Роман Табалуга

Ворона вонзала свой неуклюжий клюв всё глубже и глубже в мокрый, грязный снег. Она раскидывала его и царапала землю как сумасшедшая, пока её лапки не начали кровоточить. Каждый её рывок сопровождался хриплым карканьем. Ворон лениво уселся рядом с ней, словно в оцепенении. Катастрофа ошеломила его. Только после того, как его жена нашла яичную скорлупу в серо-зелёную крапинку, жизнь вернулась к нему. Но надежда была обманчивой, поскольку это были всего лишь остатки разбитой яичной скорлупы. «Арктос хорошо постарался, — с горечью заявил ворон, — он разрушил наше будущее». Но ворона отказывалась в это верить. Она копала и царапала, царапала и копала. Ворон молча сидел и горевал. Ближе к вечеру ворона на что-то наткнулась. Она осторожно отодвинула в сторону снег. Как только ворона увидела невредимый купол зелёного яйца, она поверила, что нашла одного из своих потерянных детей. Колеблясь между надеждой, счастьем и неуверенностью, оба ворона по очереди взялись откапывать яйцо. Снова и снова им приходилось согревать свои полузамерзшие пальцы ног. Мороз лишил их чувств, и им приходилось работать очень осторожно, чтобы не повредить скорлупу. И вот, они наконец сделали это. Перед ними лежало гигантское яйцо. В зелёную и жёлтую крапинку. Невредимое. Чудо! Ворон внимательно осмотрел его. «Это не наш ребенок», — выдохнул он. «Ну и что?» — каркнула ворона. Она любовно погладила яйцо своим крылом и решила никогда и никому его не отдавать. Только кукушка, которая кричала рядом, раздражала её. «Может быть, это принадлежит ей», — предположил ворон и указал в направлении кукушки. «Чушь! — возразила ворона. — Это не женщина-кукушка. Женщины-кукушки кричат «Квиквик-вик», только их мужчины кричат «Ку-ку». В любом случае это не имеет значения, кукушки добровольно отдают своих детей на усыновление. Давай, не стой просто так, помоги мне!» Ворон мало что понимал в этих вещах. Но он не мог отказать своей жене. Поэтому они понесли яйцо на своих крыльях на плато, где было их старое гнездо. Для них это казалось самым безопасным местом у подножия Драконовых гор. Склон горы над ними теперь был очищен от снега, и второй лавины на том же склоне произойти не могло.