Фантазии

      Губы касаются горячей кожи. Сперва шея, грудь, потом ниже, еще ниже. Язык скользит по головке члена, а протяжный стон ласкает слух. Дышать трудно, но плевать. Глубже, жарче. Слюна течет по подбородку, на глазах слезы. Пальцы зарываются в волосы. Ближе. В ушах отдается стук сердца. И…       — Эй, менталист, о чем задумался? — голос Сенку вырывает из размышлений.       Едва ли Ген может ответить честно. Сказать: «О том, как я отсасываю тебе», — не вариант, потому что помимо них двоих в лаборатории еще находится Хром. Поэтому приходится врать.       — Да так, ни о чем, — усмехается Ген.       — Хватит от работы отлынивать, потом помечтаешь.       Асагири лишь качает головой. Нет, помечтать потом он не может. Ему надо именно сейчас, когда Сенку сидит рядом и изучает какие-то чертежи. Ген не располагает проблемами с воображением, но любые действия проще представлять, когда главный их объект находится в непосредственной близости.       Ген облизывает губы и тяжело вздыхает, с сожалением возвращаясь к работе.       В глазах Сенку смесь осуждения и удивления. А у Гена в штанах вставший член. Достаточно весомое неудобство. Спасает от него только пришедшая на смену фантазии скука и довольно прохладная погода.       Правда ненадолго. Очень скоро горячие образы вновь занимают мысли Гена.       На этот раз виной всему одежда. Сенку говорит что-то о том, что необходимо смастерить подходящую одежду для надвигающейся зимы. Асагири думает, что без одежды Сенку выглядит намного лучше. А что до холода, то он всегда рядом, чтобы помочь с ним справиться. Есть один способ, при котором от холода не остается и следа.       — Тебе не нужна одежда, — с мнимой серьезностью произносит Ген.       Теперь он может позволить себе такие слова. Хром наконец-то ушел.       Сенку закатывает глаза и в этом жесте читается слишком явный вопрос: «Ты дурак или да?»       Может он и прав. Ген ведь действительно дурак. Влюбленный дурак.       Асагири смотрит на Сенку и вновь думает об одежде. Сперва он представляет, как та, что сейчас на нем, исчезает. И Ишигами непременно смущается. Это так мило, пусть в реальности ничего подобного никогда не произойдет. Сенку не из тех, кто будет смущаться, если его одежда вдруг исчезнет. Скорее он тут же поспешит раскрыть суть фокуса. И фокусника.       Ишигами возвращается к своим делам, кажется, забывая о проблеме одежды. Ген бы и рад избавиться от мыслей на эту тему, но что-то не получается. Фантазия идет дальше и подбрасывает Асагири следующую идею, еще более пошлую, чем внезапное исчезновение одежды.       Сенку бы пошло платье. Но не какое-нибудь вызывающее, очень короткое и покрытое кружевами. И точно не платье горничной! Это должен быть вечерний, но строгий наряд. Из чистого шелка благородного бежевого цвета. Длина платья — чуть ниже колена. Открытая спина и тонкие бретельки, вышитые стразами. Идеально.       Ген вновь облизывает губы и представляет, как Сенку стоит перед ним в платье и смотрит прямо в глаза. Асагири подходит ближе, скользит руками по приятной прохладной ткани, спускает одну бретельку и касается острого плеча губами. Рука приподнимает подол платья, пальцы касаются бедра. Доходят до кружев, которыми отделана резинка чулка. Щеки Сенку краснеют, он тяжело дышит и глотает вязкую слюну, а Ген продолжает. Рука идет дальше. Белья на Ишигами нет, только чулки и шелковое платье. Заводит до безумия.       В мире влажных фантазий пальцы Асагири сжимают член Сенку, другая его рука продолжает блуждать по скользкой ткани. В реальности Ген вновь оказывается в плену возбуждения. Идея подрочить кажется отличной, но…       — Иди помоги Касеки, ему нужна твоя помощь. Прямо сейчас.       На последней фразе Сенку делает особый акцент. Ген нехотя открывает глаза, с разочарованием замечая, что Ишигами одет отнюдь не в элегантное шелковое платье.       Второй раз за день приходится покинуть мир фантазий.       