Что скажет Асклепий

Долгожданный, заслуженный усердным трудом и хреновым кофе в ординаторской отпуск молодого, но перспективного врача Андрея Сергеевича Князева проходил, мягко говоря, неудачно. Хотя бы потому, что почти всё время лил дождь. Уже на третий день поездки Андрею Сергеевичу стало очевидно, что на серое небо он мог бы посмотреть и дома, в Питере, и, если на то пошло, на экскурсии ходить он мог бы там же. Однако чёрт потащил его в этот город, и теперь, матеря чёрта последними словами, Андрей Сергеевич стоял в подъезде и пытался влажными пальцами отыскать в карманах промокшей куртки ключи от съёмной квартиры. Когда он нащупал в кармане неизвестную дыру, на дне которой, судя по тихому звяканью, притаились его ключи, зазвонил телефон. — Твою ж мать! — Андрей Сергеевич пристроил трубку между ухом и плечом и продолжил поиски. — Алё. Ты не вовремя, Дим. — Я тоже рад тебя слышать, — хохотнула трубка голосом коллеги. — Что, отпуск удался? — Дожди и безнадёга, аж по работе заскучал. Завтра домой поеду, пиво на диване пить и то интереснее. Андрей Сергеевич зажал ключи рукой через ткань и пополз к ним пальцами второй руки. — Если тебе от этого полегчает, то мой отпуск ещё хуже твоего, — ответили на том конце. — Что, окунь в речке мелковат? — Ты погоди язвить. Отличный окунь. Рыбалка — мечта. Грибы рядами стоят. Тётка блинами с жирнющей сметаной кормит. А потом — опа! — труп. Андрей Сергеевич подцепил тонкое металлическое колечко, но оно шустро соскользнуло с пальца, чем заставило его громко и с выражением ругнуться: — Блядь! — Во-во, — согласилась трубка, — и я о том же. Нашёлся мёртвый местный алкаш в лесу. А единственный на весь район патологоанатом уволился. В ЦРБ бардак, даже на приёмах сидеть некому. Местный деревенский фельдшер и тот в запой ушёл. Ну, ко мне и прикопались, чтоб я им труп вскрыл. Всё, говорят, оформим так, что не придерёшься, насильственной смерти там один хрен нет, судебный медик не нужен, ну что тебе стоит? — Так и сказал бы им, — предложил Андрей Сергеевич, — «Я вам колопроктолог, а не...» Подожди минутку... Ключ наконец-то попался. Андрей Сергеевич потащил его наружу, в этот момент пропищал домофон и в подъезд вошёл высокий молодой мужчина, мокрые тёмные волосы которого прилипли ко лбу и вискам. Мужчина поздоровался и направился к лифту. Андрей Сергеевич извлёк ключи и пошёл за ним, уже дрожа от холода. — На чём я остановился? — спросил у коллеги, молчащего в ожидании. — А, да. «Я колопроктолог, а не патологоанатом». — Я так и сказал, — ответил тот. — Так они не отстали, пока прямым текстом не послал. — Вам на какой? — спросил мужчина. — Девятый, — сказал Андрей Сергеевич, шагнул в лифт и попрощался с коллегой: — Ладно, Дим, давай позже созвонимся, а то у меня вода в кроссовках хлюпает. Он завершил разговор и взглянул на попутчика. Тот посмотрел на него в ответ и заметил: — А я вас здесь раньше не встречал. Лифт остановился, оба вышли на девятом. — Потому что я не местный. В отпуск приехал, квартиру снимаю. Завтра съезжать собираюсь, — объяснил Андрей Сергеевич. Мужчина кивнул: — Тогда до завтра мы соседи. И скрылся в квартире напротив.

