Вендетта по-американски

Гул вертолета был уже так близко, что слегка закладывало уши. — Смотри-ка, Клим, — перекрикивая грохот мотора сказал Хруст, выглядывая из под пригорков, которые находились вдоль дороги, — Что здесь делает вертушка? По ту сторону дороги находилось небольшое ровное поле пожелтевшей мёрзлой травы, где и приземлился вертолёт. В далеке поля, почти на горизонте, были видны равнины, и густой лес. — Хрен ее знает, — пробормотал под нос Клим, ползущий на корточках по небольшим обрывам, вдоль землистой стены пригорка. Платов был морально и физически готов к тому, что может случится что-то еще. И любому чертовому сюрпризу он был готов бросить вызов. Джим молча полз сзади. Они уже почти подходе к тому месту, где находился подземный лаз; до него осталось совсем немного. Бойцы снова укрылись в рядом находящимся совсем небольшом овраге, прикрываясь и маскируясь за огромной веткой, покрытой сухими листьями. — Тихо, остальные где-то рядом, — сказал Платов, напротив сидевшим в углублении Хрусту и Уоллесу. Джим затаил дыхание. — Клим, это Шах, — тихо сказал Шахмаметьев в динамик наушника, наблюдавший из-под прицела за объектом, — Вижу шевеление травы справа от подземного лаза. Скрываются не хуже нашего, гады,— продолжил Шах. Шевеление сухой травы не совпадало со скоростью и направлению ветра; они явно были там. — Клим понял тебя, — очень тихо, почти шёпотом сказал Платов, направляя дужку микрофона ближе к губам. Клим поднял взгляд, выслушав доклад Шаха. Он уже готов был отдать приказ Хрусту и Джиму "к бою", но в изумлении застыл. На возвышении над собой он увидел хорошо знакомый бегущий силуэт, с пистолетом в руке. Он очень быстро бежал, и отдалялся, направляясь в ту самую сторону, где предположительно скрылись чеченцы. — Ну что, нам работать? — не дождавшись приказа, спросил Клима Хруст. С выражением неожиданности на лице, Клим привстал. От увиденного только что, он как будто онемел. — Клим, это Шах. Не поверишь, командир. Я вижу Лилина, — сказал Шах в наушник, — Клим,ты где, приём! Платов и сам не верил в то, что видит. — Клим, ты меня слышишь? Они могут уйти в лаз! — возмущенно сказал Хруст, недоуменно посмотрев на застывшего в ступоре командира. — Не уйдут! Я заминировал вход в лаз! — торопливо перебил Джим. — Ну ты даешь! Предупреждать же надо, — быстро ответил Джиму Хруст. — Клим, что с тобой? — заволновался Джим. Хруст и Джим вопросительно смотрели на Платова, не понимая, что происходит. — Лилин, сукин сын! Что он тут забыл? — наконец сквозь зубы эмоционально сказал Клим, пытаясь не закричать, и дал дёру из оврага. Лилин уже скрылся из виду. Где-то рядом были чеченцы, которые запросто могли убить майора. Допустить этого Клим не мог. И если бы это случилось, Платов не простил бы себе этого до конца своих дней. Бросаясь ругательствами и наконец выбравшись из этой проклятой ямы, Платов побежал прочь за Лилиным. Мысли путались. Платов бежал,судорожно сжимая оружие в руках. Он прыгал через кочки, и спешно оббегал крутые пригорки. Только бы ничего не случилось с Лилиным... Хруст и Джим быстро удивленно переглянулись, и рванули за Платовым. Клим подбежал к тому самому оврагу, который находился рядом с подземным лазом. В овраге лежало двое трупов противников, одного из которых пытал Джим. Уже отчетливо слышался крик Лилина. С тревогой за друга Платов первым подошёл к оврагу, и застал следующую картину. Рядом с входом в подземный коридор спиной стоял Лилин, и пытал очередного чеченца. — Оружие брось, я