобы эти парни бесили меня, потому что я такой же, нет. Я стал лучше, прошел блядскую психотерапию, чтобы разобраться со своей агрессией, все в порядке. В порядке, в порядке.» На соседнем балконе послышались шорохи. Парень даже не сразу понял, что с самого начала, как он вышел покурить, юная соседка вышла вместе с ним почти идентично в одно и то же время. Она стояла и молча курила в огромном шерстяном халате темно-синего цвета, и смотрела куда-то в пустоту большими зелеными глазами, почти не выпуская сигарету изо рта. Ее руки дрожали, и казалось, ей было действительно нехорошо. На круглом лице Катсуки так же заметил дорожки слез, молча льющихся из ее глаз. — Э, привет, — сам для себя неожиданно буркнул он, и девушка повернулась к нему, видимо, на автомате. Кажется, она тоже не знала ничего о его существовании, пока он не поздоровался. Когда она повернулась, парень на мгновение замер и от удивления выронил сигарету изо рта, продолжив так и стоять несколько минут в оцепенении, пока не понял, как глупо все это выглядит и не исправился, неловко покашляв и встав в более свободную позу. Кажется, именно с этой минуты он начал писать новую главу под названием «Мой роман про любовь. Глава первая.» Она выглядела действительно аппетитно: пухлые формы, нежные ножки с полноватыми бедрами, длинные волосы, доходящие до попы и привлекательно вьющиеся, округлое лицо с пухлыми губами и большими зелеными глазами. И ах да, ее лицо было покрыто веснушками. «Хочу с ней подраться», — про себя подумал Катсуки, — «где она победит.» — Привет, — тихим голосом поздоровалась соседка, и снова отвернулась, чтобы спокойно докурить свою сигарету и попрощаться со всеми негативными мыслями, которые вертелись в ее голове после того, как ее уже бывший собрал все вещи из ее квартиры и свалил. — Это…соболезную, — буркнул Катсуки, неловко поглядывая на нее, и от нервов вцепился в перила балкона, чтобы хоть как-то удержаться на ногах от волнения. — Э-э, спасибо? — поблагодарила она, — О, извини, ты же постоянно слушал все это. Мне очень стыдно, что это могло задеть посторонних. Ну, моя личная жизнь. — Да ничего! Все круто, было даже весело, — подметил парень, но потом снова неловко покашлял, когда понял, что сморозил, — Я это не имел ввиду. Ты хорошо держалась, честно. — Я? Хорошо? Аха-хах, мило с твоей стороны. Тебя, кстати, как зовут? — Бакуго, Катсуки Бакуго, — представился парень, — а тебя? — Изуку. Изуку Мидория. — Очень приятно. Между ними воцарилось молчание, и оно сначала показалось Катсуки даже неловким, но потом он понял, что эта неловкость прет от него одного, потому что он в первый раз увидел его соседку «скандалистку» в первый раз, и она оказалась очень красивой, аппетитной девушкой. К тому же, со спокойным, тихим характером. Ни в одной ее ссоре не было слышно именно ее голоса. Кричали в основном парни. — Даже хорошо, что парни так от тебя кричат, — постарался развеять напряженную обстановку он, и забавно улыбнулся, но его улыбка была похожа на ухмылку. — Нет, им всегда чего-то не хватало во мне, — скептически произнесла Изуку, устало закатив глаза, — все они хотят каких-то безбашенных эмоций, истерик, ревности… Не знаю, подтверждения в том, что они самые крутые и единственные, но этого к сожалению я дать не могу. Она на секунду замолчала, после чего внезапно с разъяренной гримасой начала: — Черт, разве это все и так непонятно было, что они единственные и неповторимые?! Я ведь выбрала их, значит, выбрала за что-то, значит, они мне понравились! Зачем эти лишние ссоры и непонятные претензии, зачем?! Да только я их не устраивала во всем со временем! Слишком много работаю, развиваюсь, слишком умная, начитанная, и ой, не могу проводить с ними 24/7! Да у меня просто тогда времени не будет на себя! А я?! А как же я-я-я… — Оу. Она заплакала. Прям навзрыд. Так сильно заревела, что кажется, весь дом перебудила своим плачем, окна в соседних квартирах начали загораться и оттуда начали вылазить люди со злыми рылами и интересом узнать, что происходит, и Катсуки, если честно, очень запаниковал, когда все проснувшиеся начали орать на него. «Ублюдок! Это ты довел до слез эту девушку?! А ну быстро успокоил ее и извинился! Ирод конченый!» «Как так можно! Бедняжка на всю улицу плачет и не может остановиться! Что ты сделал, недоносок