Жасмин с алыми лепестками

      — Даочжан Се! — пятеро детей подбежали к монаху, и тот улыбнулся, глядя на их возбуждённые лица. — Даожчан Се, мы нашли странный цветок!       — Чего вы переполошились? — не очень довольно спросил помощник настоятеля монастыря, подходя ближе и садясь на траву рядом с даожчаном. Увидев его, дети притихли.       — Сань Лан, — мягко обратился к нему настоятель монастыря Водных Каштанов. — Ну чего ты? Они же ничего плохого не сделали.       Услышав его слова, детвора вновь воспряла духом.       По правде говоря, обоих служителей храма они уважали одинаково сильно, но из двоих больше любили всё же Се Ляня. Он был добрым и ласковым, спокойным, отвечал на любой их вопрос и злился только в очень редких случаях, когда происходило что-то поистине ужасное. Второй же, Сань Лан, был более суров, его ребятня даже побаивалась, хоть он и так же, как Се Лянь, был готов помочь им. Дети не знали, кем именно эти двое друг другу приходились, но считали, что, возможно, братьями, потому что Сань Лан Се Ляня называл «гэгэ». Впрочем, многие взрослые, глядя на этих двоих, мягко усмехались и подмигивали им, поддразнивая, словно влюблённую парочку. Тогда Сань Лан и Се Лянь улыбались и смеялись, а после с широкими улыбками глядели друг на друга.       — Так что вы там нашли? — Се Лянь вновь повернулся к ребятам и протянул руку, а в следующий миг в его раскрытую ладонь упал странный цветок.       — Он похож на жасмин, — начал кто-то из детей, а другой продолжил:       — Но ведь не бывает таких ярко-алых жасминов!       Се Лянь немного повёл ладонью, легонько перекатывая распустившийся бутон, и вновь повернулся к Сань Лану, показывая находку детей. Тот протянул руку и взял тонкими пальцами нежный цветок, поднёс к рукаву своего одеяния, вызывая широкую улыбку своего гэгэ и удивлённые вздохи ребят. По цвету лепестков странный жасмин идеально сливался с красной тканью его ханьфу.       — Где вы его нашли? — с несвойственной в обращении к кому угодно, кроме Се Ляня, нежностью спросил он у ребят.       — Таких цветов много в кленовой роще недалеко от сюда, особенно вдоль дороги, — ответил самый бойкий мальчишка.       — В кленовой роще, значит… — пробормотал Сань Лан и вдруг потянулся, ловко вплетя цветок в пряди волос Се Ляня. — Гэгэ очень идёт алый, — хитро ухмыльнулся он на ласковый взгляд даочжана.       — Думаю, нам стоит наведаться вечерком туда, — ответил тот. — Давненько мы там не были.       — Куда бы ты ни пошёл, я отправлюсь с тобой, — Сань Лан улыбнулся и повернулся к детям. — Вы хотели что-то спросить, верно?       — Да! — хором воскликнули они. — Даочжан Се и даочжан Сань знают столько разных легенд! Быть может, вы можете нам рассказать историю и об этом цветке?       Се Лянь вновь широко улыбнулся и приглашающе махнул рукой.       — Садитесь, это довольно долгая история.       Когда дети уселись вокруг них в полукруг, Сань Лан начал рассказ.       Когда-то давно-давно, много сотен лет назад, жил на свете один наследный принц. Его государство процветало, люди любили и уважали его, родители души в нём не чаяли, но сам он стремился к самосовершенствованию.       Однажды, когда он исполнял роль воина на Празднике Середины Осени и на повозке, проезжающей по всему городу, изображал танец-бой с демоном, со стены упал маленький мальчик. Ребёнка с самого рождения обижали, и он так устал от этого, что уже в десятилетнем возрасте захотел умереть, спрыгнув со стены. Но, увидев наследного принца, он так засмотрелся на него, такого невыразимо прекрасного, что умирать передумал, но всё же случайно упал со стены.       Дети испуганно вскрикнули, но Се Лянь успокоил их и продолжил вместо Сань Лана.       Наследный принц успел подхватить этого мальчика, спасая от гибели, и, не слушая никого, хотя все считали это ужасным предзнаменованием, унёс дитя на гору, где обучался самосовершенствованию. Но случилось несчастье: охваченный огнём, павильон наследного принца пал, и ребёнок, испуганный обвинениями, сбежал.       После этого они с наследным принцем ещё несколько раз пересекались. К тому моменту уже сумевший вознестись и стать божеством войны принц встретил его, отчаявшегося от боли, в одном из своих храмов и неосторожно сказал, что, раз мальчику не за чем жить на свете, он может сделать принца своим смыслом жизни.       — На самом деле, думаю, это были прекрасные слова, — прервал его Сань Лан. — Я уверен, тот ребёнок именно благодаря им сумел прожить столько, сколько после этого прожил.       Се Лянь смущённо замолчал, и рассказ перешёл к Сань Лану.       