Шарф

Все было так странно. Кто бы мог подумать, что это может случиться, но Ино и впрямь собиралась поцеловать его. Конохамару сидит на жестком полу, подвернув под себя ногу, опирается одной рукой на собственную лодыжку и ждет. Ждет, затаив дыхание. Он безрассудно радуется тому, что сможет прикоснуться к любимой, сможет поцеловать ее. Он так долго и так часто мечтал об этом. Но теперь. Теперь, когда момент настал, Конохамару не знает, с чего начать. Он понятия не имеет, как нужно целоваться. Что должно быть еще, кроме прикосновения губ? Нужно что-то сказать? Может, как-то по-особенному закрыть глаза? Или… надо как-то дышать специально? Неизведанная наука кажется слишком сложной. Поэтому он просто врезается своими губами в губы Ино и замирает. — Ты ни с кем раньше не целовался, да, Хома? — она чуть отстраняется, удерживая его голову в своих ладонях. В ее глазах искрится удивление пополам с весельем. Кажется, что она рассматривает его лицо целую вечность. — Думаю, что ни с кем. Ну да. Явно. Ты же все делаешь неправильно. Она резко переводит взгляд на его губы, задержавшись там на долгие-долгие секунды, и от этого у него внизу живота сводит мышцы. Тугой сладкой судорогой, от которой по ногам слабыми афтершоками дрожь. Отвлекаясь на ее подколы, Конохамару стоически ждет. Сдавливает пальцы на коленях до противного жжения. Не признаваться же, что она права, что он и правда ни с кем раньше… не… никогда… просто… ему же совсем не хотелось. С раннего детства в его жизни была только одна важная цель — стать достойным соперником Наруто. Для этого юный Сарутоби упорно тренировался, пропадая на полигонах и устраивая незаконные соревнования на своем курсе академии. Без конца нарывался на тех, кто сильнее, чтобы проверить свои навыки. Получал нагоняй, проигрывал и снова пытался. Разве тогда ему было дело до девчонок? Потом хотелось пережить постцукуемный ад. Привыкший за свою недолгую жизнь к потерям близких, вкусивший боль и страдание одиночества, Конохамару не сразу пришел в себя, но по меркам остальных — довольно быстро очнулся. И стал помогать искать потеряшек. На девчонок даже не смотрелось. Ну какие девчонки, когда нужно спасать мир? Вокруг него конечно все время кто-то был. Моэги, Ханаби, Юки… Конохамару замечал, что они меняются, становятся другими… но они были только друзьями. Такими же друзьями, как мальчишки. Ни одна из знакомых и незнакомых девочек не трогала его сердце. Ни к одной не хотелось прикоснуться. Или поцеловать. Потому к семнадцати годам он даже представления не имел, как все это делается. Пока в его жизни не случился тот разговор с Ино на миссии. За три недели они так и не вышли на след потеряшки. Конохамару злился и не понимал, почему его командир вела себя необычно. На той миссии он большую часть времени проводил, выискивая пьяную в хлам Яманаку по разным злачным местам. Она утверждала, что это такое прикрытие. Он же знал, что она пьет, так как в очередной раз поругалась с Шикамару. Время зализывало раны. Время помогало людям привыкнуть к реальной жизни, вспомнить, как было ДО цукуеми, осознать, что иллюзии не делают человека счастливее, потому что плата за такое недолгое счастье — жизнь. Время причесывало самые лохматые судьбы, подбрасывая задачки, требующие решения, окунало в суету будней и вынуждало жить. Время наводило порядок. И Конохамару казалось, что Ино тоже оживает. Совместные миссии с ней выпадали все реже. Он знал, что ей не дают других заданий, кроме розыска потеряшек, знал, что у Ино есть другой источник дохода, позволяющий пренебрегать основной работой шиноби. И когда Ино встречалась ему на улице, Конохамару думал, что время помогло ей справиться с болью. В Конохе она была совсем другим человеком. Но на миссиях все менялось. Ино переставала притворяться. Она напивалась, буянила и нещадно гоняла младшего товарища по разным поручениям. В тот вечер они должны были отправиться по найденному следу, чтобы проверить добытую информацию. Сначала ждали вечера, потому что днем было небезопасно. Потом обговаривали новую легенду. Потом Ино захотела поесть и выпить. Ближе к ночи, стало похоже, что она вообще не собирается уходить. Конохамару впустую взывал к ее разуму, к чувству долга, к состраданию. Сильно пьяная Ино сидела у костра, укутавшись в свое одеяло и залпом пила из фарфоровых бутылочек. Молча. Ритмично. В тот вечер растерянный и обеспокоенный, Конохамару не смог придумать ничего лучше, чем взять своего командира «на слабо». Поспорить, что ему, Конохамару, удастся найти потеряшку раньше, потому что он