чертов?! А ну извинись!» Еще бы немного, и кажется, весь район бы орал Катсуки протяжное и грозное: «Извини-и-ись!», что он аж в панике растерялся, и ничего лучше не придумал, как послать всех нахер и заорать, что они сами разберутся, после чего ловко перелез к девушке на балкон и утащил ее в комнату, весь покрасневший от стыда и гнева. — Извини-и-и-и-и, — продолжала плакать Изуку, когда парень в полном шоке схватил ее за плечи и начал бешено поглаживать их и просить ее о том, чтобы она успокоилась. — Это ты меня извини! — прорычал он, — и пожалуйста, успокойся! Надо же как-то эмоции контролировать! «И это ты ей говоришь, придурок?!» — Я его ненавижу-у-у, — рыдая, продолжила Изуку, — он все время был таким грубым, а я терпела все его выходки и думала, что все наладится, но ничего не наладилось! Его изначальные установки уже были бракованными! — Что? Установки? — ошарашенно переспросил Катсуки, — ты что, инженер какой-то что ли? — Да-а-а, — выла девушка, размазывая слезы, сопли, и тушь по лицу. — Сильная и независимая, значит, — попытался успокоить ее в который раз парень, — ну вот видишь, ты далеко пойдешь, а этот придурок даже пятки, на которых ты ходишь, догнать не сможет! Ты молодец! — Но я не хочу так! — еще сильнее разревелась Изуку, казалось, Катсуки в который раз ударил ее по самому больному и от этого она только еще сильнее расстроилась. «Я хочу, чтобы меня носили на руках! Обнимали и никому не отдавали, а не вот это все с ссорами и битьем посуды, доказыванием любви! Я просто хочу быть обычной девушкой!» Она в истерике долбила по накаченной груди парня, после чего, видимо в отчаянии, прижалась к нему всем телом и продолжила отчаянно плакать, но уже беззвучно, почти неслышно. «Но мне нравятся одни взрывные придурки, и из-за этого каждый раз одно и тоже! Как мне это надоело!» «Ох.», — оцепенел, пряча ее в объятиях, Катсуки, — «значит, я уже в пролете, да?» Как же это все комично-трагично, на самом деле. После этого, еще немного поплакав и окончательно успокоившись, Изуку отпрянула от большой мускулистой груди Катсуки, и выдала: — Извини пожалуйста. Тебе пришлось увидеть не самую хорошую мою эмоциональную сторону. Больше я так не буду. — Да без проблем, — снова улыбнулся улыбкой, похожей на ухмылку, парень, — дальше справишься сама и я…пошел? — Да, дальше я сама, — спокойным голосом сказала она, и уже перед тем, как он собирался уйти, ошарашенно уставился на нее, уже подбежавшую к шкафу с морем одежды и начавшуюся куда-то судорожно собираться. Что-то заставило его остановиться и не уйти, и, застряв в пролете между коридором и ее спальней, он с опаской спросил: «Ты куда?» На что последовал шокирующий ответ, что она собирается в клуб, чтобы окончательно «проститься с бывшим», и ей нужно хорошенечко оттянуться перед тем, как начнется новая рабочая неделя. «Я, конечно же, вообще до этого очень редко посещала клубы, но теперь я прям чувствую, что пора! Эх, вот как сейчас загуглю, какие там клубы популярные и самые скандальные есть, и прямо туда пойду, и как напьюсь, как напьюсь!» — Не «нада», — в сомнениях буркнул парень, начавший уже топтаться от незнания, что ему делать в этой ситуации, — ну правда, ты можешь нарваться на ужасные приключения, и мне на самом деле страшно отпускать тебя совсем одну, я же все-таки замешан во всем этом, понимаешь? — Вот и пойдешь со мной! — сказала, как отрезала Изуку, — и да, «ужасающие приключения», это как раз то, чего я хочу! Хватит постоянно работать, саму себя закапывать в скорлупе, и никуда не выходить! Я устала, пора показать себя миру! — Что ж… Уже сидя в такси с ярко накрашенной и шикарно одетой Изуку, Катсуки начал в полном афиге размышлять, что он вообще рядом с ней делает и как долго все это продолжится. Изуку явно не выглядела больше той скромной тихоней, какой казалась раньше, и было правда видно, что она дошла до своей точки отсчета и все что ей нужно сейчас — хорошенько оттянуться с каким-нибудь крутым парнем и забыть обо все на свете. Но он не хотел быть этим самым крутым парнем, с которым можно просто оттянуться, мать твою! — Ты хорошо оделся, — с явным поощрением похвалила Изуку Катсуки, осматривая сверху донизу его вид. Вообще, ничего примечательного в его образе не было, просто черная майка, яркие мешковатые оранжевые