сказал! — кричал Лилин, приставив ко лбу чеченца пистолет, — На колени! Чеченец испуганно скинул на землю автомат,медленно опускаясь на колени, и вверх вскинул руки. В ответ Лилину он спорил на арабском, и что-то доказывал. — Что говоришь? Лучше убить тебя? — злостно возмущался Лилин, переводя для самого себя на русский высказывания чеченца. Майор пнул сброшенный чеченцем автомат под себя, наступив на него и удерживая ногой оружие. Лилин не сводил дуло пистолета с головы чеченца. — Это я всегда успею, а сейчас ты мне живой нужен! Говори, тварь, где группа? Где русские? — взбесившись, кричал Лилин уже на арабском. Судя по поведению чеченца, он продолжал отнекиваться, тем самым еще больше выводя из себя Лилина. Клим отметил для себя, как хорошо Лилин говорит по-арабски. Это звучало красиво и завораживающе. Клим быстро выкинул лишние мысли из головы. Платов поспешил спрыгнуть с возвышения в овраг, но наступил на сучок под ногами. На звук треска Лилин резко обернулся, и навел ствол на Платова. В это время чеченец рванул к дверце лаза, с силой вырвав из под ноги Лилина свое оружие. Сделав выстрел в Лилина, чеченец дернул ручку заминированной двери лаза. Клим спрыгнул в овраг, толкая из-под летящей пули Лилина. Совсем рядом пуля со свистом пролетела мимо. В это же время раздался взрыв. Платов повалил Лилина на землю, толкая к противоположной стене оврага. Чеченец взлетел на воздух. Древянная дверца лаза рассыпалась от взрыва фонтаном опилок. Все произошло так быстро, и неожиданно. Лилин открыл глаза, после того, как от неожиданности зажмурил их во время взрыва. Он наконец осознал что лежит на холодной рыхлой земле, прижатый Платовым к сырой землистой стенке оврага. Лицо Клима было так близко. И так близко его льдистые глаза, холодного серо-голубого оттенка. Но такой теплый, заботливый взгляд, переходящий в огненно-горячий. Лилин, похоже, потерял дар речи. Его тело ныло, только он не понимал от чего: от толчка и удара о землю, или от неприличного желания? Клим налегал всем корпусом на Лилина, что еще больше возбуждало. Клим был так рядом. Его руки, его лицо. И его запах. Пыльная форма, пропахшая потом и едким дымом. Лицо Платова приблизилось еще ближе. С надеждой и желанием предвкушая мимолётный поцелуй, Лилин не отрывал свой взгляд от восхитительных глаз Клима. Платов положил загрубевшие большие ладони на скулы Лилина, все также пронзительно заглядывая в его изумлённые глаза. Клим заговорил первым. — Лилин, что ты творишь. Как же ты меня напугал, — Клим немного улыбнулся. — Клим, — протянул Лилин, вбивая ритм сердца в каждую букву его имени, — С тобою хоть под пули... — Да ну тебя. Серьёзно, что ты тут делаешь? — спросил Платов, немного отодвинувшись от Лилина. — На связь не выходите, бэтэр ваш раздолбан, горит и валяется на дороге. А недавно поступило сообщение, что чеченцы захватили блокпост в городе, и из Урус-Мартана проникли на объект. После этого я срочно вылетел. Что я еще должен был делать? — укоризненно спросил Лилин, вспоминая, как волновался за спецназовцев, и поставил на уши весь свой отдел контрразведки. — Прости, — виновато ответил Клим, нежно проводя вниз ладонями по щекам Лилина, и убрав их, — Надеюсь на блокпосту без потерь? — К счастью, обошлось,— ответил Лилин, и с волнением перевел взгляд от глаз Клима на его предплечье, — Клим, ты ранен? Платов оглядел свою руку. Через камуфляжную ткань просачивалась небольшая лужица крови, текущая тонким ручейком вниз по ткани. Похоже, его задело выстрелом, когда