Остановись

— Ты сошёл с ума! Зачем ты убил всю семью? Ты, ты видел, что твориться на улице? Олег, они тебе подражают! — Взволнованно и зло кричит Сергей, метаясь по своему офису. — Ты должен остановиться, или я тебя остановлю. — И что же ты сделаешь? — Спокойно проговорил Олег, деланно заинтересованно оглядываясь на мужчину. — Я, я лишу тебя поддержки. Я отключу сервера все. — Угрожает Сергей, быстро приближаясь в Волкову. — Я закрою соцсеть — загнанно выдыхает в затылок. Олег злится. Очень. И Серёжа это видит. Волк тяжело выдыхает, чтобы не сорваться сейчас на грубость. Жвалки ходят на его лице. — То есть, — мягко спрашивает Олег — ты готов пожертвовать делом всей своей жизни ради кучки зажравшихся ублюдков? То есть, — недоумение выходит на первый план — ты считаешь, что это сделает жизнь людей лучше? Это об этом ты мечтал, да? — Краем глаза Олег видит, что Серёжа опустил взгляд в пол, стоило лишь посмотреть в его сторону. Серёжу трясёт. (Интересно, понимает ли, что его ждёт?!) — Я звоню в полицию. — Осмелев от злости и надеясь напугать Олега, выдыхает мужчина. — Сергей, мне позвонить в экстренную службу? — Голос Марго громкий в установившейся тишине. Олег обходит Сергея, чувствуя, как он вздрагивает и жмурится. Сергей пытается успокоиться, но это плохо получается. Дрожь снова пронзает всё тело, и он обнимает себя, в попытке защититься. — Только не забудь сказать им, что ты знал обо всем с самого начала. — Остановившись напротив экрана с Марго, всё ещё мягко и бархатно произносит Олег, не смотря на съёживавшегося Сергея. Тот со страхом оборачивается и подбегает в мужчине. — Олег, послушай меня, — в отчаяние, хватаясь за лацканы чёрного пиджака, умоляюще кричит Сергей — я прошу тебя, нет, я, я, тебя умоляю, слышишь?! — Мужчину сильно трясёт в истерике, слёзы катятся из его синих глаз. Он падает на колени, всё ещё хватаясь за пиджак. Плачет и умоляет, шепчет, глядя в жестокие чёрные глаза — остановись! — Неет — шёпотом. Сергей всхлипывает и отпускает ткань, опустив голову. Олег уходит под рыдания мужчины. Остановившись в дверях, Волков оборачивается. Серёжа рыдает и давится всхлипываниями. Его даже жаль не много. Но малышка совершила ошибку. — Я вернусь вечером домой, и мы обсудим твоё поведение. Угрозы, крики — ты осмелел. Детка обнаглела. — И уходит окончательно, никак не отреагировав на звонкий писк «Нет!» *** Вечером этого дня Сергея в офисе нет. Марго сообщает, что хозяин находится на открытии казино «Золотой Дракон», куда приходить не планировал. Сергей пьёт. Олег будет в ярости, но ему плевать. Он тоже зол. Музыка и шампанское отвлекают, дают расслабиться. — Здравствуй, Серёж. — Пугает голос сзади. Сергей закашливается, и Олег отбирает бокал. Значит… ради них ты готов был пожертвовать своей соцсетью, целым городом и даже нашей дружбой? — Волков обводит бокалом людей внизу и пьёт. Сергей, мало себя контролирующий хватает Олега и вытаскивает на кухню, толкая в стену. Грозно нависая, но, не смотря в глаза, (Боится?) он спрашивает: — Что ты тут делаешь? — Присматриваюсь. Ты же хочешь, что бы я убил их? — Олег отходит от стены и смотрит на Сергея. — Это не смешно — глухо отвечает Сергей и тяжело дышит. Олегу смешно и он ухмыляясь, пьёт. Сергей отбирает уже пустой бокал и зло разбивает его. — Уходи — приказывает он, но вздрагивает, когда Олег подходит, страшно смотря в глаза. — Если хочешь, мы сделаем это