И даже потерянная душа найдёт покой

      Хуа Чен как только поймал принца в свои объятия, не обращая внимания на небожительскую смуту и беспорядки, исчез в алом пламени. А Боги даже ругаться долго не могли, ведь пожар сжирал небесную столицу нещадно, от дворца Шень У осталась лишь пара башен, но скоро и они сгинут.       Пусть белая вуаль и спала с Призрачного города, но могильная тишина всё ещё звенела в ушах. Ни одна тварь не смеет побеспокоить сон Его Высочества, даже если он окажется вечным. Служанки дома Блаженства даже не проходили около комнат соседствующих с покоями Градоначальника. Они лишь иногда перешёптывались в своих спальнях, да на кухне, но разве можно пустить слух или обсудить все новости за столь короткое время?! Конечно можно! И не то чтобы это были слухи: что-то правдиво, а где-то приукрашено, ну, особо демоны не врали под крышей Градоначальника.       Сань Лан бережно положил принца в постель, не в силах поверить во всё случившееся: его Божество погибло, а после возродилось демоном. Где же это видано? Ещё ни один Бог не становился Непревзойдённым князем, решившись перейти на тёмную сторону.       «Почему?» — бесконечно спрашивал сам себя Хуа Чен. Почему же Се Лянь стал такой тварью? Чего именно он так страстно желал, раз не смог упокоиться? Глупый вопрос. Чего, вы спрашиваете, хотел он? Над ним жизнь издевалась на протяжении восьмиста лет, а после зверски убит руками врага, перед этим проведя пытки. Конечно, он желает именно отомстить — так думал Хуа Чен, да и большинство после той сцены в главном зале.       Вот только будь желание его неупокоенной души таковым, то Се Лянь, свершив месть, вошёл в круг перерождений. А он всё ещё здесь, без сил, даже дышит. Руки демона сами двигались по старой памяти, переодевая принца, да смывая засохшую кровь. На теле он заметил только одну рану, что нанёс тот себе сам. Хуа Чен долго рассматривал её, не веря, что это его кровь. Откуда у демона крови-то взяться? Он определил по запаху, что это ну уж точно кровь, а вот попробовать не решился: совесть иметь надо, и границы уважать тоже. Да и вряд-ли Се Лянь простил его за подлое предательство. Так имел ли тот право хотя бы касаться его?       Подобрав сброшенные белые одежды, Хуа Чен хотел их сжечь, как из них выпали какие-то лоскуты ткани. Только он потянулся к ним, как убогие обрывки поползли хуже дождевых червей к своему хозяину. — Жое? — вскинул брови Сань Лан и лента остановилась совсем. Хорошенько вытряхнув ханьфу, он увидел, что выпало ещё несколько частей божественного оружия принца. Сердце безжалостно кольнула мысль, что он мог сжечь крайне драгоценный для его возлюбленного артефакт. Белые одежды всё-таки были уничтожены, что и пепла не осталось, а вот Жое придётся заняться основательно, но пока она и её части собранные в кучку лежат на тумбе. Се Лянь был намного важнее какой-то там ленты. — Гэгэ?.. — тихо позвал тот принца, но даже мычания не послышалось. Крепко спит. Сань Лан как следует укутал его, перед этим обложив подушками, не забыл и курильницы зажечь, дабы спалось лучше, да оставил пару фонариков, чтобы совсем уж темно не было. Очень долго не мог он оторвать глаза от лица Его Высочества, вглядываюсь в каждую черту — ничего не поменялось практически. Только лик его слегка осунулся, да и вообще Се Лянь нездорово похудел, если сравнить его живого и его мёртвого. В этой ночной тишине кроме сопения и биения сердца ничего не было слышно. Хуа Чен вслушивался в каждый удар, будто поглощённый негой. Как же он желал в ту ночь, чтобы сердце Его Высочества вправду забилось, а теперь боится своего исполненного желания. Взгляд зацепился за сползающую по тумбочке Жое, та прямо так и молила о помощи, хотя ни глаз, ни рук, ни голоса у неё не было.       