*

В дверь звонили нетерпеливо и настойчиво. Андрей Сергеевич разлепил глаза и сощурился, опознавая светящиеся в темноте цифры на часах: половина третьего. Он подождал немного. Раздражающий звук затих, а потом задребезжал опять. Зевая и бормоча нехорошие слова в адрес незваного гостя, Андрей Сергеевич натянул джинсы и прошлёпал босыми ногами в прихожую. Заглянул в глазок, удивлённо хмыкнул и открыл дверь. За ней, в неживом свете лампы, одетый в мятые домашние штаны и футболку, стоял утренний сосед. — Можно войти? — по-школьному спросил он. Андрей Сергеевич впустил его в квартиру. — Вы ведь врач? — спросил сосед. — Я слышал утром, что вы проктолог. — А вам зачем? — насторожился Андрей Сергеевич. — Да, я врач, но не... Смесь тоски и панического ужаса проступила на лице соседа. — Помогите мне! — громко прошептал он. — Что случилось? — испугался Андрей Сергеевич. — Как вас зовут? — Андрей Сергеевич, — по привычке официально представился Андрей Сергеевич. — Выньте его из меня, Андрей Сергеевич! — Кого? Вам не психиатр нужен часом? — Зачем это? — А что значит «выньте его из меня»? Откуда вынуть? — Эээ... Нуууу... — замялся ночной гость. — Вы же проктолог, так что это по вашей части. Прямая кишка и всё такое, понимаете, да? — Аааа, — начал догадываться Андрей Сергеевич. — Вас-то как зовут? — Михаил Юрьевич. — И откуда это нечто в вашей прямой кишке, Михаил Юрьевич? — А вы не знаете, как оно обычно туда попадает? — покраснел Михаил Юрьевич. — Считайте, что я на него упал. — Что ж, бывает. Опасно падать на вещи без стопора. — Есть там стопор! — Михаил Юрьевич покраснел ещё гуще. — Я просто немного перестарался. Так вы мне поможете? — Нет, — отказался Андрей Сергеевич, — поезжайте в больницу, не стесняйтесь. — Пожалуйста! — умоляюще застонал Михаил Юрьевич. — Мне нельзя в больницу! — Да почему? Михаил Юрьевич засопел, глядя в пол: — Там мой бывший хирургом работает. Андрей Сергеевич устало потёр ладонями лицо. — Поезжайте в другую больницу, если не хотите встречаться с бывшим. — Сразу видно, что вы из большого города. Да у нас завтра же все врачи будут знать об этом! А то и весь город. И мой бывший, гондон. Пожалуйста, Андрей Сергеевич, помогите, не гневите бога! — При чём тут... какого ещё бога? — Асклепия, например. Андрей Сергеевич глупо моргнул. — Бог медицины в Древней Греции, — зачем-то уточнил Михаил Юрьевич и добавил, как будто это всё объясняло: — Я историк. Учитель истории. Детей учу. — Что же с вами делать, историк? — Андрей Сергеевич опустился на пуф. — Оно у вас там уже, наверное, как у Минотавра в лабиринте затерялось. — А вы проверьте. — Но если оно глубоко, вы поедете в больницу, обещаете? — Обещаю! — горячо закивал Михаил Юрьевич и тут же взялся за штаны. — Да подождите вы раздеваться! — поморщился Андрей Сергеевич. — Я через живот посмотрю. Пойдёмте в спальню. Благодаря задёрнутым шторам и тучам на небе в спальне стоял полумрак, хотя на улице рассветало. Андрей Сергеевич включил свет и указал на кровать: — Ложитесь на спину, поднимайте футболку. Извините за беспорядок. Сами понимаете: я спал. Михаил Юрьевич улёгся, завернул футболку до подмышек, уставился в потолок. — Постарайтесь расслабиться, — сказал ему Андрей Сергеевич, присаживаясь на край кровати. — Штаны только чуть ниже спустите. Вот так, ага. По привычке проверил, не холодные ли руки и положил ладонь на худой живот неудачливого историка. Михаил Юрьевич нервно вздохнул и стал ещё пристальнее вглядываться в потолок. Живот и грудь его были гладкими, без единого волоса. — Как долго предмет внутри? — спросил Андрей Сергеевич. — Час, может, полтора. — Сами извлечь пытались? — Да, но недолго. Сразу, как только... ну... — Я понял. С вами первый раз такое случилось? — А вы думаете, я регулярно что-нибудь в себе теряю? — Раз уж напросились ко мне в пациенты, будьте добры, отвечайте на вопросы. И не напрягайте живот. — Первый. — Михаил Юрьевич раздражённо нахмурился, на щеках пятнами