После этого в государстве случилась война. Засуха, постигшая одну из провинций, заставила людей взяться за оружие и напасть на императорскую столицу. Будучи божеством, наследный принц не имел права вмешиваться в разборки смертных, но его доброе сердце не способно было этого выдерживать, и он спустился на поле боя, одновременно стараясь подарить дождь страдающей территории. Тогда он попал под одно проклятье, и тот мальчик, ставший солдатом его армии, помогал ему спастись. Но, несмотря на все усилия наследного принца, его государство всё же пало, а его самого люди стали винить за свои беды. Они сжигали его храмы, рушили статуи, пиная их ногами и делая порогами своих домов. Сам же принц, изгнанный с небес, скитался среди них, едва справляясь с тем, чтобы выжить.       — А что случилось с тем мальчиком? — спросил кто-то из детей, и Се Лянь горько выдохнул.       — Он погиб в последнем бою, — ответил вместо него Сань Лан и мягко коснулся руки своего гэгэ, скрывая прикосновение от ребятни.       — Но как же так? — воскликнула одна девочка и всхлипнула. — Это же неправильно! Бедные принц и мальчик!       — Слушайте дальше, — несколько натянуто улыбнулся Се Лянь, и Сань Лан, понимая, что тот пока рассказывать не может, заговорил вновь.       После смерти тот воин стал призраком, что следовал за принцем по пятам и старался ему помочь. Но он был слишком слаб и не мог ничего сделать, ему оставалось лишь наблюдать за тем, как его божество, его смысл жизни страдает. После одного особенно жестокого случая душа воина сумела обрести форму, и теперь он мог хоть как-то поддержать своего принца. Обозлённый, бывший бог хотел отомстить, но потом, всё же сумев поверить в людей вновь, отказался от этой затеи. К несчастью, проклятье, которое он хотел наслать на государство, выросшее на руинах его собственного, было очень сильным, и, чтобы защитить принца, призрак того солдата принял его на себя и едва не исчез, но всё же сумел остаться в этом мире, ухватившись за свой смысл.       — Он сумел остаться, потому что любил того наследного принца, верно? — спросил один мальчик.       — Совершенно верно, — улыбнулся Сань Лан. — Он любил его очень сильно, он продолжал верить в него несмотря ни на что, и принц был единственным, ради кого он ещё существовал.       Се Лянь крепче сжал его ладонь и заговорил.       Сам же принц после исчезновения своего помощника вознёсся на небеса, но ему было очень совестно за свой поступок, и он попросил небесного императора низвергнуть его, а, чтобы для этого был повод, он сразился с Владыкой. После этого они с призраком воина не виделись целых восемь сотен лет, за которые его самый верный последователь стал непревзойдённым Князем Демонов.       Сань Лан, мягко сжав пальцы своего гэгэ, вновь перехватил повестование.       Этот демон добивался новых и новых высот, копил силы и богатство, увеличивал своё влияние, и всё ради того, чтобы, когда они с принцем вновь встретятся, он мог дать ему всё, что тот пожелает. Князь Демонов ждал долгие сотни лет, лелея в душе надежду, что однажды они непременно встретятся. И его мечта сбылась.       После встречи они вдвоём пережили множество приключений, даже сразились с Небесным императором, когда оказалось, что тот на самом деле и был злодеем, разрушившим государство принца. Пройдя многие испытания, Князь Демонов сумел набраться достаточной смелости, чтобы рассказать своему вновь ставшему божеством возлюбленному о том, кто он такой, и о своих чувствах. К великой радости непревзойдённого, наследный принц ответил ему взаимностью, и после этого жили они долго и счастливо, а любовь их была так сильна, что везде, где они ходили, распускались эти самые цветы. Нежные, как сам принц, напоминающие невинный жасмин, но с лепестками, окрашенными в алый — любимый цвет Князя Демонов.       — Ты забыл кое-что упомянуть, — раздался голос из-за дерева, и оттуда показались двое довольно частых гостей монастыря Водных Каштанов. — В этой истории ведь были не только Князь Демонов и его Бог. Было много других людей.       — Господин Хэ и господин Ши! — улыбнулись дети, заметив их.       — Если хочешь, можешь рассказать ребятам ещё несколько историй, — ухмыльнулся Сань Лан, разворачиваясь и глядя на молодого стройного мужчину, одетого в чёрное. — А нам с гэгэ пора прогуляться. Как раз наведаемся в ту кленовую рощу, полюбуемся на диковинные цветы, — он встал с земли и за руку осторожно поднял Се Ляня.       Дети, переключившие внимание на пришедших, стали наперебой просить их рассказать что-нибудь, а Бог Войны В Короне Из Цветов и Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём, поняв, что на их уход никто не обратит внимания, покинули поляну, передав обязанность развлекать детей вовремя явившимся Черноводу и Повелителю Ветров.       В кленовой роще действительно вдоль дороги росло множество алых жасминов, и Хуа Чэн приобнял Се Ляня за талию, прижимая к себе, когда они опустились на землю под одним из деревьев. Принц принялся плести венок из цветов, вплетая в него кленовые листья, а Князь Демонов с улыбкой глядел на свою единственную любовь, чувствуя щемящую мёртвое сердце нежность.