Платов толкнул Лилина из-под пули. В всплеске адреналина Клим этого даже не заметил, и боль начала проявляться только сейчас. — Ерунда, царапина, — ответил Клим, зажимая рану второй рукой. Лилин не успел ничего ответить. — Клим, я Якут, — возник голос Урманова в наушнике,— У нас минус три, в нашем периметре все чисто. — Это Клим. В нашем тоже. Мы у лаза, ждем вас, — ответил Клим, и отпрянул от Лилина, — Шах, это Клим. Операция завершена, возвращайся с позиции. — Принято. После взрыва, прийдя в себя, Джим и Хруст встали с положения лежа. Отряхиваясь от пыли и сухих травинок, они спустились в овраг. Клим наконец встал с Лилина. Лилин встал следом, отряхиваясь от земли. С другой стороны уже подоспели Змей и Якут. Посередине них шел Док, хромая еще сильнее. При последней зачистке Док вступил в рукопашную с чеченцем, и бился до конца. После смертельного поединка боль в ноге становилась еще сильнее. — Что, совсем хреново, Док? — сказал Клим, прижимая ладонью свое ранение. Док помотал головой, выбираясь из-под опоры Якута и Змея. Он не ответил на вопрос, дабы не показывать своей боли, считавшей ее слабостью. — С тобой то что? Клим, ты ранен? — ответил Док вопросом на вопрос. Клим достал из кармана бинт. — Ерунда, — повторился Платов, бинтом заматывая предплечье поверх рукава. Хруст помог завязать бинт командиру. — Якут, займись Доком, — приказал Платов. — С удовольствием, — ответил Якут, сорвав колосок из травы, растущей вдоль оврага. Пытаясь не становиться на больную ногу, Док уселся на пригорок. Якут опустился на корточки, положив ногу Дока себе на колени. Якут молча достал бинты из кармана. Сняв обувь, он фиксировал эластичным бинтом стопу Дока. Вяземский скрывал улыбку, наблюдая за Якутом. Док чувствовал исходящее от Якута тепло и заботу. Урманов закончил, и сел рядом с Доком на пригорок, дожидаясь остальных. О чем-то задумавшись, он смотрел вдаль. Якут сжимал в зубах колосок, шевеля скулами. Как бы Доку не было стыдно это признавать, но Якут выглядел в его глазах чувственным и сексуальным. Наконец закончив очередное непростое задание, группа приготовилась к отбытию. Впрочем, простых заданий у спецназа и нет. К счастью, задание удачно выполнено, и преступная группировка была уничтожена. Особенно удачным это задание стало для Джима, хоть и потрепало много нервов. Здесь Уоллес обнаружил новую матрицу, что давало новый поворот в этом деле. И здесь он по справедливости отомстил за смерть коллег. Спецназовцы погрузились в вертолет, на котором прибыл Лилин. Становилось все холоднее. Порывы северного ветра становились еще сильнее, принося запах леденящей прохлады наступающей зимы. Вертолёт шел на набор высоты. Джим чувствовал себя намного лучше, разглядывая отделяющейся горно-лесной пейзаж в иллюминаторе. Возможно, новая улика поможет ему в дальнейшем, в восстановлении на работе в казначействе. Он знал точно, что стоит жить дальше, и пока только любимая работа была его главным смыслом. —Товарищ майор, успеем? Погода нелётная. Питер, говорят,заметает. Чуть ли не вьюга, — перебил размышления Джима голос пилота из кабины. — Ты уж постарайся, — строго ответил Лилин. — Есть. Оставшийся путь до Петербурга прошел спокойно, не смотря на суровые погодные условия. После трудного задания почти все спецназовцы дремали от усталости всю дорогу. Когда вертолет подлетал к Питерскому аэродрому, группа подготовилась к выгрузке. Из иллюминатора была видна взлетно-посадочная полоса, покрытая ровным слоем белого снега. — Лепота, — сказал