проступил румянец. — Врачей специально учат задавать вопросы, на которые стыдно отвечать? — Стыд у человека в голове, Михаил Юрьевич. — Андрей Сергеевич поднялся с кровати. — Но, если я вас смущаю, ещё не поздно отправиться в больницу, потому что иначе мне придётся засунуть пальцы в вашу задницу. — Значит, вы сможете его достать? — обрадовался Михаил Юрьевич. Он встал, футболка снова прикрыла живот. — Я попробую, но ничего не обещаю, — обречённо вздохнул Андрей Сергеевич. — Вы не передумали? Михаил Юрьевич отрицательно покачал головой: — Мне нельзя с этим в больницу. Лучше минуты стыда, чем годы позора. Что, раздеваться? — Успеете ещё. Андрей Сергеевич поискал в рюкзаке, достал аптечку, а из неё — одноразовые перчатки. Подумал и выудил из-под сложенной в дорогу одежды тюбик лубриканта. Сложил всё это на тумбочку у кровати и пошёл мыть руки. Когда он вернулся, Михаил Юрьевич стоял у тумбочки и вертел в руках упаковку перчаток. — Зачем тащить с собой в отпуск перчатки? — спросил, возвращая упаковку на место. — На всякий случай. Ну, знаете, эти непредвиденные ситуации, когда в гости приходят незнакомые мужчины с необычными просьбами, — изогнув бровь широко улыбнулся Андрей Сергеевич. Михаил Юрьевич посмотрел на его улыбающееся лицо и вдруг негромко рассмеялся. И Андрей Сергеевич рассмеялся следом за ним. — Спасибо, что помогаете, — сказал Михаил Юрьевич, когда они перестали смеяться. — Я ещё ничего не сделал, но пожалуйста. Начнём? Михаил Юрьевич с тяжким вздохом взъерошил свои и без того растрёпанные волосы: — Начнём. — Тогда раздевайтесь снизу до пояса и ложитесь на левый бок. Пока ночной пациент снимал штаны и устраивался на кровати, Андрей Сергеевич надел перчатки, подвинул ближе высокий напольный светильник, подтащил ногой стул и сел: — Готовы? Верхнюю ногу согните сильнее. Между ягодиц блестели остатки смазки. — Внешних повреждений нет, — отметил Андрей Сергеевич. — Посмотрим внутри. Он щёлкнул крышечкой лубриканта. — Не тратьте на меня смазку, я много её влил, — пробормотал Михаил Юрьевич куда-то в матрас. — Боюсь, Асклепий мне этого не простит, — усмехнулся Андрей Сергеевич, размазывая гель по пальцам. Михаил Юрьевич тихо фыркнул. — Дышите, больной, а не хихикайте, — изобразил строгость Андрей Сергеевич. Михаил Юрьевич фыркнул громче. — Так, — откашлялся Андрей Сергеевич. — Сейчас я введу палец и проверю, нет ли повреждений внутри. Если всё хорошо, попробую вас чуть раскрыть, чтобы не было лишних травм, а потом подцепить предмет. Почувствуете боль — скажите. Какой, кстати, стопор у игрушки? — Яйца, — мрачно признался Михаил Юрьевич. — О. — Ничего не говорите. — Тогда я начинаю. Михаил Юрьевич сжался от прикосновения обтянутого перчаткой пальца. Андрей Сергеевич надавил, проникая внутрь, и остановился. — Постарайтесь не дёргаться и не напрягаться, — попросил он. — Давайте не будем издеваться над сфинктерами, они вам ещё пригодятся. Михаил Юрьевич несколько раз глубоко вздохнул, но всё же расслабился. — Хорошо, — похвалил Андрей Сергеевич и ввёл палец, успокаивающе бормоча себе под нос: — Люблю послушных пациентов... Так, здесь у нас тоже всё в порядке. Михаил Юрьевич выдохнул чуть громче, чем раньше, однако на вопрос, больно ли ему, отрицательно промычал. Игрушка нашлась, когда палец больше чем на две трети погрузился в прямую кишку. Андрей Сергеевич ощупал основание фаллоимитатора и попробовал зацепить: — Ну что ж, Михаил Юрьевич, добавим ещё один или два пальца, иначе разрывов не избежать, да и ухватить будет проще. Согласны? — Да, — со страданием в голосе ответил Михаил Юрьевич, притянул к себе подушку и спрятал в неё лицо. Андрей Сергеевич долил смазки и протолкнул ему в анус два пальца. Посмотрел, как там больной: больной лежал, сжимая в кулаке наволочку. — Всё хорошо, — подбодрил Андрей Сергеевич, осторожно раскрывая его, — вы отлично справляетесь... Сейчас введу третий, потерпите, я понимаю, что это не самая приятная процедура. Михаил