Необычный пациент

— Шион. . . Дышать становится труднее, когда ощущает на себе внимательный и пронизывающий взгляд сверху. Рин хочет сделать шаг назад, чтобы хоть немного выдохнуть спокойно, но Мадараме успевает взять того за подбородок, пуская какие-то свои импульсы, но Риндо их понимает, а от этого начинают дрожать колени. — Надо отвечать за свои слова, Рин. Нечего дразнить меня собой, как голодную собаку костью. С этими словами Шион отходит в сторону двери, и не заметив никакого постороннего шума извне, закрывает дверь на ключ, а его сразу в халат складывает. В это же время видит Рина у стены, уже с настоящим неловким взглядом. — Я думал, что... — Сейчас не время для лишних мыслей. — А может дома? Подбородок Хайтани оказался поднят, а губы неимоверно близко приближены к чужим. Он даже почувствовал на себе его трудное и горячее дыхание, а глаза матово мерцали черными кругами, не означающими ничего хорошего. — Надо было раньше. Не переживай, тут тоже есть удобные места. Я уже давно думал, где будет удобнее тебя разложить. Рин даже звук не успевает сделать, как оказывается в поцелуе, требовательном и глубоком, а было это так неожиданно и резко, что они оба стали задыхаться в друг друге, но оторваться не могли. Хайтани ярко ощущал контраст с холодной стеной, к которой его упорно прижимали, но ему это даже нравилось: от этого по его шее бегал целый табун мурашек и вызывал легкую судорогу во всем теле. Руки сразу обхватили шею Мадараме, ответно же Рина подхватили за бедра и оторвали от стены. Пальцы искали задницу, и нашли, и лишь после легкого броска тела вверх они впились в неё, отчего Риндо прогнулся в спине и нехотя оторвался от губ чужих. Дышали громко и неровно, пытаясь прийти в себя после такого опьяняющего слияния губ. Шион носом утыкается в шею, целуя ее изгиб и тут же кусая рьяно, в ответ получая тихий выкрик, из-за одышки звучащей как полустон. Ватные ноги парня несут обоих в сторону стола, где очень кстати был порядок и очень мало вещей. Рин не знал, что ему будет сносить крышу уже лишь от одних сжатий руками задницы. Наверняка, секса у них не было так давно, что даже такая тактильность сводит с ума и заставляет ныть пах, а тут еще и шероховатый язык, который собственнически вылизывает алые пятна от укусов на шее. А потом Шион отрывается от полюбившегося дела и смотрит на свое творение. Укусы горят алыми звездами, а пекут, думает, также. А ещё и блестят от его слюны. Блять... Это выглядит так красиво, что словами не передать. На лице сразу видно довольную улыбку, смотрит Мадараме с скрытым диким желанием, пока Рин хмурится, ведь реально засосы пекут, но и внизу жутко пульсирует. Отчего он в отместку решил проехаться задом по чужому паху. Шион нервно сглатывает. — Нельзя. Но Рин не слушает и повторяет движение. А само лицо аж горит от утекающих мыслей из мозга, поддается инстинктам. Хочет, уже очень хочет. — Я сказал нельзя. Терпение лопается и парень ответно сильно толкается, отчего Риндо ещё более прогибается в пояснице, выдает скулящий звук. А самому не лучше – стояк больше болеть стал не только от толчка, но и от таких соблазнительных звуков. Хватит играться уже, мозг, покидай чат. Парень уложил Рина на стол, сразу же принимаясь раздевать, в чем ему хотел помочь Хайтани, но не успевал, уж сильно быстро он оказался без одежды. В помещении прохладно, но оно не ощущается, потому что изнутри все готово гореть самым жарким пламенем и согревать даже в самую холодную зиму. Очень жарко так и вновь трудно дышать становится. На себе же Мадараме одежду оставляет, лишь ремень снимает – очевидно, руки над головой зафиксировать. Оставшись обездвиженным, Риндо жалеет, ведь сразу же руки чужие по телу проходят, от низа живота, где всё снова обостряется, до сосков, которые иногда скрученными оказывались под пальцами. От такого ещё больше рубит, Хайтани откидывает голову, прогибаясь, и выдает мычание с продолжительными вздохами, а ноги вообще не знают куда деваться. Куда ещё больше возбуждаться? Кажется, что некуда, всё болит уже невыносимо. Но всё равно приятно, безумно