вместе. — Тихо поизносит Олег. — Только ты и я. — Сергей в бешенстве и делает худшее, что мог сделать. Он бьёт мужчину наотмашь по лицу, и Олег, не ожидавший этого, падает, хватаясь за стол. Он тяжело дышит, но в дыхании слышится рык и улыбка. — Убирайся — рычит Сергей, смотря на Волкова сверху вниз. Олег поднимается, трогая разбитую губу. Вкус железа во рту лишь дразнит. Сергей радуется своей маленькой победе, совершенно не задумываясь о ночи, когда он приедет домой. — Хорошо. — Покорно соглашается Олег, а в глазах Разумовский читает себе приговор — Как знаешь. — Олег уходит, а Сергея накрывает паника. Он оседает по стене, расслабляет галстук и загнанно дышит. Что он только что наделал? Ему надо выпить. *** Возвращаясь, под утро, домой после изматывающей ночи в казино, он никак не мог отделаться от тревожного ощущения. Олег редко был по настоящему жесток с ним, только груб по его же просьбе. Что бы он превратился в жестокого монстра, его нужно было очень сильно разозлить. А он собрал джекпот, дважды за сутки. Ещё пришёл пьяный и раненый. Интересно, он вообще выживет? В доме было темно и тихо. Поднимаясь на второй этаж в спальню всё больше казалось, что дом пустой. Где Олег? Олега не было. Сергей обошёл дом полностью, но так никого не нашёл. Даже в подвале, где находилась комната наказаний, никого не было. Спускаясь туда, он вспоминал часы пребывания в ней и боль, их сопровождающую. Он расплачивался телом за ошибки. За пять пуль, выпущенных в Олега, за измену. Он сам умолял наказать его, но только не оставлять, ведь без Олега он не может. Сейчас там было пусто, а Олега нигде не было. Трубку он не брал, а геолокация так ничего и не показала. Он же не оставил его? Сергей быстро поднялся на первый этаж. А что если да? Что если эта ссора была решающей? Нет, Олег, нет! Забравшись с ногами на диван, он напряжённо думает, что ему делать. Десятки так и не прочитанных сообщений, не отвеченные звонки не добавляли спокойствия. На улице зарычал мотор мотоцикла и звук открывающихся ворот. Олег. Когда входная дверь открылась, на Олега с объятиями налетел испуганный Сергей. — Олежа, Олежа… Ты вернулся. Прости меня, прошу. Не бросай меня только. Накажи, только не оставляй. — Бормотал Сергей в шею мужчине. Олег разулся, вошёл в дом, так и не переставая обнимать Сергея рукой за талию. Отцепив Разумовского от себя и усадив его на диван, он принёс ему воды. — Что-то тебя это раньше не волновало. В полицию сдать меня хотел, прогнал, ударить осмелился. — Голос Олега был холоден. Он сел на кресло напротив Серёжи. — А теперь не уходи? — Ты людей убиваешь, я истерить начал, злится. Не знаю, что на меня нашло. Я совсем не следил, что делаю и что говорю. А в казино я уже не много пьян был. Прости меня! — Малыш, когда людей убивал ты, я ни слова против этого не сказал. Когда ты в меня пять пуль всадил, я с того света вернулся и истерику не развёл. Когда я тебя пьяного из борделей вытаскивал, я следил и за словами и за руками. А стоило мне парочку мразей спалить так ты зол и в истерике с вытекающими? Лицемерно, знаешь ли. — Сергей стыдливо опустил голову. Олег медленно поднялся. Подошёл к Разумовскому и неспешно погладил его подбородок, намекая поднять голову. — Жду тебя внизу через полчаса. Чистого, гладкого, окончательно протрезвевшего и тугого. Секса у нас не было почти неделю, так что разницу я замечу, котёнок. — Иди. — Жестко