С работой Гену никогда особо не везет, вечно его вынуждают делать что-то скучное и монотонное. Вот и сейчас Касеки поручил резать кожу на длинные тонкие полоски, даже не объяснив зачем. Хотя, по правде говоря, Асагири их назначение особо не интересовало. Он просто берется за работу и старается ни о чем не думать.       Вообще все эти сексуальные фантазии, которые возникают, стоит Гену оказаться рядом с Сенку, несколько напрягают. Нет, Асагири совсем не против, мечтать ему всегда нравилось. Однако иногда это мешает сосредоточиться. А еще Сенку по любому обо всем давно догадался, но это как раз таки не проблема. Даже наоборот. Асагири это радует, и он искренне верит, что однажды реализует все свои затеи.       Резать кожу — скучно. Руки заняты, но мысли свободны, поэтому Ген вновь предается фантазиям несмотря на то, что Сенку рядом нет. Кожаные полоски вызывают ассоциацию с ремнями, теми, которые засовываются в штаны. Но потом Ген понимает, что они слишком тонкие и, скорее, больше подошли бы на роль чокера. А чокер вызывает ассоциацию с БДСМ.       Ген бы хотел такое попробовать. Он берет одну полоску в руку и бережно проходится по ней кончиками пальцев, представляя, что она находится на шее Сенку. От чокера тянется цепь, конец которой Асагири сжимает в руке. Он стоит, Ишигами сидит перед ним на коленях. Ген дергает цепь, заставляя того поднять голову. Во взгляде Сенку страх и желание.       Ген знает, что Сенку не из тех, кто станет подчиняться, но фантазировать о подобном никто запретить ему не способен.       В другой руке Асагири сжимает плеть. Он, пусть и наигранно, но строго приказывает:       — Повернись.       Сенку покорно делает это, открывая Гену обнаженную спину. Плеть со свистом опускается на бледную кожу, оставляя на ней красный след. А потом еще один и еще. Сенку оборачивается, по его щекам текут слезы, но Асагири также видит его член, который сообщает о реальном положении вещей.       Какой-то звук, донесшийся из деревни, заставляет Гена вернуться в реальность, но ненадолго. Убедившись, что лично от него ничего не требуется, он возвращается в выдуманную реальность. Однако воспроизвести предыдущую фантазию не удается, она обрывается на середине, но ее место тут же занимает другая.       Вновь БДСМ. Гену всегда нравилась эта тема. Теперь он лежит на кровати. Его руки прикованы наручниками к изголовью. На глазах плотная повязка, лишающая всякой возможности видеть. Но чувства от этого лишь сильнее. Сенку сидит на бедрах Гена. Наклоняется, впивается зубами в шею. Ишигами так близко. Он такой горячий.       — Трахни уже меня, — шепотом умоляет Ген.       Сенку смеется и резко встает с кровати, сказав:       — Нет, тебе придется потерпеть.       Асагири продолжает лежать, изнывая от желания, и мечтает только об одном — чтобы Ишигами вернулся. И он действительно возвращается со словами:       — Ты уже закончил? Там на кухне помощь нужна.       Ген с досадой вздыхает. Опять у него не получилось даже подрочить. Но ничего, солнце уже начало клониться к западу, а значит скоро настанет долгожданная ночь.       С кожаными полосками Асагири закончил. В деревню они с Сенку идут вместе. Ген держится до последнего, но, когда они почти пришли к кухне, он кладет руку на талию Ишигами, а потом опускает ее и уверенно сжимает задницу пальцами.       Сенку делает резкий шаг в сторону и недовольно возмущается:       — Ну не здесь же! Тут слишком многолюдно, не находишь?       Многолюдно? Губы Гена изгибаются в довольной улыбке. Он всегда считал, что перспектива быть застуканными в любой момент заводит еще больше.       В голове возникает образ ресторана. В Каменном мире, где все они теперь обречены жить, ресторанов нет. И вряд ли они когда-нибудь появятся, но вообразить ресторан Гену ничто не мешает. Он представляет дорогое заведение с белыми скатертями. Они с Сенку пошли туда, потому что… Потому что там проходила какая-то важная научная конференция.       