Роман Табалуга

Подобно рыцарскому замку, гнездо воронов раскинулось на голом утесе. Крутой склон обрывался к долине почти вертикально. Линия снега проходила прямо над орлиным гнездом. Гигантская снежная глыба покрывала горный склон и таяла в клубах тумана, который почти круглый год покрывал вершины Драконовых гор. «Что за день!» — каркнул ворон, наслаждаясь тёплыми солнечными лучами на своих перьях, которые мерцали, как тёмный металл. «Сибирская сойка кричала уже три раза!» — с дурным предчувствием возразила его жена. «Пхехх! Пхехх! Пхехх!» Тревожась, она ёрзала туда-сюда. «Суеверие», — пренебрежительно возразил ворон. Он напомнил ей, что именно из-за неё они покинули долину и перебрались на утес, так как она предполагала, что здесь нет клещей. Он застучал клювом и сердито повторил: «Суеве…» Он не успел договорить. Внезапная ударная волна сбила его с ног. Как осенние листья, их обоих унесло ветром вместе с гнездом и кладкой. Они падали, погружались в глубину. Давление воздуха было настолько сильным, что они не могли расправить крылья. Долина быстро приближалась. Поднявшись над верхушками деревьев, воздушный вихрь распростер их крылья. Падение превратилось в скольжение. Они едва улетели. Мгновение спустя они услышали грохочущий звук, словно рёв и топот тысячи львов и слонов, вместе взятых. Это проникло в их уши и сердца: Белая Смерть. Наконец, пришла лавина. Снег обрушивался в долину, как бурный водопад, и уносил с собой всё на своем пути. Деревья, цветы, камни — лавина погребла всё под собой и поглотила собственный хаос. Наевшись досыта, она мирно рухнула и заснула. На мгновение воцарилась тишина — мёртвая тишина. Жизнь затаила дыхание. Сверчки были первыми, кто подал голос. Они визжали от радости. Дятел отбарабанил сигнал «всё чисто» и вывел выживших из оцепенения. Пчёлы жужжали и жужжали, как и раньше, и комары снова жалили. Жизнь продолжалась.