талантливее и умнее. Поначалу казалось, что она не реагирует, но самодовольное «Я обязательно напишу в отчете, что поиск производил самостоятельно, тогда меня наконец освободят от такого горе-командира, как ты» допекло казавшуюся равнодушной Ино и она купилась. Обрадованный, он хотел потребовать в качестве приза что-то типа воздержания или полного отказа от спиртного, ну, или другую правильную вещь, но Ино опередила его, поставив на кон то, о чем безответно влюбенный Конохамару до той минуты мечтал только втайне. Во время миссий он прогонял из головы даже слабые намеки на собственные чувства, запрещал себе засматриваться на свою напарницу, заботиться о ней сильнее, чем обычно, Нечаянно прикасаться к ней. Он нещадно упрекал себя за малейшую слабость, глупость, двусмысленность. Требовал внутренней дисциплины и холодного расчета. Истязал себе физическими тренировками на пике влечения. А потом видел во снах ярко и красочно все свои потаенные желания. Видел, как приближается к Ино ближе допустимого, как берет ее за руку, как смотрит ей в глаза, как приглаживает растрепанные волосы. Все остальное было как в тумане, но именно от этого непонятного «дальше» низ живота сводило, а член каменным бруском тяжелел в штанах. По окончании миссии, вернувшись домой, он представлял все это снова и снова. Но теперь видел каждую упущенную возможность в другом свете. Позволял себе мечтать. Доводил фантазиями до такого состояния, что при любом случайном упоминании Ино кем-то из знакомых начинал вести себя как нашкодивший ребенок. И чаще обычного спускал накопившееся напряжение в душе. В тот раз, разозлившись на «мелкого придурка Хому» Ино пообещала научить «бестолокового помощничка и самого непопулярного парня Конохи» целоваться. Когда она выпалила это, тыча ему в грудь пальцем, Конохамару не смог отказаться. Он словно онемел. Испуганный собственной радостью, он не смог открыть рот и предложить другой вариант. Обнадеженный пьяной бравурой, не смог избавиться от надежды, что Ино и правда готова поцеловать его, нужно лишь быстро выполнить свою работу. Они пожали руки, испепеляя друг друга взглядом, кивнули, скрепляя свою решимость, и разошлись в разные стороны: Ино — спать, а Конохамару — искать. После того спора он не спал трое суток, но выследил потеряшку. Привел ее к Ино, предвкушая, как потребует отдать должок, и понял, что трезвая и злая Яманака ничего не помнит. Совершенно. На самом деле не помнит, без притворства. Получив потеряшку, Ино сделала ровно то же, что и всегда: отсканировала воспоминания девушки, выявила триггерную точку, стерла ее, чтобы не было проблем с возвращением в Коноху, затем погрузила потеряшку в транс и отправилась в обратный путь. Так же, как и всегда Ино не сказала Конохамару «Спасибо» за отлично выполненную работу, не похвалила шустрого напарника и уж тем более не заикнулась о выигрыше. Он ждал разговора всю неделю на обратном пути в Коноху. Ждал во время ночных стоянок, ждал, когда они шли по берегам рек, ждал, когда потеряшка скрылась за дверьми кабинета Ибики Морино, но довольно потираяющая ладони Ино лишь предложила вместе пойти в башню хокаге за оплатой. Все эти дни он ждал напрасно. В ту минуту Конохамару сильно разозлился. Придумывал план мести, предвкушая, как заставит клятвопреступницу просить прощения. Потом успокоился, решив, что заберет свою награду так или иначе. Он перестал брать длительные и удаленные миссии, присматривая за Ино, следил, чтобы у нее все было хорошо. Все время попадался ей на глаза: на улице, в магазине, регулярно шастал мимо ее дома вместе с друзьями. Он делал многозначительное выражение лица, но Ино не реагировала. Лишь однажды она прогнала его, сказав, что он уже достал со своими шуточками, и пообещав отлупить его, если еще раз увидит. Неисправимый оптимист по жизни — Конохамару почти отчаялся выбить должок. Последняя совместная миссия была отличным шансом, чтобы призвать недобросовестную спорщицу к ответу, но все не задалось с самого начала. И погода, и сложная цель, и странное настроение Ино — все это, помноженное друг на друга, рождало в душе нехорошее предчувствие. Конохамару изо всех сил старался снять негатив, но Ино словно не замечала его стараний. Грубила, гоняла по разным поручениям, насмехалась. Как тут было помнить про ее день рождения? Конохамару едва успел порадоваться, что они дружно съели вишневый пирог, разработали какой-никакой план и обходились малым количеством выпивки, как первый случай привел к беде. В тот момент, когда Ино встретила Шикамару с невестой в придорожном