приказал Олег и вышел из гостиной. Сергей сжался на диване от приказного тона. Волков часто приказывал во время секса, да и в обычной жизни тоже, но редко в его голосе было так много холода и опасности. Его Волк такой жуткий. Нужно идти и готовится. Нельзя злить Олега ещё больше. Он и так бескрайне зол, страшно представить какой ад ждёт его тело. Холодный душ освежил, и тело и мысли, правда, желанного спокойствия он так и не принёс. Волнение всё усиливалось. Серёжу передёрнуло. Болезненные мысли пролезли в голову. Время. Нельзя медлить. Надев халат на голое тело, и наспех высушив волосы, Сергей спустился в подвальную комнату. Там всегда было прохладно, вот и сейчас по коже пробежали мурашки. Олег был в комнате. Сидел на любимом кресле без ручек и держал в руках тяжелый плетёный кнут. Сергей вошёл в комнату и остановился в двух шагах от кресла, покорно склонив голову. — Ближе. — Серёжа подошёл вплотную к мужчине. Олег распахнул халат и положил свободную руку на его бедро и крепко сжал. — Такая нежная, тонкая кожа. Чуть сожми, и останутся синяки. — Волков хлопнул по бедру и Серёжа вскинулся. Он вообще плохо переносит боль. — Больно? А будет больнее, малыш. Так злить, расстраивать меня опасно. Ты же знаешь это? — Д-да… ай! — Ещё один хлопок лёг на бедро. — Да, я знаю. — Перечисли всё, что ты посмел сделать. — Волков усмехнулся, поглаживая мягкую кожу. — Я кричал на тебя, угрожал тебе, приказывал и посмел ударить. — Глубокий вздох. — Мне стыдно. — Стыд? Это что-то новенькое. Согласен на наказание? — Да. — Серёжа медленно опустился на колени и посмотрел наверх. Он знал, что такой вид возбуждает Волкова. Этим нужно пользоваться. Положив руки на бедра сидящего мужчины и нежно прикоснувшись губами к ширинке, он тихо попросил: — Будьте милосердны со мной. Прошу вас. — Он потёрся носиком о пах. — Я подумаю, солнце. Раз болтать ты любишь, поработай ротиком иначе. Сережа быстро расстегнул ширинку и чуть стащил штаны и бельё, когда Олег чуть приподнялся. Член мужчины даже в опавшем состоянии был впечатляющих размеров и горловой минет доставлял дискомфорт и поэтому Серёжа не любил делать минет вообще. Но теперь надо хорошо постараться, что бы смягчить свою участь. Он легко поцеловал головку и, открыв рот, нежно начал посасывать. Олег положил руку Серёже на голову, но не давил. Пока не давил. Серёжа намёк понял и взял глубже. Олег только тяжело дышал и больше никак не реагировал. Разумовский попытался насадиться головой глубже, но закашлялся и отстранился, из глаз покатились слёзы. На голову надавили, приказывая вернуться к работе. Открыв рот, он постарался принять до конца, но в это раз тяжёлая рука не дала отстраниться. Воздух стремительно заканчивался, но вздохнуть не получалось. Серёжа давился, и умоляюще поднял слезящийся взгляд, что бы Олег дал передышку, и спустя несколько мгновений всё же убрал давящую руку. — Достаточно, детка. Лицом к стене. — Приказал Олег. Серёжа поднялся и на подрагивающих ногах подошёл к стене. Следом за ним подошёл Олег и надавил ладонью на спину, прижав к холодной стене. — Догадался же? Как громко ты будешь скулить и умолять. — Жаркий шёпот на ухо заставлял мурашки пробегать по спине. Олег стянул шёлковый халат с дрожащего тела. — Сколько ударов? Или может, что-то другое попросишь? — А можно? — Настороженно поинтересовался Серёжа. — Тебе многое можно, детка. — Нежно поцеловав в шею, прошептал