Градоначальник щёлкнул пальцами и в скором времени в комнату зашла служанка оставив таз воды. Сань Лан крайне бережно отмыл каждую полосочку порванной ленты, да думал: откуда тогда взялись те огромные, змееподобные ленты? Возможно, это была способность Се Ляня, как Хуа Чен мог призвать призрачных бабочек, но тогда они же должны откуда-то появляться. Сколько бы он не думал, всё никак не мог найти верного ответа, тогда остаётся напрямую спросить у принца. Только неизвестно — имеет ли право Сань Лан спрашивать об этом? А вдруг эти кусочки Жое и есть те самые ленты. Тогда нужно ли её сшивать в прежнее состояние? Может, Его Высочество специально разорвал своё божественное оружие! Но в руках Хуа Чена мелькнула игла и шёлковая белая нить. Он сидел в полумраке, кропотливо стараясь не просто сшить один конец с другим, а восполнить переплёт нитей, дабы Жое уж точно не порвалась.       Ночь неспешно пролетела над Призрачным городом, а Сань Лан всё сидит у постели и шьёт. Только-только он закончил половину второго отрезка, как Се Лянь зашевелился во сне. Тот тут же бросил все свои занятия, спешно пересев к принцу, который с трудом приподнялся на боку, кое как удерживая голову от падения обратно на подушку. Его Высочество был между сном и пробуждением, а потому не понимал, что делает и что происходит, да бурчал себе под нос. — Гэгэ, лежи, лежи — сел тот рядом, коснувшись плеч возлюбленного, слегка надавливая, дабы тот упал обратно, в одеяла — Поспи ещё, ты устал. Можешь отдыхать, не волнуйся ни о чём, — уговаривал его демон, всё-таки уложив в постель. Вдруг его холодной кисти коснулись горячие пальцы. —…сань лан… не.. уходи — мямлил Се Лянь, слабо ухватившись двумя пальцами за указательный палец Сань Лана. — Я тут, я рядом, я никуда не ушёл и никуда не уйду — лёг он к уставшему принцу, неуверенно обнимая его. Только Се Лянь почувствовал рядом родного, любимого человека, как прильнул лбом к груди и вновь засопел. Хуа Чен крепче обнял его, прижимаясь всем тело и дрожа. Он рыдал в безмолвии, думая про себя:       «Прости меня, Ваше Высочество. Прости, прости, прости!.. Я бескрайне виноват перед тобой и не заслуживаю больше быть твоей опорой и уж тем более твоей любви. Что же я сделал с тобой… Нет, лучше не прощай меня! Не надо меня любить… Сань Лан не заслужил твоего доверия и твоего сердца».       Казалось, что он прикрыл глаз лишь на пару минут, так, немного передохнуть от свалившихся проблем. Хуа Чен проснулся потому что по спине пробежал жуткий холод, спешно прыгая по рёбрам. Удивление быстро сошло на нет, ведь совсем скоро зима, а значит и день будет холоден, как утро. Демон слегка разжал руки от крепких объятий, но потом тут же передумал. Сань Лан поцеловал каштановую макушку и упёрся в неё носом, вдыхая запах Его Высочества. Неупокоенной душе стало чуть легче, а горячее дыхание, что проходилось по шее, мало-помалу согревало. Крайне не хотелось даже просто сидеть рядом с принцем, ибо придётся отпустить его из объятий и потерять его тепло. Однако у одной шёлковой ленты были другие планы. Жое бесстыдно ползала по Градоначальнику, который игнорировал её. Тогда она решила разбудить хозяина, дабы её уже сшили и с остальными кусочками. Лента было хотела метнуться к Се Ляню под одежды и одеяла как её безжалостно схватил демон, во взгляде которого так и читалось «Что это ты делаешь? Куда ползём?». Испугавшись гнева Градоначальника та будто сдулась в его руке.       