штаны с большими декоративными карманами, да черная кожаная куртка на случай, если станет холодно. Все просто: он так обычно одевался. — Ты тоже, — уверенно ответил парень. На самом деле, она выглядела как настоящая стерва, которая в один вечер собирается разбить десять бедных мужских сердец: длинные, завитые на концах волосы, яркий вечерний макияж с красными губами, открытый ярко-красный топ, короткая кожаная курточка и такая же темная юбка, но до колен, все равно умело подчеркивающая ее фигуру с высокими ботинками на каблуках. Все это будто резонировало с ее настроением, настроем, эмоциями, которые она хотела выплеснуть. Ох уж эти эмоции! Обычно она читала какую-нибудь заумную книжку по психологии или смотрела очень эмоциональный фильм, чтобы выплакаться вдоволь без лишнего урона людям, которых она любила, но теперь все по-другому! Теперь она нажрется, как свинья, натусуется-натанцуется вдоволь и вернется домой под утро! И она нашла бесценную поддержку в виде супер-крутого накаченного блондинчика в лице своего соседа Катсуки Бакуго! Ну как же все замечательно! Думала только она. Бакуго же вся эта идея не нравилась. Нет, он конечно хотел бы потусить с ней как-нибудь, но явно чтобы эта тусовка не называлась «оплачем-ка моего бывшего». Вообще, быть пластырем, который снимут после того, как все заживет, Катсуки не планировал, поэтому разрешил себе только в целях ее же безопасности провести с ней вечер, а потом на некоторое время отдалиться от нее, чтобы она не подумала, что он будет тем самым парнем-подушкой для слез. Даже если она ему и сильно понравилась. «Уважаем себя. Уважаем», — гордо про себя подумал парень, и чуть не запищал когда Изуку положила свою руку на его, явно очень волнуясь. — Все это очень захватывающе для меня, я даже не знаю, как я это все проведу, так что я рада, что ты со мной, — волнительно сообщила девушка. — А, да, — старался состроить каменную гримасу Катсуки. Уже у входа в клуб Бакуго почувствовал заметную неуверенность девушки и ее заметные сомнения в том, стоит ли вообще идти в него. Она снова, будто найдя в нем единственную поддержку, вцепилась в его руку своей рукой и дрожала, как осиновый лист на ветру, когда пришла их очередь покупать билеты и показывать паспорта. — Ну и? — чувствуя, как ее рука потеет в его руке, — куда делась твоя самоуверенность? ты же так хотела потусить. — Я думаю…что немного погорячилась, — понуро пробурчала она, смотря себе в ноги, — и этот ужасающий мой наряд… Совсем не мой стиль. — Дак мы идем или нет? — стрельнул хищным уверенным взглядом в ее сторону парень, крепко сжав ее руку. Встретившись с его уверенным, грозным взглядом, девушка покраснела, опустила голову, после чего собралась с силами и со вздохом неуверенности произнесла: «да! Идем!» И когда они вошли, крепко держа за руку друг друга, в нос тут же ударил запах сигарет, алкоголя и какого-то еще необычного запаха постоянного движения. Так же они как будто оба прыгнули в бездну темноты, неона, ярких блесток и живой ритмичной музыки. Все пока только разгоралось, поэтому танцпол был еще полупустым, все в основном кучковались у столиков и барной стойки, и только пара тройка человек уныло что-то наплясывала по углам. От этого у Изуку только еще сильнее испортилось настроение, ибо она привыкла уже сразу как-то попадать в гущу событий, а не создавать ее, и Катсуки явно уловил это ее настроение. Он спокойно отвел ее к одному из свободных столиков, заказал десять шотов, и попросил повторить их же через минут тридцать, после чего усадил Изуку напротив себя и начал вливать в себя шоты один за другим. Изуку, изумленно смотря на него, только удивленно хлопала глазами и совершенно не знала куда себя деть. Музыка больно била по ушам, и даже поговорить им было бы довольно трудно. — Ну и? — наклонился к ней, чтобы было лучше слышно, спросил парень, — ты что думаешь, что на трезвую голову я буду вообще что-то делать? Ну не-е-ет, так не пойдет. Вот сейчас приукрасим все это дело выпивкой, и поможем тебе раскрепоститься. — Поняла, — подхватила его настрой девушка, и тоже с особым упорством начала заливать в себя шоты. После того, как они изрядно напились и уже смотрели друг на друга, как будто дружат двадцать лет, Катсуки предложил ей потанцевать, на что Изуку отказалась, изрядно