Олег. Его малыш так вкусно пах. Мёд и манго. — Можно не кнут? Пожалуйста, прошу, только не кнут. — Нервозные нотки проскальзывали в дрожащем голосе. Он так боялся кнута. — Ремень. Хотя бы ремень. Кнут ведь я не выдержу. — Ремееень. Хорошо. Сорок ударов и на завтрашнем собрании будешь с пробкой. — Засос остался на светлой коже. — На кровать. Попкой вверх. — Придав ускорение крепким шлепком, он подошёл к шкафу. Взяв один из ремней, мужчина вернулся к Разумовскому. Кнут из рук, правда, не выпустил, положил его рядом с лицом Сергея, в напоминание. Олег приковал его руки к спинке кровати кожаными наручниками. Рыжий шумно выдохнул и дёрнул руками. Волков размахнулся, и первый удар вспыхнул красной огненной полосой на нежных ягодицах. Серёжа зашипел и напрягся, комкая в руках одеяло. Сильные удары посыпались с садистской точностью на извивающееся тело. Всхлипы и крики становились всё громче. После двадцати ударов Олег остановился, смотря на поскуливающего мужчину. — Чем ты провинился? За что я тебя наказываю? — медленно водя пальцами по пылающей коже, поинтересовался Волков. — Уг-грожал, *всхлип* кри… кричал… *всхлип* — Серёжа подавился вздохом, когда Олег сжал пострадавшую кожу. — Аай, Олег, хватит. Ай-ай, отпусти, ай, пожалуйста. Больно, оххох. — Больно. — Олег схватил Разумовского за волосы и вдавил в пастель. — Так и должно быть. Дерзких и непокорных деток наказывают. Ремнём по голой заднице. Не щадя и не слушая жалких криков. — Волков потянул за волосы. — Что бы больше не смели так дерзить и злить своих мужчин. Продолжаем. — Олег! Олег, стой! Стой-стой-стой, пожалуйста, Олег! — Испуганно пролепетал Серёжа, зажмурив слезящиеся глаза. — Да, детка? — Олег поцеловал рыжего в беззащитную шею. — Пощади. Чуть-чуть. Я прошу пощады. — Серёжа плакал. — Нет, детка. Ты получишь всё. От начала до конца. Все оставшиеся двадцать ударов. Сейчас. — Голос Олега был похож на рык. Волк требует крови и страданий. Волков отпустил шёлковые пряди, и голова Серёжи упала на пастель. Безжалостные удары возобновились. Тяжёлый ремень мощно и жёстко впечатывался в мягкие ягодицы. Серёжа жалко скулил, истошно кричал в подушку и пытался уйти от ударов, но колено, надавившее на поясницу, отрезало все попытки. Двадцать ударов легли мучительно больно на истерзанные половинки. Олег отложил ремень и с наслаждением провёл по алой горячей коже. — Детка усвоила урок? — Д-да, Олег. — Слышится тихий всхлипывающий голос. — Я так больше не буду. — Звучит так мило и по детски, что Олег улыбается. Что ж, стоит пожалеть его и не мучать больше. Тем более на утро припасена милая пробочка. — Вставай, родной. — Мужчина помогает Серёже подняться и, подхватив измученного рыжего, несёт его в спальню. Разумовский засыпает у него на руках. *** Серёжа просыпается рано, Олег ещё спит рядом. Всё тело болит, а про задницу он даже не хочет вспоминать, так сильно горит кожа. Вставать не хочется, но надо. Сегодня конференция и он там быть обязан. Стараясь встать как можно тише, он садится и сразу же ойкает, падая назад. Олег, всегда чутко спавший, сразу же просыпается и открывает глаза. — Доброе утро, малыш. — Олег тянется к телефону. 