Сань Лан нехотя поднялся, закинув Жое на плечо и стал поправлять одеяла, дабы Его Высочеству всё так же крепко спалось. За перинами и не понять, что там кто-то захвачен в плен беспокойных снов. Хуа Чэн, подойдя к той самой тумбе, на которой покоились оставшиеся кусочки ленты, взял вновь в руки иглу с шёлковой нитью. Жое так и осталась послушно лежать на его плече. Недолго покрутив иглу между пальцами, призадумавшись, он щёлкнул пальцами другой руки и через мгновенье в дверях появилась демоница не произнося ни слова. — Становится холодно — выдохнул Сань Лан, даже не повернувшись к ней. Девушка как тихо, незаметно, появилась так и исчезла, а через час в доме Блаженства стало на порядок теплее. Как же всё-таки удобно иметь умных слуг. Жое наконец сшита с ещё одной частью себя, а вот новый кусочек тот уже не так быстро и усидчиво пришивал. Сань Лан заметил, что Се Лянь стал часто ворочаться и бурчать что-то, а потому забеспокоился, начал отвлекаться и был невнимательным, даже палец уколол. Он так и продолжал мотать головой то к принцу, то к ленте, то к принцу, то к ленте. У Жое даже головная часть закружилась!       Из под толстого слоя одеял послышались короткие, тихие стоны. Хуа Чен подорвался с кресла, небрежно оставив шёлковою ленту с торчащей иглой, а принц уже кое как поднялся. — Гэгэ, лежи, не вставай, — тихо уговаривал того демон, пока не заметил его слишком болезненный вид — Ты как себя чувствуешь? Что болит? Ты не замёрз? — осыпал вопросами Сань Лан, пока его глаза не коснулся затуманенный бредовым сном взгляд принца из полуприкрытых век. Из глаз его мелкими каплями текли слёзы, оставляя мокрые следы. Остывшие пальцы Хуа Чена бегло прошлись по щекам, убирая влагу. — Тебе кошмар приснился? Гэгэ, всё хорошо, я рядом — успокаивал Его Высочество демон, но тот всё равно плакал. Се Лянь, закрыв глаза, прижался к груди возлюбленного всё ещё пребывая в бреду. Сань Лан накрыл того одеялом и удерживал от падения в своих объятиях. Вскоре раздался хриплый, слабый голос принца. —…мне страшно… мне больно… сань лан?.. — жмурился Се Лянь, не в силах победить кошмары. — Я здесь, Ваше Высочество, я рядом и никуда не ушёл, и не уйду. Спи спокойно, не беспокойся, закроешь глаза — я буду рядом, проснёшься — я всё ещё буду здесь. Отдохни, Гэгэ, хватит с тебя — приговаривал Сань Лан, поглаживая принца по спине и слегка покачиваясь взад-вперёд, укачивая его как младенца. Однако кошмарные бредни не прекратились. Его Высочество ещё долго повторял «Мне больно», «Мне страшно» и искал своего возлюбленного, но одна невнятная фраза разозлила Хуа Чена на столько, что недавно восстановленные колонны, стены, да заменённые предметы задрожали от страха. —…он…ругался…мной... — один раз бросил в бессознательном состоянии Се Лянь — а Сань Лан не забудет этого никогда. Его чуть ли не до безумия доводил, казалось бы, утихший гнев. Вспомнив те отметины на бёдрах и сопоставив эти убогие обрывки фразы, демон подумал, что Безликий Бай отделался слишком легко. Градоначальник придумывал, как ещё можно было бы отомстить за Его Высочество, однако, мстить-то уже некому.       