трактире, все пропало окончательно. Глядя на задыхающуюся от теневых пут Ино, поздно было сожалеть о своих решениях. Конохамару должен был прикрыть ее, но допустил оплошность. Правда, просчитать вероятность случайной встречи с человеком, из-за которого Ино не могла вернуться к нормальной жизни, было нереально. Однако все странным образом обошлось. И самым странным была помощь Темари. Но во второй раз — у древа — Конохамару чуть было всерьез не потерял Ино. Кажется, только тогда он и понял, насколько все сложно. Если просто мысль о том, что Ино может умереть, перемалывала все внутренности в фарш, если любой ее обидчик становился законной жертвой, безотносительно наличия или отстутсвия приказа, если пропадала жалость к себе и инстинкт самосохранения отступал перед лицом превосходящих сил врага, не нужно было быть самым умным, чтобы понять — Ино стала ему дороже жизни. И потерять ее было равноценно собственной смерти. А он никак не хотел допустить ни того ни другого. И потому сражался, не жалея себя, чтобы добраться до заваленной землей и ветками Ино. Чтобы спасти ее. В тот день он молился так отчаянно, как никогда в жизни. Молился, предлагая богам в дар все самое ценное, что у него есть. Обещал простить этот дурацкий долг. Обещал отойти в сторону и не мешать. Обещал сделать, что угодно, только бы Ино осталась в живых. Он перемежал свои обещания угрозами. Клялся, что уйдет в отступники и будет самым ужасным злодеем, похлеще Мадары. Кричал, что чертовы ублюдки на небесах и так отняли у него всех дорогих людей. Проклинал судьбу и свою жизнь, в которой словно не предусмотрен раздел с личным счастьем. Лежа в одиночестве на заваленной трупами земле, Конохамару не сразу понял, что ему повезло выжить, но когда осознал, первым делом кинулся к Ино. Дорога домой заняла чуть больше суток. Все это время он нес Ино на руках, бережно поправляя ее сломанную ногу во время кратких остановок и делясь с ней чакрой, которой у самого было мало. Он боялся не успеть. Боялся потерять. Он добрался до госпиталя едва живой от усталости. Стоял рядом с операционной, сминая в руках свой хитай-ате, и ждал. В те часы он не вспомнил ни одной молитвы, ни одного проклятия. Просто ждал, как ждут смертельного приговора, уверенный, что в случае неудачи ему достанет сил заплатить за свои ошибки. А потом, после вереницы образов, промелькнувших в коридоре, проплывших как в тумане слов Сакуры, что у Ино все хорошо, что ей нужен покой и долгое восстановление, что она непременно будет жить, — Конохамару сполз по стенке и уснул. Он не отходил от постели Ино много дней. Сакура гнала его домой, но он тайком пробирался через окно, падал рядом с кроватью на колени и просто смотрел. Смотрел, как поднимается дыханием грудь. Как равномерно чертится кривая сердцебиения. Как капля за каплей в измученное тело возвращается жизнь. Смотрел, пока не потерял сознание от слабости. А теперь Ино, живая и здоровая Ино, сидит с ним рядом, дразнит, шутит и обещает научить целоваться. Дразнит, точно зная, что наутро ей сотрут память. И Конохамару не может понять, отчего так больно сжимается сердце — от долгожданной радости или от предстоящей боли. — Ты такой неуклюжий и грубый, как будто никогда не видел, как люди целуются. Неужели даже в кино не ходил? — Ино все еще держит его голову в своих руках, переводя взгляд с губ на глаза. Она улыбается и щурится, словно решает в уме какой-то важный вопрос. — Что ж, видимо, мне придется объяснять тебе все с самого начала, так сказать, с самых азов, как будто мы на лекции в Академии Ниндзя. Хм… Думаю, это будет забавно. Отпускает его и немного сдвигается назад. Поправляет прическу, убрав выпавшие локоны в длинный хвост на затылке. Расправляет края своей пижамы. Осматривается. Привстает и приглашающе протягивает руку, указывая на место у стены. — Садись сюда и обопрись спиной. Возможно, твое обучение займет чуть больше времени, чем я планирую. В любом случае, не хочу, чтобы назавтра ты рассказывал всем, какой плохой у тебя командир, раз довел до защемления нервов или грыжи. Конохамару покорно пересаживается, укладывает ноги в позу лотоса и опирается руками в пол. Улыбается слегка, пропуская от неожиданности короткий смешок, представляет, как рассказывает всем, что у него болит спина после неудачного урока поцелуев, и тут же улыбается шире. Удон наверняка потеряет наконец свою челюсть, а Моэги — дар речи. Быстрые образы, порождаемые воображением, приятны и подначивают ответить шуткой. — Все и так знают, что ты ужасный человек, Яманака. Разве не ты заставила