хорошо. Правда, этого так мало, что Рин начинает подвывать. — Ну Шио-о-он, я очень... — Я тоже очень хочу тебя трахнуть, имей терпение. — Скорее, пожалуйста... Сил нет ждать, правда, от долгого отсутствия в жизни друг друга ощущения обострились, и если бы Шион случайно провел Риндо по паху одной рукой медленно, Хайтани бы уже кончил давно. Мадараме не лучше себя чувствует, но решил взять всё в свой чуткий контроль. Всё же тормоза срывает, как и Шион трусы Риндо, и безо всяких прелюдий входит одним пальцем. Одобрительно слышатся тихие вздохи и кряхтения, а от этого уже хочется кончить, но еле-еле сдерживает себя. Потом второй, третий, но неожиданно быстро Рин стал двигаться навстречу пальцам, уже чуть громче скуля. Ждать было невыносимо обоим, но парень будто выжидал. — Шион, прошу... Ты же тоже хочешь... Лицо такое жалобное, красное, смущенное, рот приоткрыт... Парень любуется им, а желание выебать увеличивается в геометрической прогрессии. Эти глаза с накопившимися от возбуждения слезами, эти губы, голос, все тело манит его, а он ответно желает, что прям сгорает от нетерпения. Сука, невозможно устоять, больше нет сил противиться. Чем дальше, тем больше он измывается и над Рином, и над собой. — Молчи, или ты хочешь остаться без секса? Он знает, что в эти словах больше смысла и что они означают миллионы "Хочу блять, если бы ты знал, Рин". И Рин знает тоже, привык, ощущает: этот взгляд невозможно не понять. Мадараме приспускает штаны и нижнее белье, пока Хайтани внимательно наблюдает за этим, ощущая прохладу от пустоты, которая в ближайшую минуту будет заполнена. И стало видно всё. сильно... Очень сильно Шион оказался возбужден, а он даже не подозревал, насколько. Тут же взгляд падает на глаза напротив. Шион одной рукой берёт чужие зафиксированные крепкой хваткой, а второй поднимает бедро, проходясь по ней пальцами. Похоже на новую и довольно глубокую позу, а это уже настораживает. Не замечает, как парень резко входит и выдыхает с приглушенным рыком. Искры в глазах застилают кругозор, а в уши влетает чуть громкий стон со скулежом, что сносит крышу ещё больше. Тут и сжимают член сильно, хоть бы не кончить раньше времени. От этого выдает тихий стон, что редкость. — Тише, Рин... И не сжимай так меня, не надо. Но все же понимает, что Риндо не может себя контролировать, и раньше тоже не мог. Но ему это и нравится: эти звуки услада для ушей и самолюбия, от этого становится жарче в теле, и почему-то больше хочется разрядки. Грудная клетка нервно поднимается и опускается, Рин закатывает глаза. Он отвык, стало больнее, чем обычно, но пройдет. Уши придавило от давления, неконтролируемые сжимания и самому приносят кайф, но этого мало. Не прошло и минуты, как сам же начал двигаться, ибо от смазки Шиона не только легче вошло, но и двигается лучше. Шион берет сразу же контроль над ситуацией и делает резкие толчки, надавливая на простату, и слышит нарастающие стоны, но уже не может остановиться, понимая, что невозможно. Если бы Рин знал, как он счастлив... Не только потому что закончилась эта работа, не только потому что секс, а большей частью из-за того, что им хорошо. Он готов сделать много, лишь бы Хайтани было так же хорошо, чтобы он так же закатывал глаза и стонал, кусал его шею до крови и хныкал о большем. А Рину действительно прекрасно, просто охуенно. От поднятой чуть более ноги получается лучше и глубже входить, ощущения ярче, слёзы льются у Риндо от того, что он почти дошел до оргазма и сжимается больше, а из гортани Мадараме порой слышны рыки и утробные стоны: он тоже близок. — Шион, я скоро... — Чш-ш-ш, я знаю. Я тоже. Буквально через пару резких толчков парень грубо вбивается и останавливается, грубый рык издавая. Рин ощущает сперму, но очень приглушенно, ибо сам стонет, высовывая слегка язык неконтролируемо, прогнувшись в спине. Они ловят приятные судороги и сладкие пульсации тел друг друга. Дышать всё ещё невозможно, А сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Шион слегка обмякает и аккуратно ложится на Рина, который сразу берёт его в объятья. — Я люблю тебя. — И я тебя.