смутившись, все больше закапывая себя в неуверенность. Катсуки же это только раззадорило. К слову, он был из тех людей, чей характер кардинально менялся, когда он набухивался, и он становился самым милым и общительным человеком на свете, дружелюбно относившийся ко всем людям без исключения. На деле же, когда трезвый, он был совсем не таким и действительно имел скверный характер, который с возрастом просто научился контролировать. К тому же, прошел психотерапию. — Ну давай, вставай. Давай представим, что это меня бросил твой бывший, — расплылся в пьяной улыбке Бакуго и театрально раскинул руки в разные стороны. — Аха-ха-х, что-о-о? — рассмеялась от удивления Изуку. — О, тут как раз и заказанную песенку поставят, — отвлекся на мгновение Катсуки, и встал из-за мягкого кожаного кресла, когда она началась. «Заказанная песенка?!» — в недоумении подумала Изуку. Катсуки же тем временем медленно начал отходить от нее на танцпол, открывая рот, когда девушка-солистка начала петь: «Ночь, за окном все темней и темней…и опять до рассвета…» Его легкие движение были в точь словам, театральны и красочны, и он и впрямь выглядел как брошенная девушка, которая не хочет соглашаться с тем, как с ней поступили, поэтому решила хорошенько оторваться на танцполе. Удивленные люди смотрели на это представление зачарованно. «Нет, не сумел ты меня удержать… Что же это такое…» «Я не знаю.!» Когда начался припев, Изуку уже во всю с зачарованными глазами наблюдала за отрывающимся на танцполе Катсуки, который умело крутился, как диско-шар, и с самыми зажигательными намерениями звал ее к себе. Она, зарядившись его вайбом, пританцовывая, направлялась к нему, и начала радостно прыгать рядом с ним, держа за руки, пока припев разрывал весь клуб своей проникновенной лирикой. «Ну кто тебе сказал, что я вернусь назад! Жить не смогу, и побегу за тобой, обгоняя рассветы! Кружится голова, и я схожу с ума…» Катсуки мягко прижимал ее к себе, весело кружа в их развязном танце, крутил ее по танцполу, словно бабочку, и наслаждался каждым ее раскрытым движением, а она все ближе и ближе проникалась им, и старалась отдаться в этом танце на все сто процентов, от чего каждый раз, когда начинался этот ошеломительный припев, кричала вместе с ним и кружила, как могла, отдаваясь каждой ноте, как вспыхнувшая спичка, которую Бакуго с радостью кинул бы в свой горящий костер. Когда все закончилось, все зачарованно похлопали им и отовсюду слышались воодушевленные визги и крики о том, как это было круто. Следующая песня была от Ofenbach — Be Mine, и Изуку уже спокойно вступила в танец с Катсуки, отметив про себя танцевальный темп этой песни. На этот Бакуго был потрясающе расслаблен, и ловко двигался, ибо сама песня говорила обо всех его чувствах и стремлениях к этой девушке. Изуку, прекрасно зная английский, только смущенно краснела и старалась поспевать за парнем, ритмично цокая своими большими каблуками ему в такт. «Мы зависаем в клубе! Давай, идём сюда! Мне хочется, чтобы ты подошла ко мне. И я не дам тебе уйти. Так что если ты хочешь потанцевать, Пусть шоу начнётся! Ведь я хочу, чтобы ты стала моей! Да, я хочу, чтобы ты была моей!» Когда песня закончилась, они остановились, придерживая друг друга, потому что были уже изрядно выпившими, и засмеялись, после чего пошли напиваться дальше уже каждый с полной готовностью решившийся отдаться этой ночи сполна. Под конец Катсуки даже пришлось уговаривать Изуку уйти, потому что она уже была окончательно никакая, и, кое-как расплатившись за счет, выволок ее из клуба под овации оставшихся дальше отдыхать в клубе зевак. «Ах, эта девушка так хорошо утешала своего друга-гея!» — послышалось где-то на улице, у входа в клуб. «Да, он так проникновенно отдавался той песне, что никогда не вернется к своему бывшему, что я даже чуть не заплакала.» Услышав это, Бакуго скривился в гримасе. «Вот уебки», — подумал он, — «подумали, что это у меня разбито сердце каким-то ушлепком, а я ведь просто хотел помочь девушке расслабиться… Ну ладно, это неважно, поскольку сейчас она на моей спине». Как это называется? «Пришел-увидел-завоевал»? Определенно. С того самого вечера Катсуки целеустремленно решил стать первым парнем Изуку, которого она никогда не отпустит и которым она всегда будет довольна. Даже если он и был взрывным.