первый курс академии убирать во дворе все опавшие листья, требуя, чтобы тебе дали точный ответ о том, сколько всего их было? Вроде как в деревне Листа все листья на счету? Думаешь, такое можно забыть? Или тот раз, когда две девушки на мосту поругались, потому что ты одной из них подарила яблоко со словами «самой красивой девушке Конохи»? Эти двое кстати до сих пор не разговаривают. А еще ты переносила свое сознание в разум старейшин и рассказывала потом всем, что Кохару безответно любит Хомуру и злится на него за недогадливость. Ты же помнишь, как… — Ладно-ладно! Я поняла тебя! Получается, что сейчас самое время исправить эту ужасную репутацию. — Ино бьет ребром ладони по торчащим коленкам и указывает Конохамару выпрямить ноги. Седлает его бедра, словно наездница, и тут же приступает к делу. — Меньше слов, Хома. Пока что не закрывай глаза. Смотри и повторяй. Облизывает языком свои губы, оставляя их слегка приоткрытыми. Высовывает розовый кончик языка и обводит им контур рта. И Конохамару честно пытается все сделать точь-в-точь. Старается не обращать внимание на то, как начинает припекать легкие от внезапно горячего воздуха, как по телу волной разливается странная слабость, как становится тесно в брюках из-за болезненно быстрой эрекции. Ино сидит на его ногах, как если бы она выиграла в спаринге, но ощущения совершенно другие. Потеря контроля над собственным телом и нежелание сопротивляться оглушают. — Теперь смотри: возьми свой палец, можно указательный, легонько зажми его между губами и попробуй втянуть вот так в рот. Смотри, как я делаю. Потихоньку. Не так быстро. Нет, стоп. Не так. Хома, черт побери, куда ты с такой силой тянешь? Собираешься во время поцелуя съесть лицо своей девушки? Стоп. Я говорю хватит. о, Боже! Дай сюда! Она обхватывает губами его палец, легонько посасывает, выглаживая изнутри языком и отпускает. Кивает, спрашивая без слов, понял ли, и подносит к его губам свой палец. — Попробуй мой. Конохамару чувствует, как внутри все начинает плавиться. Желание прикасаться, целовать все ее тело, желание сделать с ней что-то большее, чего он даже не понимает, — сжигает. Ее объяснения превращают кровь в кипяток. Ее наглядная демонстрация и предложение попробовать раскачивают сердце до запредельного ритма. Конохамару прикрыл глаза и обхватил губами палец Ино. Такой тонкий, холодный, он все еще был влажным и хранил вкус ее рта. Его губы сомкнулись чуть сильнее, а язык сам собой потянулся вперед, чтобы прикоснуться. По рукам прокатилась легкая дрожь. Несколько секунд он с упоением целовал этот палец, закрыв глаза от удовольствия. — Отлично. Так намного лучше. Теперь тренируйся на своих. Ино отдернула свою руку и вернула Конохамару его собственную ладонь для закрепления навыков. Целовать свои пальцы было неприятно. Но Ино смотрела. Смотрела пристально. В ее полуприкрытых глазах было странное выражение. И Конохамару делал то, что сказано. — Так, дальше. Раскрой ладонь. На внутренней стороне в самой серединке поставь мысленно точку. А теперь прикоснись к ладони приоткрытым ртом и попробуй вылизать эту точку. Конохамару немедленно уткнулся носом в свою руку, беспомощно причмокивая и съезжая с нужного места. Ино закатила глаза, словно мысленно проклинала судьбу за ученика-бездаря. Отобрала у Конохамару несчастную ладонь и показала, как нужно. В ту секунду, как ее язычок прикоснулся к чувствительной серединке, бедра Конохамару первый раз дернулись навстречу Ино. От запоздалой попытки сдержаться судорога прошила все тело. Испуганный собственной реакцией, он замер, ожидая нагоняя. Но Ино лишь продолжила урок, показывая, как правильно. Она проводила широким языком, дразнила самым кончиком, прихватывала губами и отпускала… снова и снова… — Ино… — он умоляюще прошептал ее имя, потянулся головой вперед в непреодолимой потребности почувствовать ее губы на своих губах. — Нет-нет. Сейчас твоя очередь показать мне, как ты понял, — она протягивала ему свою раскрытую ладошку, прямиком к блестящим от влаги губам. — Повторяй за мной. Ино вновь поцеловала его ладонь и стала водить языком по мягкой середке. Каждым движением она пускала ток через все его тело. В пояснице ломило от накопившегося напряжения. Конохамару стал целовать ее ладонь в ответ. Нетерпеливо, жадно вылизывал тонкую кожу, прихватывал губами фаланги большого пальца, припадал к запястью, почти не замечая, как Ино прекратила свою демонстрацию и внимательно наблюдает за ним. Как темнеет ее взгляд, все чаще застывающий на его губах. Как тяжелеет ее дыхание, прорываясь частыми