safe and sound

      Раньше Юнги любил этот город. Он любил высокие многоэтажки, которые были полны высокомерия и гордости из-за своего роста, он любил вечно недовольных людей, всегда преграждающих ему путь, мурчащих и мягких котов, успокаивающих в самые трудные минуты жизни; он любил даже чёртову школу, с которой связано действительно много плохих воспоминаний.       Раньше Юнги любил этот город. Особенно очаровывали багряные закаты, которые, словно кровь, разливались по небу и румянили облака, превращая их в разноцветную вату, изо всех сил стараясь уберечь землю от солнца хотя бы ночью.       Раньше Юнги любил свой дом, потому что там его кто-то обязательно ждал. Он всегда стремился как можно быстрее попасть домой, ведь глупые дружки не могли достать его хотя бы здесь, ведь здесь он был в безопасности, ведь здесь была его семья… Вечно бурчащий на кого-то в новостях отец, мать, которая всегда обрабатывала его раны после неудачных драк, давала кусочек апельсинового пирога и нежно трепала по макушке, говоря не вешать нос. Дома его ждал младший брат — пугливый и тихий Чонгук, за которого Юнги был готов порвать любого. У Юнги был дом — тёплый и уютный, и он любил их небольшую квартирку на пятом этаже. Ему нравилась старая, всегда ворчащая плитка и шкаф-волшебник в комнате (своё название он получил из-за вечно теряющихся вещей, которые Юнги, кстати говоря, так и не вернул на место). Ему нравилось чувство безопасности и спокойствия.       Но он ведь уже давным-давно утратил это непостоянное чувство.       Юнги уже забыл те дни, когда мог быть счастлив. Теперь вместо дома — руины, а вместо спокойствия и безопасности — тревога и боязнь сомкнуть глаза. Потому что мир с каждым днём становится все опаснее, он исчезает, а значит совсем скоро все его обитатели канут в бездну вместе с ним. Остались лишь крах и боль.        Юнги не знает в какой момент всё самое родное и близкое стало чужим; когда он потерял всё, чем когда-то дорожил: семью, друзей, даже первую любовь, с которой им пришлось расстаться. Теперь у него есть только Чонгук. Его младший брат, который всегда тянется к нему, идёт за ним, несмотря ни на что; его уже потерявший страх брат, вечно смотрящий на Юнги внимательным и грустным взглядом, словно всё ещё пытающийся найти в нём частичку живого…       Но Юнги давно уже мертв.       Теперь вместо него человек, который полагается только на себя и на свои принципы. Юнги шумно выдыхает, стискивая зубы. Он не знает, сколько времени прошло, но уверен на все сто процентов: твари обязательно полезут сюда. Только надо подождать. С каких это пор люди стали восприниматься как твари? Мин не знает ответа на этот вопрос, но в связи с нынешнем положением в стране, когда вирус поглотил всех настолько, что уже непонятно, где на самом деле человек, он уверен лишь в одном — этим тварям в людских масках нельзя доверять.       Парень настолько уходит в раздумья, что всё-таки теряет бдительность на несколько секунд. Внезапно он замечает злобное существо, идущее прямо на него.       Тварь, осторожно и медленно ступая по земле, не отводит пристального и голодного взгляда от Мина. Видимо, это женская особь. Белое платье с длинными, почти до кончиков пальцев, окровавленными рукавами местами порвано, а ноги босы. Её иссиня-чёрные волосы сливаются с таким же оттенком кожи, а рот широко открыт. Юнги чувствует, как всё холодеет внутри, но не сдвигается с места, а тварь всё приближается. Она всё так же смотрит своими водяными глазами, улыбается и наконец бросается на человека в надежде получить сегодня долгожданный обед. Но Юнги не сдаётся просто так. Он пообещал себе, что будет сильным и неважно, что это «чудовище» было когда-то человеком. Он без сожаления замахивается своей катаной, срубает голову с плеч злобного и голодного существа, чувствуя, как кровь брызжет ему на лицо.       Тварь убита. Тварь мертва.        Внезапно Юнги обнимают заботливые руки, и он узнает Чонгука, что испуганно спрашивает: — Хён, что случилось? Чонгук смотрит на него испуганными глазами, пытаясь понять, что произошло, но Юнги не произносит ни слова. — Что произошло, Юнги?       Тот снова не отвечает, но отстраняется, заглядывая Чонгуку в глаза. Юнги до сих пор продолжал видеть в Чонгуке ребёнка, хотя тот уже давно им не являлся. Но воспоминания о детстве всплывали в голове Мина яркими болезненными красками каждый раз, когда он смотрел в эти невинные глаза. — Ты убил её? — спрашивает он, указывая на очередной труп. — Мне ничего не оставалось, кроме как сделать это, — просто отвечает Юнги, теперь уже отпихивая брата и проходя вперёд. Дрожащими пальцами ему всё же удаётся вытащить из кармана смятую пачку сигарет. — Когда-нибудь ты всё поймёшь. Поймёшь, что я делаю это ради нас. Чтобы мы выжили. Ты, я и наши люди. Мне всё равно, кем когда-то была эта «тварь». Я всего лишь хочу, чтобы мы не стали следующими. Понимаешь?       Чонгук задумчиво кивает, крепко обвивая старшего за талию, и утыкается носом тому в шею. Он делал так и раньше, когда его мучили кошмары, а старший был единственным, кто всегда готов был быть рядом и защищать. — Я всегда буду рядом, — обещает Юнги, ласково перебирая пряди Чонгука, так сильно напоминающие ему вороньи перья. Младший улыбается, сильнее прижимаясь к Юнги. — Я верю тебе, — на самом деле Чонгук понимает, что старший не всегда сможет быть рядом, но пока он с ним — ему ничего не страшно. И даже если эти мгновения короткие и недолгие, он всё равно будет бережно хранить их в памяти как самое драгоценное и важное. ***       У Тэхена дрожат руки, а горло сковывает мучительным спазмом. Он осматривается по сторонам, пытаясь услышать хоть какие-то посторонние звуки в этой могильной тишине. «Наверное, здесь когда-то жили люди» — думает про себя Тэхён, осматривая разбитые витрины и щурясь от слабого света фонарей.       Тэхён чувствует себя незащищённым мальчишкой, который оказался в каком-то ужасном триллере, а вокруг ни души. Существует лишь разгромленный город и угнетающая тишина, вызывающая сильную головную боль. Он пытается воспроизвести в голове какие-то отрывки своей былой жизни, но ничего не получается. Возможно, когда-то у него был дом или семья. Тэхён ничего не помнит и от этого ещё страшнее. Ему страшно, потому что он не знает, что случилось с близкими (если они конечно были); потому что он здесь совершенно один и никто, скорее всего, не рискнёт ему помочь.       Этот мир опасен. Этот мир удивителен.       Тэхён тяжело вздыхает, стараясь игнорировать навязчивую вонь, что пропитала это место. Надо бы придумать какой-то план, надо бы понять, что делать Техёну дальше, но мозг на отрез отказывается воспринимать эту ситуацию всерьёз. Может, стоит немного успокоиться? Немного подумать? Или хотя бы оглянуться вокруг и может быть попытаться вспомнить, где он и почему?       Но времени на раздумья нет. Протяжный, гулкий вой, исходящий с разных сторон разрушенной улицы, заставляет Техёна испуганно вздрогнуть. Вой усиливается, а в темноте уже виднеются силуэты. Внезапный порыв ветра будто служит сигналом: «Беги!». И Техён срывается с места.       Он слишком поздно привык к этой реальности. Слишком поздно осознал.