Якут, выгружаюсь из вертолета, — Скажи, Джим? — Да, в Штатах такое почти не увидишь, — согласился Уоллес. Джим вспомнил своё последнее задание в России. Стояла точно такая же погода, когда год назад, после задания, группа решила здорово погулять в первые зимние выходные. Уоллес почувствовал головокружение. Оно было либо от смены климата и перелёта, или от эмоционального перенапряжения и усталости. Радовало одно, что в этот раз все закончилось более чем хорошо. На служебной машине спецназовцев встретили на аэродроме, и довезли до управления. Пока Платов и Лилин были на докладе у генерала, остальные спецназовцы пошли в буфет, будучи замёрзшими, усталыми и голодными. Позже к ним присоединились старшие товарищи. — Джим, танцуй! — подошёл Лилин к столику, с конвертом в руке, — Тебе письмо. Джим немного удивился, делая глоток горячего чая. — Прямиком из Америки. Решили с ответом по поводу работы тебя долго не мучить, — пояснил Клим, усаживаясь за столик рядом с Лилиным. — Клим. Что там у генерала? — поинтересовался Док. —Ему звонили из казначейства. Выражают Джиму Уоллесу благодарность за обнаружение новой матрицы, и пресечение нового дела с поддельными долларами. И зовут работать в ЦРУ, — ответил Клим, радуясь за Джима. Все с улыбкой переглянулись. — В ЦРУ?— удивился Хруст, — Ничего себе. — Да ты шутишь, — с улыбкой ответил Джим, и начал разворачивать конверт. Отставив кружку в сторону, Уолеес развернул письмо, и улыбнулся. — Ну что там, Джим? — нетерпеливо спросил Шах. — Восстанавливают на работе, — ответил Джим. Похоже только сейчас он по-настоящему улыбался, и искреннее радовался. В первые за весь прошедший год. — Где? В финразведке? А как же ЦРУ? — спросил радостный Док. — Останусь я пожалуй на любимой работе, — ответил Уоллес, делая глоток из чашки. — Остаёшься в казначействе? — спросил Лилин. — Да. Большего мне и не надо, — ответил Джим. С его лица не сходила открытая улыбка. Все снова узнавали в Уоллесе прежнего старого оптимистичного Джима. —А вот это по нашему. С возвращением на работу и к нормальной жизни, тебя, Джим, — сказал Якут, хлопая Уоллеса по плечу, — Кстати, это дело надо отметить! — Это точно, — ответил Джим, —Жизнь как книга. Старая глава моей жизни прошла, начинается следующая. Переворачиваю страницу, и живу дальше. — Чего это тебя на философию потянуло? — шутя спросил Якут, и взял чашку Джима, поднося ее к носу, — Или ты уже без нас отмечать начал? Все рассмеялись. — Ну так что, сегодня гуляем? — спросил Джим, обращаясь ко всем сидящим за столиком, — А то послезавтра вылетаю, и снова на работу. У всех радостно загорелись глаза. — Я надеюсь, не как в прошлый раз? — перебил Платов, припоминая бойцам их пьяные выходки. В тот раз Платова с ними не было. Он вспомнил, как переживал год назад после не очень удавшегося задания. Тогда с ним рядом был Лилин, который поддерживал его. Тот вечер и ночь они провели вместе, за беседами о жизни под рюмочку коньяка. С тех пор Клим стал считать Лилина лучшим другом. Или уже не другом, учитывая то, что творилось у Платова на душе. Лилин похоже вспомнил о том же вечере год назад, и хитро сверкнул глазами, глядя на Платова. — Ты чего, командир, нет конечно, — сказал Змей, опуская глаза. — Майор,ты всю жизнь им это напоминать будешь?— вмешался Лилин. — Конечно, не как в прошлый раз. Все в рамках приличия, — ответил Якут, но врать у него совсем не получалось. — Да, — подтвердил Док, плохо скрывая хитрую ложь. Похоже, история повторялась. Но только с счастливым концом.