Наверное, я тоже изгой

      Сейчас, когда она взяла на себя ношу шерифа. Сейчас, когда стол в кабинете её покойной матери заполнен бумагами, впитавшими в себя с чернилами печатных машинок всю абсурдную формальность, официальность и накрохмаленность Пилтовера, Кейтлин лишь брезгливо кидала на них уставший взгляд. Всё, что бумажным стопкам было нужно от реабилитированного блюстителя закона — подпись или печать, которые подтвердили бы ознакомленность с содержанием текстов. Все они, вроде, и о разном, однако Кейтлин казалось, ничего нового она там не прочтёт. Протоколы, бланки, анкеты — и всё о разрушительной природе людей, о их проблемах и о законах, перекрывающим этому всякому безобразию кислород.       Сегодня был хмурый вечер. Кейтлин прошла дальше вглубь кабинета, всё ещё помня, где и какие мамины вещи находились в нём. Но эти воспоминания больше не приносили той первоначальной боли, может, потому что у Кирамман была цель в жизни. Цель, помогающая не растеряться, вспомнить, что жизнь продолжается, и не только её, но и другие, важные, за которые стоит побороться. Девушка легонько провела носочком ступни по неглубокой, но протяжённой царапине на светлом паркете. Это она передвигала массивный и оттого тяжеленный стол так, чтобы тот был по левую сторону от двери, сразу, как заходишь, и не стоял напротив окна посреди комнаты. Передвинут был не только стол, да и не только передвижениям было подвергнуто помещение. Утончённый и переполненный изысками кабинет Кассандры Кирамман стал сам на себя не похож. Тюль с большого окна была снята (Кейтлин не любила, когда создавались препятствия естественному свету). Над дверью висели два резных деревянных медальона, на которых красиво, наискосок, крепились два павлиних пера (по одному на каждом). Одно перо было классическим, другое от альбиноса — белое. Оба элемента декора были сняты. Кейтлин вдруг вспомнила, матери не особо они нравились, но их подарил бывший партнёр, когда-то ведший дела с её родителями. Конечно, дочь советницы сняла бы без раздумий всё, что напоминало ей о натянутых улыбках, о лести, притворстве и о всём политическом болоте верхнего города. Большой дубовый шкаф у противоположной стены был заменён простеньким, со стеклянными дверцами, через которые было хорошо видно ещё большее множество папок с документами. Шкаф, всё же, не полностью заполнен, пустое место ненавязчиво разбавлено старыми кубками, выигранными Кейтлин по стрельбе, не выкидывать же. Огромный ковёр, дабы не разводить лишней пыли, совершенно не нужной и без того занятой владелице кабинета, тоже был выселен. Убрана была и величественная картина на стене, противоположной той, что с окном. Вместо неё висела другая, маленькая, с холстом чуть меньше формата А3, подаренная Джейсом. "Маме никогда не нравился подобный „хлам “" - пронеслось в голове Кейт. Он приобрёл её в Зауне на какой-то барахолке.       Картина называлась "Красная лужа". А изображён на ней был обычный лес, судя по всему, в пасмурную погоду. В центре картины расположилась совершенно обычная, просто серая лужа, вовсе не красная. Правда, что-то затягивало в этот сюжет, когда Кейтлин, переводя внимание, замирала на ней взглядом. Автор выполнил пейзаж с помощью крупных мазков, смело, даже не боясь оставлять малюсенькие места непокрашенного холста, поэтому приблизиться картина не давала, лишь отойдя, можно было отчётливо уловить детали. Джейс как-то выразился, мол: "Эта картина требует личного пространства". Кейт глубоко вдохнула. Тяжело перенося вес с ноги на ногу, подошла к окну и села под ним, облокотившись спиной. Одна нижняя конечность устало вытянулась, заставив кровь чуть легче проходить через забитые частым передвижением сосуды. Вторая согнулась в колене, что позволило уложить на неё локоть. Только теперь миротворец выдохнула отработанный воздух.       "Красная лужа" пробудила в ней воспоминания о Джейсе. «Прежде всего нужно заботиться о своей репутации, Кейтлин» — в голове всплывали фразы из ссор по поводу прекращения контакта с Джейсом. «Что люди раздуют, если дочь советницы будет общаться с общественно опасным элементом?» — вот бы выкинуть такие бездушные фразы из головы. Сначала Кассандра говорила о том, что помочь Джейсу - их долг, они его покровители. Однако её отношение к ситуации изменилось на диаметрально противоположное после громкого суда. «Ты вообще знала, что он творил в своей лаборатории?!» — Кейтлин, так сказать, подозревала, но сдавать своего друга, единственного на тот момент человека, который без лжи и опаски делал всё, о чём грезила Кейтлин…Она бы так не сделала. Как же она восхищалась тем, что Джейс мог позволить себе спуститься в Заун, спокойно передвигаться по городу, он был такой свободный в её глазах, не испорченный местной элитой. Но так было давно, Джейс изменился.       Прогремел гром, а после отчётливо стал слышен ливень, который и так шёл уже, как минимум, пол часа. Этот звук напомнил о разговоре маленькой Кейт и Джейса через закрытые ворота.