Ишигами что-то говорит собеседникам, сидящим с ними за одним столом. Асагири сути совсем не понимает, но ему это и не нужно. Он просто прячет руку под скатертью и тянется к ширинке Сенку, трогает его через штаны. Ишигами едва заметно краснеет, на его висках выступают капельки пота, но он продолжает делать вид, что все в порядке и старается говорить тем же ровным тоном. Ген шевелит пальцами и чувствует через ткань брюк, как твердеет чужой член.       Сенку залпом выпивает воду, что была в его стакане. После немного виновато говорит:       — Извините.       И уходит в туалет. Спустя несколько минут Асагири присоединяется к нему, предварительно проверив наличие смазки в кармане пиджака.       Они запираются в туалетной кабинке этого дорогого ресторана и трахаются, потому что больше не могут терпеть. Позже Сенку требует больше никогда не приставать к нему в общественных местах, но Ген уверен, что ему тоже понравилось.       — Ты помогать вообще собираешься? — недовольно спрашивает Кохаку.       Она где-то раздобыла осьминога, которого теперь нужно пожарить. Ген краем уха слушает предназначенные ему указания и от одной фантазии тут же переходит к другой.       На этот раз он спорит с самим собой. До последнего не хочет признавать, что эта идея его возбуждает. Но она все же возбуждает, причем сильно. Асагири смотрит на щупальцы, потом представляет образ Сенку. Как-то это слишком неправильно, но сцены из хентая всплывают в воображении сами собой.       Обнаженное тело Ишигами и тентакли. Разве не идеально? На десять миллиардов процентов не реалистично, но все равно ужасно горячо. Сенку находится во власти щупалец, они оплетают его, не давая возможности вырваться. Он смотрит на Гена и протяжно стонет. Асагири избавляет себя от одежды и обхватывает собственный член рукой, наслаждаясь картиной чего-то прекрасного.       Слишком странная и тупая фантазия, но Ген ничего не может с собой поделать.       От осьминога Асагири отказывается. Сенку смотрит на него с явным подозрением.       Солнце скрывается за горизонтом, окрашивая облака в розовый. До Гена долетают слова Хрома:       — Вот бы провести этот вечер с…       Хром смотрит на Рури. Ген тоже не против романтики несмотря на то, что совсем недавно предметом его сексуальных фантазий стали тентакли.       Он осматривается вокруг, но Ишигами так и не находит. Зато в голове появляется картинке номера какого-то дорого отеля. Возможно, они пошли туда после научной конференции. В этом номере большая ванна. Теплая вода покрыта облаками ароматной пены. На бортиках ванной стоят свечи.       Они сидят в воде, смотрят друг на друга. Так комфортно и спокойно. Ген целует Сенку. Он знает, что заниматься сексом в воде вообще не приятно, поэтому они ограничиваются поцелуем, в котором нет страсти, только нежность. Все будет потом, но в конкретный момент они просто наслаждаются романтикой и друг другом.       На небе зажигаются первые звезды. И Ген этому рад почти до безумия. Он наконец-то дождался того момента, когда работа окончена и можно остаться наедине.       Сенку целует его первым, потому что однажды все же признал себе, что наука — не единственное, что ему нужно. Еще ему нужен Ген, потому что рядом с ним хорошо. И все же Ишигами не может не спросить:       — О чем ты постоянно думаешь?       Асагири, кажется проигнорировав вопрос, наклоняется к его уху и шепчет:       — Если бы ты только знал, как сильно я хочу тебя.       Сенку скептически кивает.       — Брось, — усмехается он, — я же вижу, как ты смотришь на меня. О чем ты там мечтаешь?       Ген качает головой, мол, не скажу, но после следующих слов противиться больше не может:       — Расскажи, вдруг мне тоже понравится.       В груди Гена разгорается огонь. Он целует Ишигами и пламя становится еще ярче. Не потому, что у всех его фантазий появился шанс сбыться, а потому что он любит Сенку. Действительно любит.       Но о фантазиях он тем не менее расскажет. И они обязательно воплотят их в жизнь. Абсолютно все. Ну кроме тентаклей разве что.       Асагири разрывает поцелуй. Между их губ тянется ниточка слюны. Сердце Гена замирает на миг от переизбытка чувств, а потом он собирается с мыслями и думает, с чего начать.