выдохами. Она забрала свою руку, когда Конохамару двинулся к сгибу локтя, вырисовывая кончиком носа узоры на нежной коже. Прижала к себе, словно хотела защитить, и приказала торопливо: — Теперь потренируйся на себе. Она встала и отошла к столу, на котором стояла вода. Выпила залпом стакан, утерлась рукой, повернулась и посмотрела на растерянно сидевшего на прежнем месте Конохамару. — Делай, что тебе говорят! Иначе урок будет окончен. Она зачем-то стукнула кулаком по столу. Конохамару было плохо видно выражение ее лица, но тон ее голоса был однозначно раздраженным. Целовать свою ладонь было еще более противно, чем целовать свой палец. Но Ино смотрела… — Какой же ты неумеха, честное слово! Ну вот как ты собираешься учиться, если совсем не слушаешь, что тебе говорят! Она почему-то злилась. Прикрикнула на него, продолжая стоять у стола. Отчитывала в лучших традициях преподавателей академии, даже слова были те же самые. Конохамару откинул голову назад, упершись макушкой в стенку. И улыбнулся. Видимо, на этом обучение можно считать оконченным. Своей бестолковостью он все испортил. Но несмотря на все, этот урок останется самым дорогим воспоминанием в его сердце. Ино все еще стояла у стола, уперев руки в боки. Конохамару любовался ее воинственным настроем, жалея лишь о том, что все так быстро закончилось. Противная резь полосовала живот сожалением и в груди появилась странная тяжесть, но он не собирался показывать свои чувства. Зачем они нужны человеку, которому через несколько часов сотрут память? Зачем они нужны Конохамару? Чтобы потом сходить с ума? — Прости. Ты права. Я совсем не знаю, как нужно правиль… Услышав тихое извинение, Ино вернулась на свое место на бедрах Конохамару. Села немного иначе, чуть ближе, чем раньше. Ее грудь почти касалась его груди. Одной рукой обхватила его лицо, опасно сблизившись с ним, другой взяла его ладонь: — Еще раз. Смотри: губы приоткрыты, язык расслаблен, во рту нет лишней слюны — поцелуй должен быть влажным, а не мокрым. Запомнил? — она показывала на свои губы, язык, брала в рот его указательный палец, посасывала и отпускала. Конохамару ничего не слышал из ее объяснений — весь он сосредоточился на тех ощущениях, которые превращали тело в жидкий огонь. Смотреть на то, как Ино облизывает его палец, как ее губы смыкаются вокруг него, как тепло ее рта обволакивает - было выше его сил. Ее дыхание сбивалось на шумное, ее глаза блестели в ночи странным блеском, ее губы были горячими и настойчивыми… — Ино… Конохамару едва поймал свой стон, всхлипнув ее именем, когда она чуть поелозила, усаживаясь на нем поудобнее. Она точно знала, что нужно делать, чтобы его тело откликалось на ее ласки. Смотрела, прикасалась, целовала так, что перехватывало дыхание, а сердце выламывалось сквозь ребра. Она игралась, а он умирал от накатившего счастья. — Думаю, этого тебе хватит. Казалось, что она всерьез желает ему смерти, иначе почему отбросила его руку, почему отодвинулась, почему перестала смотреть на него своим непривычно тяжелым взглядом? Она попыталась встать, но Конохамару успел поймать ее и вернуть обратно. Его ладони обхватили тонкую талию, удерживая раздраженную Ино на месте. Она не вырывалась, не ругалась — просто сидела и ждала. — Не уходи… Пожалуйста… — он судорожно искал слова, причины, разумные доводы, чтобы удержать Ино еще хоть немного. Чтобы продлить свою сладкую пытку. — Как насчет экзамена? Не хочешь проверить, все ли я верно запомнил? Он пытливо смотрел в ее глаза, перебегая взглядом с одного на другой. Внутри все горело от возбуждения, рамки и условности плавились в потребности быть ближе. Единственное, чего ему хотелось, — ее прикосновений. Почувствовать, как она провела ладонью по его щеке, положила руки ему на плечи… как ее дыхание теплым мазком ложиться на его кожу за мгновение до поцелуя. — Нам лучше закончить сейчас. Мы оба пожалеем, если продолжим, Хома, — Ино грустно улыбнулась в ответ. В этот раз она долго смотрела, не отводя взгляд. Словно теперь ей нужны были причины, чтобы уйти. Смотрела и не находила ни одной. Минутой спустя, она положила ладонь ему на щеку и продолжила: — точнее, пожалеешь только ты. Конохамару повернул голову и уткнулся губами в ее ладонь. Он целовал ее горячим ртом, целовал отчаянно, словно в последние секунды жизни. Целовал, пока она позволяла. Пока она все еще помнила его. Ино смотрела и не отнимала своей руки. Казалось, что она колеблется, что в ней идет какая-то борьба, и Конохамару торопливо выпалил: — Мне все равно. Я не боюсь пожалеть о том, что сделал. Я