7:24. — Рановато, думал, долго спать будешь. Как ощущения? — Попа болит. Ты садист и изверг, знаешь ли?! — Знаю. — Олег притягивает Серёжу за талию и крепко прижимает к себе. — Ещё раз посмеешь руку поднять, будет значительно хуже. И за язычком следи. — Прости, я сгоряча. Просто я очень беспокоюсь за тебя. — Сергей целует Олега в шею. — Полиция ищет тебя. Гром точно догадается и придёт. — Обещаю, я больше не надену костюм. А на счёт майора не беспокойся. Пока ты в казино болтался, я намекнул старому знакомому, Стрелкову, кто может прятаться за маской Чумного Доктора. Грома он жутко не любит, вот и схватился за эту мысль. Гром же в офис уже приходил, обвинениями бросался. Но как бойцу ему только хулиганов гонять. Ну, я его в костюмчик нарядил, доказательства парни подкинули. Его посадят, а Стрелков проследит, что б ни сбежал. Не бойся, всё хорошо будет. — Олег поцеловал Серёжу в лоб. — Нужно вставать. Давай, душ и завтрак. С трудом и шипением Сергей поднялся и отправился в ванную, надеясь, что Волков забыл про вторую часть его наказания. В дверях его остановил ехидный голос Олега. — И я не забыл про пробку. Она тебя ждёт. — Серёжа мысленно взвыл. И на что он надеялся? *** Выйдя из душа почти час спустя, он застал Олега полностью одетым и сидящим на заправленной кровати. Оскал Волкова не предвещал ничего хорошего. — На кровать. — Олег похлопал по покрывалу рядом с собой. Ничего не оставалось, как снять халат и покорно лечь на живот и постараться расслабиться. Металлическая пробка упала рядом с его лицом, и рыжий вытаращил на неё глаза, невольно напрягаясь. Тяжёлая, широкая, с настоящим брильянтом в кружке-ограничителе. Он её помнил. И помнил то, как сложно с ней сидеть, а тем более ходить. Мягкие половинки выглядели опухшими и нежно розовыми. Чуть позже появятся синяки, подумалось Олегу. Сидеть спокойно Серёжа не сможет ещё дня два. Выдавив смазку на пальцы, Волков раздвинул ягодицы и прикоснулся к сжатой дырочке. Решив не нежничать он сразу втиснул палец под задушенное сопение рыжего. Мягко двигая пальцем, Олег разрабатывал сфинктер и вскоре вставил второй палец. Серёжа завозился и попытался сдвинуться с пальцев, и мужчине пришлось надавить ладонью на поясницу. — Не дёргайся, Серый. Потерпи. — Раздвинув пальцы ножницами, он поцеловал любимого в шею. Дырочка поддавалась с трудом. Серёжа никак не мог расслабиться. — Расслабься. Ты такой тугой, малыш. Нашёл! — улыбнулся Олег под стон Сергея, нащупав чувствительный комочек нервов. Растяжка пошла легче, рыжий сам подавался на пальцы. Когда дырочка уже свободно принимала два пальца, Олег, задевая простату, ввёл третий. С трудом и с тихим писком Серёжи. Каждый раз, занимаясь сексом, они проходили этот этап. Три пальца для Серёжи было много, а уж про член и говорить нечего, но Разумовский никогда его не останавливал, заявляя, что такую боль он готов перенести ради шикарного секса. Не верить ему не было смысла. Тайн и недомолвок между ними никогда не было. Они в прямом смысле были единственными друг у друга. Желая расслабить Серёжу, Олег медленно целовал и гладил спину мужчины, чувствуя, как он вздрагивает на каждое движение пальцев внутри. Пробка будет ещё одним тяжёлым испытанием. Ну что ж, оскалился Волков, будет думать перед тем, как рот открывать. — Готов? — Деланно заинтересованно спросил Олег, поднимая пробку с кровати. Серёжа сглотнул. — Нет? — Пальцы внутри двинулись резче. — Да, да, готов. Хорошо смазав пробку и вытащив пальцы из подрагивающего тела, он приставил холодную пробку к попке Серёжи и надавил. — Не зажимайся. Расслабься. — Олег убрал игрушку от дырочки и погладил рыжего по