Наконец Се Лянь заснул, пусть и на плече Хуа Чена. Наверное, так было удобнее всего. Руки всё ещё проходились по спине Его Высочества не прекращая поглаживать, да похлопывать. Всё-таки он был крайне обеспокоен столь ужасным состоянием возлюбленного. В голове не укладывалось всё это! Как же Непревзойдённый князь демонов не может справиться с обычным переутомлением? У Градоначальника были разные теории: Его Высочество мог обратиться не полностью, ведь Тунлу была сильно повреждена. Так же, Безликий Бай мог повредить духовную основу или одну из трёх душ, а потому принц в таком состоянии. А может так сказывается утрата части праха? Или же это уже то чего даже он не знает. А спросить не у кого, прочитать негде, да знать бы ещё что искать и как искать…       Сань Лан долго исследовал пульс, только кроме крайнего истощения ничего не заметил. Незамедлительно он позвал лучшего лекаря Призрачного города, пусть без совести и с тем ещё характером, но ему даже на небесах равных нет. — Ну и? — поторапливал того он. — Градоначальник, я врач, а не экстрасенс. Проявите терпение, вы же немаленький уже, за восьмой век пошло, — язвил лекарь, пока его четыре руки мастерски проходились по всем точкам тела Его Высочества.— Не пойму, всё не пойму… — причитал тот. — Что не так? — сверлил взглядом его Хуа Чен. — Да так, демоны говорят кое-что, — намекнул старик, смотря исподлобья на Градоначальника. — Да — кратко сказал тот, подтвердив слухи о том, что старший дядюшка стал одним из них. — Ну, другое дело! Только все равно странно… Ни жив, но и не мёртв: сердце бьётся, кровь течет, легкие работают, темная ци есть, да внешний вид соответствует демоническому типу. Нос сухой, будь он кошкой, я бы точно сказал, что болен. — По делу говори, — рыкнул Хуа Чен. — Ну чего Вы такой злой? Не помрёт же он второй раз — шутил старик, но, почувствовав убийственную ауру Непревзойдённого князя демонов, в момент перешёл к сути, — Прогрессирующая прекахексия, саркопения, атония, анемия и местами повреждённые меридианы. Больше ничего нет — чуть помолчав тот добавил — А ну и обезвоживание, его бы отпоить хорошенько... — глянул тот на Градоначальника, но на его лице читалось недопонимание. — А теперь нормально скажи. Я тебе лекарь? И ты уверен с повреждёнными меридианами? — Ох-ох, совсем запамятовал! Если говорить проще, то организм пытается возобновить запасы сил, но откуда их брать, если извне они не поступают? Его тело поедает его самого, и поэтому мышцы слабеют, уменьшаются — протараторил старик, но недоумение с лица Хуа Чена не сползало — Ну, Градоначальник Хуа всё-таки не лекарь, могли и не заметить повреждённые меридианы. Да Вам бы самому не помешал отдых, так себе выглядите, если честно. — Как лечить? — рыкнул Сань Лан, терпение которого было на исходе. — Ну, Вы уже начали хотя бы курильницы зажигать, но этого, конечно, мало, — дедок порылся в своём саквояже, а после расставил на столе всякие скляночки, мешочки, ступку с пестиком, ещё какие-то свёрточки. Наконец тот достал маленький флакон, с мизинец длинной, а внутри розовая жидкость. — Что это? — взял в руки этот бутылёк демон, не имея и малейшего понятия, что это за подозрительная жижа. — Самое главное лекарство, — радостно протянул лекарь, уже готовя ещё какие-то снадобья. — По капле в час и ваш муженёк на ноги завтра встанет. Но предупреждаю, не больше капли, меньше — пожалуйста. Но не смейте больше! — Я похож на идиота? По три раза повторять не надо. — Да? — наигранно удивился лекарь, да отвернулся от испепеляющего взгляда Хуа Чена — Ну как хотите, мне несложно. — А с отрезанным языком тоже не сложно будет? — Ой, ну тут уже думаю появятся некоторые сложности… Благо я грамотный и писать умею!       