не жалею и никогда не буду, если ты… Я хочу быть с тобой. Ино! Я … — он захлебнулся страхом, как водой. Не смог договорить, испугавшись оттолкнуть своим признанием. Испугавшись услышать четкий отказ. — Глупенький… Она улыбнулась в ответ, взъерошила его волосы и сама потянулась поцеловать. Положила обе ладони ему на щеки и притянула к себе его голову. Первое, самое легкое прикосновение ощущалось взмахом крыльев бабочки. Конохамару прижал стройное тело ближе, словно пытаясь впечатать в себя, забрать себе. Навсегда. Его поцелуи больше не казались неумелыми. Несмелыми. Он жадно ловил каждую возможность прикоснуться к ее губам. Прихватывал их, посасывал, прикусывал и отпускал. Снова и снова. Задыхаясь от бешеного стука сердца. Его руки поглаживали тонкую спину и крутые бедра. Его член уже давно упирался в ее горячую промежность. Пижама, в которой Ино сбежала из больницы, никогда прежде не казалась Конохамару такой уродующей. Пальцы сами потянулись к верхней пуговке. Она на мгновение отстранилась, остановила его руки, посмотрела странно тяжелым взглядом, словно искала нужный ответ, а затем, задорно улыбнувшись, стащила рубашку одним движением через голову. Холодок прошел по спине, как только пижама упала на пол. Под тонким больничным хлопком не было белья. Ино покрутила головой, поправляя волосы, и взглянула на Конохамару. Он смотрел на нее так, как никто и никогда не смотрел. С обожанием на грани преклонения. Ино прикоснулась кончиками пальцев к его щеке и легонько провела большим по скуле от носа до уха и вниз, к шее. От этой невинной ласки Конохамару вдруг застонал в голос и прикрыл глаза. Чувство, которое пронзило ее в эту секунду было таким сильным, что Ино не удержалась. Она наклонилась и легонько поцеловала его в губы. Быстро отпрянула, наблюдая с замирающим сердцем, как он потянулся за ней. Как его приоткрытые губы стали искать ее. Как весь он наклонился вперед. Безумие происходящего захватывало все сильнее. Больше не сдерживаясь, она снова наклонилась и поцеловала его. В шею. В ключицу. В плечо. Его руки сдавили ее чуть крепче, потянули к себе. Ближе. Так близко, чтобы чувствовать каждое движение друг друга. Инстинктивно он пытался спрятать чувствительные места, но сам себя ловил на этом и вновь подставлялся под безудержные губы. Ино дразнила его, вылизывая нежное языком, оставляя засосы и слегка прикусывая. Его стоны заводили так, что хотелось оставить прелюдию и перейти к основному действию. Но она ни на секунду не забывала, что для Конохамару это первый раз. И, будь она проклята, если он запомнит все смазанным пятном животного соития. — Ино… Он жаловался, плакал, умолял и требовал. Короткое и тихое, произнесенное горячим выдохом ее имя скатывалось по ложбинке позвоночника, заставляя изгибаться и прижиматься еще ближе. Он неожиданно открыл глаза и поймал ее голову в свои ладони. — Что я должен сделать сейчас? Покажи. Восхитительная дрожь сладкого предвкушения прошила тело Ино, когда в его голосе прозвучал приказ. Она тут же взяла его ладонь и положила себе на грудь. — Здесь. Ощущение его горячих пальцев на чувствительной коже сотворило с ней что-то невероятное. Она едва успела подавить стон удовольствия, когда Конохамару легко сжал ее пышную грудь и задел грубой кожей по нежной вершине соска. Но скрыть отклик тела ей не удалось. Конохамару все заметил. Как глубоко она вдохнула, прерывисто втягивая воздух сквозь сжатые зубы, как резко выдохнула, прикрыв глаза и откинув голову назад. Он снова коснулся соска, сжав его между пальцами. Ино выгнулась навстречу. Отпустил. Провел пальцами по ложбинке меж. Вернулся к вершине, сжал. Она застонала так сладко, что член дернулся в штанах. Конохамару довольно улыбнулся. Теперь он точно знал, что нужно делать. Медленно наклонившись, обхватил затвердевший сосок губами. Целовал нежно, мягко втягивая в рот, прикасался кончиком языка. Слушал, как больше не сдерживаясь стонет в его руках Ино. Она запустила пальцы ему в волосы и крепко сжала. Теперь ей словно была дана власть в любой момент остановить его, направить в нужном направлении или приказать быть нежнее. Она чуть придавила голову Конохамару к груди, когда он пытался отстранится и крепко сжала густые волосы. На несколько секунд он замер, непонимающе дернулся, пытаясь освободиться, но как только Ино другой рукой провела несколько раз по его плечу, захлебнулся чувством подчинения и закрыл глаза. Он стал послушно следовать ее велениям, стараясь снова и снова повторять действия, от которых Ино извивалась и тихонько хныкала. В какой-то