Под черемухой

Руки в нервном порыве сжали уже давно смявшуюся бумажку, крутя её в ладонях. Белоснежные крошечные лепестки душистой черемухи падали на пшеничные волосы и листок, скрывая корявые, дрожащие строчки. Сдувая эти лепестки, парень что-то бормотал под нос, вновь и вновь перечитывая стих, специально написанный для признания. С каждым повторением сердце все чаще стучало от волнения. Кажется, что сейчас выпрыгнет из груди, проделав большую дыру. Хотя так и есть, ведь этот сосуд, созданный для перекачки крови, давным-давно похитили, оставив лишь пустое пространство в месте солнечного сплетения. Этот темноволосый парень с крашеными бирюзовыми волосами, одурманивший своей загадочностью, неприступностью, но в то же время заботливостью (что отлично скрывает), полностью застрял в голове у юноши. Будто темное пятно от чернил, поставленное на рубашке по неосторожности, которое невозможно отмыть. А даже если и удастся, то все равно останется яркий след от него, что будет сопровождать всю жизнь. Итэра тянуло, влекло, манило, клонило, приманивало к Сяо. Можно подобрать множество синонимов к этому явлению, но ни одного точно не опишет всех тех чувств, что были у безнадёжного влюбленного. Этот вихрь, нет, целый смерч, созданный из пылких эмоций по отношений к другу, поднимался сразу, стоит лишь уловить этот знакомый до боли силуэт в поле зрения. Хоть и не скажешь, что они часто встречаются. Скорее редко, с первого июня по тридцать первое августа. У них уже сложилась подобная традиция — проводить лето вместе, как Сяо приезжает к ним в деревню на каникулы, отдыхая от заграничной учёбы в Китае, будучи учеником по обмену. Итэр и сам не заметил, как за несколько лет дружбы он успел влюбиться в столь неоднозначную личность, но тот момент, когда он впервые почувствовал что-то неопределённое в области груди и нижней части живота, запомнил навсегда. Очередной день июня прошлого года. Густые, свинцовые тучи клубами заполнили небо, не давая лучикам солнца греть поверхность земли. Приближался дождь, но это не остановило двух парней, гулявшим по небольшому скверу. Они увлечённо обсуждали какой-то недавно вышедший фильм, после которого как раз и шли домой. Итэр каждый раз то махал руками, то демонстративно скрещал их, рассказывая мнение о сюжете, а Сяо, шедший рядом с ним, как-то слишком спокойно все выговаривал меланхоличным голосом. Только все их переговоры потревожил из ниоткуда, по их мнению, нахлынувший дождь, барабанивший по старому бетону. Дождь был не простой — тёплый, из которого не хотелось выходить. — Грибной дождик! — Итэр поднял руки вверх, ловя ладонями крупные капли воды. Смеясь, неожиданно для себя он схватил друга за руки, начав с ним кружиться. Сяо, что обычно хмурился и поджимал губы, в тот момент был в полном потрясении, в неверии глядя на друга. Но не выпутался из его рук, даже наоборот, поудобнее перехватил, ускорив вращение. Всё будто отошло на фон, оставляя во внимании только их — его и Сяо. Его прохладные касания рук, его острый, но в то же время чуткий взгляд, его малозаметная улыбка — это ввело Итэра в ещё больший транс, заставляя сосредоточиться на таких аккуратных чертах лица. «Так красиво… Так хочется притронуться к этому острому подбородку…»  — Ещё долго пялиться будешь? Его голос тогда не слышался как обычно холодным и отстранненым, а приобрёл оттенки насмешки и даже некоторого веселья. Постыдно отводя взгляд, Итэр пробурчал на подобии «прости», отпуская руки Сяо, чего, конечно же, вовсе не хотел. В ответ на это Сяо усмехнулся, продолжая идти в сторону дома. — Пора идти, так и до болезни недалеко. Мимолетная улыбка проявилась на губах Итэра, стоив вспомнить тот момент. Да, тогда он чувствовал себя очень потерянным и запутанным в своих же чувствах. Кто же знал, что умудрится влюбиться в своего же друга? А месяцы шли, а за ними же осознание того, что на самом деле Итэр чувствовал к столь ценному для него человеку. С каждым днем его тягучее желание быть рядом, прикоснуться к нему росло в геометрической прогрессии. И в один момент, в начале мая, Итэр пришёл к своему лучшему другу, Венти, с заявлением о том, что любит Сяо. Надо было видеть выражение лица гитариста. Хорошо что Венти вполне адекватно отнёсся к этому, без капли презрения, а, наоборот, с поддержкой. Конечно, это не обошлось без насмешек и ехидства со стороны виртуоза, но что поделать, это же Венти. И поэтому на следующий же день он потащил этого романтика в библиотеку с целью придумать стишок с признанием. «Ну а кто же, как не Лучший гитарист в мире, поможет тебе с признанием? Причём самым романтичным способом — написанием стихотворения, » — с этими словами они засели над произведением до самого конца весны. И сейчас же эту бумажку так осторожно Итэр выравнивал, поправляя согнутые кончики. Стоило бы отблагодарить за такой мотивирующий пинок от Венти, сам бы он никогда не решился на такой поступок, как признание в любви, да и к тому же парню. Ну вот почему именно он, а не кто-то другой…? Максимально вдохнув воздух, он