Дедок вскоре перестал прыгать на нервах Градоначальника, а тот глаза с него не сводил, да за шаловливыми руками следил. Удостоверившись, что ничего подозрительного тот не затеял, подошёл к спящему принцу и хотел было дать первую каплю, как услышал уже бесящий дедовский смешок. — Что не так? — выпрямился Сань Лан, повернувшись к старику. — Продолжайте, продолжайте! А я посмотрю, — во всю практически беззубую улыбку растянул тот губы, а как Градоначальник вновь наклонился, добавил — Посмотрю и посмеюсь.       «Да как же ты меня заебал уже» — мысленно ругался демон а ответил по-другому: — Продолжишь умалчивать, можешь с этой убогой жизнью попрощаться. — Который раз Вы мне это говорите? Ладно, ладно, не серчайте. Вот сами лучше подумайте: как же он проглотит, подумаешь, каплю? Да и диагнозы мои забыли, а говорили, что повторять не нужно. У ящерицы кожа лучше будет, чем у старшего то! Водички, да побольше, — болтал тот, пока расставлял и подписывал готовые лекарства — Ну всё, а теперь запоминайте: это утром до восхода солнца, это до полудня, а это после полудня, это через полтора часа как дали первое лекарство, это после того как дали восемь стаканов воды, а потом, как полуденное солнце уйдёт, намажете на внутреннюю сторону запястий это, это перед сном… — указывал лекарь на каждую скляночку, пока пояснял, что к чему. Пусть на лице Сань Лана не выражалось никаких эмоций, про себя тот думал, что этот старый пердун ему просто мстит, — Пусть повторять Градоначальнику не надо, но я тут листочек с пояснениями оставлю, так, на всякий… — Это всё? — с некой надеждой спросил демон. — Нет, конечно! — обломал тот, — А это Вам. Прям щас пейте. — Старик, ты явно ошибся, — противился Хуа Чен. — Да будет Вам, Градоначальник! Как дитятко маленькое вредничаете! Мне зачем Вас травить-то? Да было б чем… Ну не суть! Вы хоть в зеркало то смотрели? Я, в первую очередь, лекарь, а потом уже вредный дед с склерозом. Не волнуйтесь, не заснёте, просто будете лучше себя чувствовать, да просто полежите, отдохните часок-другой. Если Вы в обморок упадёте, кто о старшом-то позаботиться? — пока тот болтал, попутно собирал вещички, — Если вдруг что, Вы знаете где меня найти.       Сань Лан ничего не ответил, не проводил его и, услышав за дверьми «Юху-ху, девчоночки, я иду!», метнулся к столику с лекарствами. Весь день он носился у Его Высочества, строго выполняя написанное, только то что было на помятом и, походу, погрызанном листке и то что лекарь говорил, разительно отличалось. Нервов и слов не хватит проклинать этого старика!       Заметив, что Се Ляню всё ещё холодно, как при простуде, Градоначальник приказал принести кое-что и тому уже через пару минут стало в разы теплее. Пока никакого эффекта от кучи лекарств не было и демон устало присел рядом со спящим принцем, сгорбившись, опустив голову, он выдохнул. — Гэгэ, приходи в себя скорее… Я… — не договорил он, заметив на столе свой бутылёк с неизвестной жидкостью. Совершенно нехотя Хуа Чен подошёл и залпом выпил оздоровительную водичку, да тут же пожалел — Такую дрянь надо ещё постараться приготовить!.. — негромко ругался тот, не в силах контролировать отвращение. Походив, погневавшись, вернулся всё же в кресло около кровати, да задремал, вечер уже всё-таки. Сань Лан не спал, так, лишь глаза прикрыл и всё прекрасно слышал: как потрескивают подвешенные курильницы, где кто ходит, как за деревянными ставнями воет ветер, где-то слегка колышутся шифоновые занавески, да постель шуршит.       «Постель шуршит?» — не понял Хуа Чен и, только открыв глаза, увидел пытающегося приподняться Се Ляня, который тоже заметил возлюбленного. — Сань Лан… — осевшим голос позвал его принц.