момент скопившееся напряжение стало невыносимым. Ино оттолкнула Конохамару и мутным взглядом смотрела несколько секунд, прежде чем схватить за края его футболки и стащить через голову. Горловина зацепилась за подбородок. Ино дернула снова, Конохамару попытался наклонить голову так, чтобы помочь, но излишнее упорство только мешало. Тогда он резко схватил ее за край и разорвал ворот. Ино мгновенно опустила руки на его грудь, провела ногтями по твердым выпуклостям, обрисовывая четкий контур и тут же наклонилась, чтобы поцеловать сосок. Конохамару нелепо попятился, застигнутый врасплох силой сладких ощущений, но все было зря — за его спиной была стена, а Ино не собиралась отступать. Бежать было некуда. — Подожди… пожалуйста… — пришлось молить о пощаде. Тщетно. В наказание за недопустимую слабость она лишь усилила натиск. И тут что-то произошло с ним. В нем. Словно кто-то дернул спусковой крючок. Конохамару положил ладони на голову Ино, зарываясь пальцами в ее прохладные волосы, посмотрел сверху вниз на то, как она приоткрывает рот, как проводит языком по губам, смачивая их, как закрывает глаза, прежде чем поцеловать, и медленно погладил. — Еще… пожалуйста… Удовольствие взорвалось в нем с неконтролируемой силой. Он смотрел, как она брала в рот то один, то другой сосок, как посасывала их, как отрывалась на секунду, чтобы посмотреть, нравится ли ему, как закрыла глаза и снова начинала целовать. Его пальцы ворошили ее волосы, его тело сгорало в приятной пытке, сознание окончательно помутилось. — Ино… Она отозвалась не сразу. Еще несколько секунд продолжала вылизывать разбухший и одуревший от сладкой пытки сосок, а потом приподнялась и встала. Она быстро сбросила свои больничные штаны, оставшись в одних носочках, и вернулась на свое место. — Здесь. Взяла его ладонь и положила себе между ног. Там было горячо и мокро. И скользко. Конохамару непонимающе замер, ожидая дальнейших разъяснений. Но Ино просто дернула бедрами, так что его ладонь прошлась вверх и вниз по ее складкам. Застонала и закусила губу, сдерживая удовольствие. Двинулась еще и еще.. Конохамару попробовал провести рукой — она тут же откликнулась. Он двигал так вверх и вниз, вверх и вниз, стараясь поймать нужный темп. Ино закусила нижнюю губу и тяжело дышала, срываясь на стоны и всхлипы. Тогда он осмелел и запустил пальцы внутрь, играя с мягкой плотью. Ино извивалась, пытаясь справиться с силой удовольствия, откинулась назад и оперлась на руки, чтобы дать ему лучший доступ к своему телу. Конохамару воспользовался этим и приподнялся. Аккуратно положил Ино на спину, лег рядом и продолжал ласкать ее между разведенных в стороны ног. Глядя, как она наслаждается, он чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Он стал целовать ее грудь, желая усилить эффект. Ино закричала, свела ноги вместе и задержала дыхание. Ее тело дернулось. Она резко вскрикнула и замерла в точке напряжения. Конохамару тоже замер, испуганный тем, что сделал что-то не так. Когда она открыла глаза и посмотрела на него, улыбаясь так, как никогда раньше не улыбалась, он улыбнулся ей в ответ. — Бессовестный мальчишка. Как ты посмел? Она ругалась, но в ее голосе не было упрека, лишь восхищение. Конохамару поцеловал ее ладонь, сгорая от нарастающей неудовлетворенности. Он не замечал, что дрожит, пытаясь сдержать свою потребность. Ино была прекрасна. И ему хотелось запомнить этот миг. Но она вдруг потянула его на себя, заставив лечь между ног. Расстегнула пуговицу на штанах, приспустила их и дотронулась до члена. Конохамару заскулил от боли. — Сейчас. Потерпи немного. Она наконец высвободила его и сразу направила в себя. Приподняла бедра, изогнувшись в пояснице. У Конохамару словно весь воздух из легких выбили. Он чувствовал, как его член обволакивает тепло, как легко скользит головка внутрь по мокрым стенкам, как погружается до упора. — Ино… — он выстанывал ее имя, не контролируя себя и свое тело. Оно словно знало, что нужно делать. Двигалось в быстром ритме, глубоко и резко. Ино кричала, хваталась за его скользкие от пота плечи, словно пыталась найти точку опоры. Пока на углях первого оргазма разгоралось пламя второго. — Хома… Она притянула его к себе, ткнулась губами в губы, сбивчиво и хрипло дыша в них, прежде чем протяжно застонать. Конохамару почувствовал приближение извержения и облокотился на локти, чтобы не раздавить лежащую под ним женщину. Он замер в одной точке, когда первая струя спермы принесла долгожданное освобождение. Ино сдавливала его бока коленями. Конохамару целовал ее в волосы, в щеку, в