Святая

- Что заставляет тебя просыпаться каждое утро? Что такое твой день? - А ты можешь не проснуться? Или сделать так чтобы не было дня? Двое мужчин в черных рясах играют в шахматы. Деревянная потрепанная доска, местами потрескалась, но это еще более оттеняет изящество фигур, вырезанных из кахолонга и обсидиана. Я сижу на коленях так чтобы мои глаза были на уровне доски, и зачаровано разглядываю шахматные фигурки. О чем мог думать мастер, выбирая материал для них? Молочная белизна кахалонга смущает своей непрозрачностью, блеском и основательностью. В то же время туманная прозрачность обсидиана завораживает и притягивает взор. Наверно это доска с ее фигурками выглядит так же парадоксально, как и наша группа: двое мужчин в черных рясах и девушка в белой тунике у их ног. Море сегодня спокойно, оно не стало играть со мной, оно лишь грустно вздыхало, и небо серое и печальное, словно собиралось заплакать. Влажный воздух наполнился запахом трав и цветов, как оно бывает перед дождем, видимо, поэтому утренняя прогулка была такой короткой, и остаток времени до обеда мы проводим в библиотеке, где монахи играют в шахмат, а я разглядываю тончайшую резьбу, пытаясь понять, что же думал об этом мире и об этой жизни человек, создавший эти фигурки. *** - Леди, Леди… - Ле… - Лена! Да просыпайся же ты. Опоздаешь на работу. Лихорадочно подпрыгнув, хватаю простынь, чтобы прикрыть наготу. - Ты кто еще такой? - парень, трясущий меня за плечо мне явно не знаком. Или все-таки знаком? И о какой работе идет речь? Сознание медленно проясняется, на какой-то миг мне кажется, что я смотрю на окружающее меня сквозь шахматную фигурку коня, вырезанную из обсидиана. - Э… Ты, что совсем ничего не помнишь? - А есть что помнить? – стараюсь тянуть время, собираясь с мыслями. - Ну… - он кажется смущенным. Чеееерт, и что же я еще выкинула? Перед внутренним взором буйное воображение рисует жутковатые картинки, мотнув головой, отправляю их в небытие и вопросительно смотрю на мнущегося парня. - Да, пожалуй, не особо. У тебя была депрессия, ты бродила ночью по улице, мы посидели у фонтана, ты ботала что-то несусветное, временами читала стихи (иногда даже интересные), а потом… ты, кажется, уснула, - он, словно оправдывался. - А почему я раздета? И где это мы? – ситуация не то что бы сильно меня тревожила, да и паренек не походил на маньяка-извращенца, но беспокоило то, что я ничего не помню о событиях прошлого вечера. - Мы у меня. А раздета ты, потому что упала в фонтан, когда уснула. Ну и спишь ты! Как убитая. Я даже испугался сначала, но дыхание было ровное и глубокое, поэтому я принес тебя, раздел и уложил в постель, - он смущенно улыбнулся, - А ты ничего. Может как-нибудь повторим? - Что?!, - инстинктивно правая рука поднялась готовая наказать негодяя, но простыня предательски заструилась вниз, на что в его улыбке смущение сменилось ожиданием и… рука, так и не совершившая акта возмездия ринулась к ускользающим складкам простыни успев в последнее мгновенье вернуть их на надлежащее им место на моей груди. - Я про прогулку, - опасливо шагнув в сторону и утратив остатки смущенья, сказал он, - я – Мир, если ты не помнишь, Мирослав. А сейчас одевайся, а то опоздаем. Я уже почти опоздал, к твоему сведению. Я растеряно поглядела по сторонам в поисках своей одежды – огромный встроенный шкаф, низкий столик в японском стиле, несколько подушек на полу и … все. Проследив за моим взглядом, он выскочил из комнаты, затем послышались чертыханья, вернувшись, он вручил мне мои наполовину высохшие вещи, достал из шкафа джинсы, футболку, трусы и ремень, также передал их мне и вышел из комнаты. - Поторопись, я уже вызвал такси, - послышалось из-за двери. Повторять ему не пришлось. Оделась я за полминуты, связала свои пожитки в узел и вышла в прихожую, где стояли в луже мои босоножки, но выбирать не приходилось. Из квартиры мы почти вылетели, пролетели, не считая несколько этажей, и ввалились в такси. - Тебя куда? Я назвала адрес. Похоже, было раннее утро. Я так рано точно не встаю! Улицы полупусты, все прохожие одинаково полусонны - раздражены - угрюмы. Дорога заняла 15 минут, сказав «Я позвоню», он захлопнул дверь, назвал адрес и машина взвизгнув лысыми шинами, исчезла подобно джину, оставит после себя вонючее облако выхлопных газов. И что это было? Я стою у своего подъезда, тупо смотря на мокрые босоножки, которые чавкают и хлюпают, когда я переминаюсь с ноги на ногу. Отвечать как-то иначе они мне явно не собираются. Разочаровано вздохнув, плетусь домой, лифт как назло не работает – что ж пешая прогулка на пятый этаж заменит утреннюю зарядку. Так что же это было, в конце то концов? События прошлого вечера начинают медленно выплывать в памяти, но сейчас я не хочу думать об этом. Сейчас: ванна, горячий кофе и родные стены, хотя кофе, пожалуй, отложим не потом. Волосы пахнут тухлой водой, похоже в фонтане я действительно поплавала, да и паренек вроде был ничего себе. Да и ладно, будет что писать в мемуарах и рассказывать внукам на старости лет, если я смогу вспомнить что же таки было вчера вечером. - Я подумаю об этом завтра, - нервно хихикаю, вспомнив коронную фразу Скарлетт О`Хара и проваливаюсь в сон.