снова попытался успокоить трясущиеся руки и привести мысли в порядок. Сладостный запах черемухи, что смешался с ярко выраженным ароматом духов циньсинь, кружил голову. Циньсинь. — Вот мы и встретились, — до боли родной глубокий голос отчётливо послышался рядом с Итэром. Парень точно почувствовал, как шея покрылась кучей мурашек. Приподнимая голову, он встретился с янтарными глазами, что излучали спокойствие, смешанное с счастьем. — Сяо! — раскрыв руки, Итэр чуть не снёс своего друга объятиями. Руки сцепились в кольцо на его шее, а носом Итэр уже вдыхал только аромат Циньсинь. Аромат Сяо. Даже не видя его лица, он мог предположить, что Сяо сейчас улыбается, прикрыв глаза. И он попадёт точно в яблочко. Старший в свою очередь уложил руки на его спине, прижимая ещё ближе, даже если казалось, что больше некуда. Плавно водя пальцами по позвонкам Итэра, объект воздыхания вызывал у него ещё больше мурашек, а от такой нежности низ живота приятно скручивал. — Ты напрягся. Тебя что-то беспокоит? От него невозможно что-либо скрыть, как бы Итэр ни старался. Этот пронзительный взгляд видел Итэра насквозь, а его руки быстро выявляли напряжение во всех мышцах. Чуть не подавившись от возмущения, Итэр несильно стукнул кулаком по груди Сяо, надув губы. Отойдя на шаг, он спрятал за спиной ту бумажку, судорожно смяв её. — Встреча с тобой, а что же ещё,  — недоговаривает. Определённо недоговаривает. Усмешка. В мгновение ока Сяо снова оказался слишком близко к Итэру, нарушив какое-либо личное пространство. Кареглазый уже зажмурился, прижимая голову к своим плечам, ожидая абсолютно чего угодно, но не того, что последовало за этим. Сяо… Просто начал убирать лепестки? Да, именно это. Бережно стряхивая с золотых локонов цветочки черемухи, он плавно перешёл с волос на линию челюсти Итэра. Затаив дыхание и расширив глаза, он даже не мог поверить, что прямо сейчас Сяо так бережно держит его лицо. Настолько, что вот-вот свалится с ног от переизбытка чувств. Так хочется взять и накрыть его потрескавшиеся чуть полные губы своими, но из-за неожиданной скованности даже с места сдвинуться не может. Тут Итэр почувствовал, что в его руках больше и нет этой бумажки. Он что, настолько засмотрелся, что проворонил тот момент, когда темноволосый выкрал у него листок? И вот, Сяо уже не держал его лицо, а внимательно прочитывает каждую строчку этого глупого, по мнению кареглазого, стишка. — Эй, отдай! — яростно набросившись на его руки, Итэр попытался стащить уже потрепанный листочек обратно, но все оказалось тщетно. Он чувствовал, как кончики ушей горели, а в голове обладатель косички уже перебрал абсолютно все варианты событий, даже те, о которых он не хотел и вовсе думать. «Ну вот и все, сейчас он отвернется от меня… Дурак-дурак-дурак…» — кажется, что от волнения Итэр так и упадёт в обморок прямо перед другом. Во рту пересохло, а все тело подрагивало, дрожало, будто он сейчас ехал в автобусе по не самой качественной дороге. Уже смирившись с самым худшим исходом, он приподнял виноватый взгляд на собеседника. В его глазах воздыхатель не увидел ничего, кроме всемирного спокойствия и… облегчения с ноткой радости? Сяо осторожно сложил эту бумажку пополам, положив к себе в карман, тут же нависнув над Итэром. Который раз уже за этот час он успел перенервничать? В животе уже вовсю плясали бабочки, а рот непроизвольно приоткрылся, выдохнув прямо в те желанные губы, что были всего в нескольких сантиметрах от своих собственных. Чрезвычайно близко, но одновременно далеко. — Каждый раз, когда я думаю, что невозможно любить тебя сильнее, ты доказываешь обратное, — с этими словами Итэр почувствовал тёплое, нет, горячее прикосновение к своим губам. Наконец-то этот момент, что так мучительно оттягивался, сбылся. Это не сопоставиться с тем, что он представлял в своих фантазиях — Сяо целовал так невесомо и бархатно, что можно сравнить с тем вечерним тепленьким ветерком в поле. Даже в таком невинном поцелуе он старается не навредить, делая все робко, отчего Итэр был просто без ума. Перебирая шелковистые темные локоны, Итэр прижимал его голову ближе к себе, углубляя поцелуй. Вторая рука уже покоилась на плече, ласково сжимая поднакаченные мышцы. Сяо мог лишь поддаться на такую ласку, кладя шершавые ладони ему на талию, стискивая. Он оттягивал нижнюю губу, проводил языком по небам, соприкасаясь с языком Итэра. О, как же эти действия сводили его с ума, так хотелось, чтобы этот момент длился бесконечно. Первым поцелуй прервал Сяо, неосторожно выдыхая в губы. Он улыбался, так искренне, так нежно, так, как никогда и никому не улыбался. Они оба смогли отбросить все опасения, смогли разрушить оставшуюся стену, что сдерживала их на протяжении такого долгого времени. Теперь они могли быть полностью откровенными перед друг другом. Соприкоснувшись лбами, двое влюблённых прикрыли глаза, синхронно вдохнув этот трепкий, по-настоящему весенний аромат черемухи, под которой и простояли все это время. А впереди их ждёт целое лето — период, что они проведут вместе от и до.