***

— Они не хотят тебя видеть. Твоё имя теперь запятнано. — Кейтлин говорила с грустью в голосе. Джейс понимал, последнюю фразу она цитирует, но не потому что согласна. — Папа сказал, ты изгой и нам нельзя дружить. — Тогда что ты тут делаешь? Девочка ответила без колебаний, казалось, даже не задумавшись, зная ответ. — Наверное, я тоже изгой… — Причастность с честным и неодурманеным властью людям была гораздо приятнее для Кейтлин, может, поэтому эта фраза вылепила на лице тоскливую ухмылку. — Что будешь делать? — Займусь семейным делом – изготовление молотов. — Процедил её, теперь бывший, друг. — Ты правда сможешь делать это?! — с вызовом спросила девочка. — Нет, не смогу… — Повисла секундная пауза, после чего Кейт тихо набрала воздуха для слов. — Джейс, я долго думала…Ведь людские изобретения всегда найдут своё применение во зло. Вот, например, речь. Хорошо, все могут сообщить друг другу, что думают и чувствуют. Но тем не менее, люди используют её, чтобы врать, манипулировать. Речь тоже может быть инструментом зла… — Это ты к чему? — К тому, что я не считаю твои исследования чем-то плохим. Негатива всё равно не избежать. Ты не виноват, что к тебе вломились. И, может быть, не следует…— внезапно Кейтлин перебил голос матери. — Иди в дом, Кейтлин. Живо.

***

«Да, чего стоит одна только речь…Чего стоят одни софисты…Люди, они очень часто используют друг друга вроде промокашки, чтобы унять потребность поболтать, залить чужие уши. И это ещё самый безобидный вариант» — подумала Кейтлин. Подобные мысли были далеко не новостью, но сейчас они вспоминались особенно часто. Единственное, чего не осталось - это вечных отчаянных и безмолвных вопрошаний: почему так, зачем, как…Кейтлин понимает почему и зачем, и даже как…Но это всё ещё не значит, что она с этим согласна. «Социум - стихия пятая, его правила ты, в любом случае, либо принимаешь и учишься действовать, либо тебя съедают заживо» – продолжала ворчать миротворец. Вот и она, изучает, но не принимает близко к сердцу, больше не принимает. Профдеформация. Надо иногда проводить допросы, оценивать состояние подозреваемых, свидетелей. Это не тот случай, когда навстречу психически нестабильным, шокированным или травмированным людям стоит распахивать душу. Для таких существует только мисс Кирамман, шериф, сочувствующий, но хладнокровный. От прежней Кейтлин Кирамман почти ничего не осталось. Почти. Осталось самое главное - жажда правды, жажда справедливости. И это, вероятно, самая важная часть её личности, хотя и не сердцевина.

***

— Пап, можно мне попробовать? – робко спросила десятилетняя Кейт, одёрнув отца за край рубашки, имея в виду выстрел из ружья. Другие мужчины в элитном тире с улыбкой начали поглядывать на Тобиаса, перезаряжая свои ружья. — Солнце, ну не знаю, тут отдача. — Кирамман взглянул на патроны, которые он закладывал в ствол, а потом на дочь, как-то поникнувшую. — Ладно. Только один раз. И сделай всё так, как я расскажу, иначе может больно ударить в плечо. Маме ни слова, договорились?

***

      Кейтлин хотела было хихикнуть, вспоминая, что папино «только один раз» не сработало, но она была настолько истощена морально и физически, что звук застрял в горле, а от улыбки остался лишь чуть вздернутый уголок губ. Стрелок взглянула на свою новую хекстековую винтовку, стоявшую в шкафу. Если бы Джейс погиб тогда, месяца 3 назад, он бы не создал её для подруги. А если бы рядом с ним не было Кейтлин, то судьба нижнего города была бы не такой завидной. Обошлись лишь установлением комендантского часа. Правда, на винтовке ещё был след настоящих событий. Сегодняшних и не очень хороших. "Надо будет отмыть приклад перед сном"...       Вдруг в дверь легонько стукнули два раза и девушка вскочила на немного дрогнувшие ноги.