голове. — Малыш, всё хорошо. Давай быстро с этим закончим и пойдём завтракать. Твоя конференция в 12, но приехать мы должны к 11, сам знаешь. — Как я сидеть буду? Порка, ещё игрушка. Может без пробки? — Серёжа пытался хоть немного милости для себя вымолить. Не надеялся ни на что, уж своего любовника он знал, но пытался. — Детка, не зли меня. Иначе будет не пробка, а вибратор. Выбирай. — Ох, и нарывается же. — Пробка, пааапочка. — Серёжа не следил, что несёт. Знает, что такое обращение драконит обычно спокойного Волкова, и намеренно говорит. Глаза Олега загорелись. Когда-то Разумовский обещал себе больше никогда не называть так своего телохранителя, но инстинкт самосохранения опять подвёл рыжего. — Папочка, говоришь? Хорошо. Раздвинь ягодицы. — Приказ грозным рыком послышался над ухом и Серёжа вздрогнул. И кто тянул его за язык? Потянув руками болящие половинки в разные стороны, он тихо застонал. Олег, совершенно не щадя, надавил пробкой на растянутое колечко и начал по миллиметру проталкивать игрушку внутрь, не слушая стоны и всхлипы Серёжи. Когда металлическая пробка заняла место в теле миллиардера, Разумовский вскрикнул и отпустил ягодицы, тяжело и жалобно дыша. — На что напрашиваешься? Могу освежить воспоминания о ночи. До конца дня будешь называть меня «папочка» — Несколько раз, с силой, шлёпнув всхлипывающего Серёжу, он отошёл. — Вставай, малыш. Завтракать и ехать. *** — Дорога в офис была испытанием. Сидеть ровно и не дёргаться получалось с трудом. Задница болела, пробка доставляла ощутимый дискомфорт и одновременно дарила наслаждение. Олег вёл машину с абсолютно равнодушным лицом, будто не он виноват в состоянии Серёжи, а ему ещё сидеть и на вопросы отвечать. — Папочка, я не могу, мне больно сидеть. — Снова ойкнув, проговорил рыжий, надеясь своим слабым видом разжалобить Олега. — Вытащи её. Пожалуйста. — Нет. Это часть наказания. — Олег прекрасно знал, что Серый просто хочет поныть, так что даже не думал помочь и облегчить страдания любовника. — Давай на конференции я буду без неё, а потом дома буду послушным котенком. — Сережа попытался дотянуться до Олега, но задушено пропищав, откинулся на сиденье. — Ооо, ты будешь послушным, детка. И платьице наденешь, и раком у окна встанешь. Всё, что я захочу. — Олег улыбнулся, вспоминая розовое нечто с рюшами, что однажды было на тонком теле любимого рыжика. — Пробка останется в тебе. — Нуууу, папочка, пожалуйста, пожалуйстааа. — Сережа всё же нашел в себе силы и обнял Олега через водительское кресло. — Детка усвоила урок. Детка будет послушной. Правда, обещаю. — Шёпотом проговорил Разумовский, ни на что не надеясь. Если Олег уже принял решение, то переубедить его почти невозможно. — Сядь на место. — Волков сжал руль, сворачивая на очередном повороте. В зеркале заднего вида лицо миллиардера выглядело настолько бледным и уставшим, что визажисты врядли смогут исправить это. В глазах горел лихорадочный блеск, а грудная клетка часто вздымалась. — Знаю я твоё «буду послушным», «обещаю», «больше так не буду»… Тебя надолго не хватает, солнце моё. — За это ты меня и любишь! — Сережа улыбнулся Олегу, но снова нахмурился, когда машина качнулась на лежачем полицейском. — Не только за это люблю. Ладно, хитрая жопа, избавлю тебя от пробки. — Спасибооо, Олеж, ой, папочка, спасибо. Люблю тебя! Сильно, сильно! — Разумовский сиял ярче солнца. Олег улыбнулся. — И я тебя люблю, родной!