Юрьевич угукнул в подушку и до треска стиснул ткань несчастной наволочки. Футболка его давно задралась, на обнажённой пояснице выступил пот. — Вот так, — сказал Андрей Сергеевич, вставляя пальцы, и потянулся рукой к его животу. — Теперь давайте попробуем спустить игрушку пониже. Мне нужно будет надавить вам на... Что!.. О. Михаил Юрьевич резко отпустил подушку и схватил протянутую руку, но было уже поздно. — У вас эрекция, — туповато констатировал Андрей Сергеевич. — Блядь! — простонал Михаил Юрьевич. — Простите. Только не думайте, что я маньяк какой-нибудь! — Тихо, успокойтесь, — пришёл в себя Андрей Сергеевич. — И расслабьтесь, а то вы мне от напряжения пальцы раздавите. Михаил Юрьевич ойкнул и тут же задышал, вновь расслабляя мышцы. — Не переживайте вы так, — утешил его Андрей Сергеевич. — Я бы сказал, что эрекция даже нормальна, когда вас практически трахают пальцами. Михаил Юрьевич издал звук, похожий на истерический писк. — И как, по-вашему, мне должно помочь то, что вы сказали? — спросил он, снова прячась за спасительной наволочкой в голубой цветочек. Пришла очередь Андрея Сергеевича стыдливо извиняться. — Ваши пальцы всё ещё у меня в заднице, — напомнил ему Михаил Юрьевич. — Да, да, сейчас! — спохватился Андрей Сергеевич. — Давайте уже конч.. то есть закончим с этим. Он положил ладонь на влажный от пота живот Михаила Юрьевича, аккуратно избегая соприкосновения с его так и не опавшим полностью членом. Нащупал игрушку и направил к выходу, одновременно стараясь подцепить её внутри тела, при этом всё время задевая пальцами небольшой бугорок на стенке кишки. Михаил Юрьевич тихо всхлипнул. Дело шло медленно. Наконец игрушка спустилась достаточно низко. Андрей Сергеевич вынул пальцы и снова ввёл — на этот раз указательный и большой — и смог ухватить присоску-основание. Михаил Юрьевич застонал, глуша звук подушкой, и Андрей Сергеевич извлёк из его ануса сначала мошонку с присоской, а затем и весь искусственный член. — Крови нет, повреждений нет, — сказал Андрей Сергеевич, осмотрев дилдо и отверстие, в котором только что побывала эта игрушка. — Поздравляю! Можете одеваться. Он отвернулся и взял с тумбочки валявшиеся там салфетки, расстелил несколько, положил на них извлечённый предмет, со щелчком стянул перчатки и бросил их туда же. Всё это время на Михаила Юрьевича он не смотрел. — Можете воспользоваться ванной, если вам нужно, — предложил не оборачиваясь. Михаил Юрьевич собрал вещи. Молча постоял у Андрея Сергеевича за спиной. — Спасибо, — произнёс негромко. — Послушайте, а если я предложу вам, ну... У меня есть шанс, или я вам неприятен? — Обычно я не сплю с пациентами, — так же тихо ответил Андрей Сергеевич. — Вы в отпуске, и я не пациент, — усмехнулся Михаил Юрьевич. Андрей Сергеевич медленно повернулся к нему: — Думаю, я уже с самого начала поступил непрофессионально. — Ну надо же. Расскажите мне, — шепнул Михаил Юрьевич, подходя ближе. — Я полез больному в прямую кишку, хотя обязан был отправить его в больницу, — улыбнулся Андрей Сергеевич. — И всё? — У меня не получилось ему отказать, потому что он понравился мне ещё при первой встрече. — Ого. Вообще-то вы ему тоже тогда понравились. А дальше? — Я захотел этого больного. — А потом? Андрей Сергеевич приподнял бровь: — Потом я, вероятно... согласился заняться с ним сексом? — Ужас. — Что на это скажет Асклепий? — спросил Андрей Сергеевич. Михаил Юрьевич положил ладонь ему на шею, привлёк к себе: — Пусть просто заткнётся.

*

Андрей Сергеевич лежал, задумчиво перебирая пальцами спутанные волосы своего ночного пациента. Тот завозился, пробормотал сонно: — У тебя такие приятные руки. И ловкие. Наверное, ты специалист по извлечению из людей разных штук. — Неа. Я не проктолог, как ты обо мне подумал, и даже не хирург. Я терапевт. Михаил Юрьевич рассмеялся: — А не думал переквалифицироваться? Потому что мне понравилось. — Нет, спасибо. Надеюсь, ты — единственный случай в моей практике.