ухо. Шептал ей бессвязное «моя… ты моя... моя… только моя…» Отирал с ее лба капельки пота. Любовался. Она была такая красивая. Конохамару боялся моргнуть и пропустить важный момент. Ино вдруг засмеялась. Рассыпчатым серебристым смехом, словно зазвенел нежный колокольчик. — Просто ляг рядом. Не обязательно ждать, когда руки лопнут от напряжения и ты свалишься на меня. Конохамару поцеловал ее в лоб, убрал прилипшие пряди и аккуратно лег сбоку. Сердце билось как заполошное. Как будто целую неделю бегал наперегонки с Ли. Ино лежала в его объятиях, тесно прижавшись и поглаживая кончиками пальцев нежную кожу на его руке у сгиба локтя. — Как ты? — она успокоилась гораздо быстрее. — Живой. Он не знал, что нужно отвечать в таких случаях. Поэтому сказал первое, пришедшее в голову. Ино засмеялась. — Хороший результат. Они лежали так, обнявшись, в полной тишине несколько минут. Конохамару прислушивался к дыханию Ино. Гладил ее плечо, грудь, живот. Он все еще не мог поверить, что это происходит на самом деле. Что Ино на самом деле занималась с ним любовью. Он потянулся, чтобы поцеловать ее в губы, но вместо этого уткнулся носом в шею. — Я люблю тебя. Все еще боясь услышать ее ответ, боясь быть осмеянным той, кого любил больше жизни, он больше не мог молчать. Ино не вернула ему признание, не поблагодарила, не рассмеялась, сводя все к шутке. Она глубоко вдохнула, тихонько выдохнула, а потом повернулась и, глядя прямо в глаза, сказала: — Многие путают удовольствие от секса с любовью. Это скоро пройдет. Не заморачивайся. Это было плохо. Гораздо хуже всего, что он только мог вообразить. Она не только не принимала его чувства, она считала, что этих чувств просто быть не может. Он замер, не в силах сделать вдох. Внутри все похолодело. — Я ничего не путаю.

***

Утренняя прохлада разбудила Ино. За спиной сопел спящий Конохамару. Его тело, горячее и твердое, прижималось к ней. Его дыхание шевелило ее волосы. Он все еще был в ней, вялый и мягкий, уставший после трех заходов подряд. Мышцы тянуло приятной истомой. Губы горели, стертые его поцелуями. Ее грудь покоилась в его ладонях. Ино блаженно прикрыла глаза, запрещая себе возвращаться в реальность. Несколько минут. Всего несколько минут побыть обычной женщиной, проснувшейся в постели с любимым мужчиной после ночи страстного секса. Не думать ни о чем, наслаждаясь покоем и сладко ноющим сердцем. Такой разновидностью сердечной боли, которую в старые времена она с уверенностью назвала бы влюбленностью. В кого? В Хому? Боже… нет… Ино с трудом высвободилась из крепких объятий спящего Конохамару. В рассветных сумерках он казался совсем другим. Взрослым. Серьезным. Красивым. Таким красивым, что рука сама потянулась заправить упавшие на лоб пряди. Пришлось отвернуться, чтобы прийти в себя. О чем только думает? Красивый? Вот ведь глупости! Ино нашла разбросанную по комнате пижаму, быстро оделась и в последний раз посмотрела на Конохамару. Его лицо было таким спокойным, счастливым. Он улыбался во сне. Неугомонный и вредный мальчишка, который незаметно вырос в мужчину. Ей пора было уходить. Стирание памяти назначено на утро, а значит, совсем скоро кто-нибудь зайдет в ее палату и обнаружит ее отсутствие. Поднимет тревогу. Нет сомнений, что найдут их быстро. Найдут и спросят по всей строгости. С обоих. Ей нужно торопиться. Она все медлила. Перед глазами стояло лицо Конохамару в тот момент, когда он прошептал ей срывающимся шепотом признание в любви. Вырвавшееся один раз, оно размножилось в каждом поцелуе, в каждом касании, в каждом толчке его упругих бедер. Ино казалось, что она пропитана его словами и чувствами насквозь. Его безответной любовью. — Я же говорила, что ты пожалеешь… Она подняла одеяло, укрыла им Конохамару, подоткнув край за спину, помедлила еще только минуту, складывая медленно и осторожно, с каким-то внутренним трепетом печати временного забытья, прежде чем встряхнуть головой, резко соединить руки в печати мгновенного перемещения и оказаться в больнице. Ее прощальный подарок недолго сможет оберегать глупого мальчишку от последствий. Но так лучше, чем сразу… Ей нужно рвать быстро и наживую. Пока не проросло что-то сильное и важное. Ей лучше не давать росткам чего-то странно-волнующего оплести дурное сердце. А Хома... Он обязательно забудет все. Немного погорюет и успокоится. Найдет себе другую. Влюбится и заведет семью… Ино замерла у двери своей палаты, представив, как Конохамару будет целовать другую девушку, как его ладони будут гладить ее тело, как его глаза будут влюбленно смотреть на… глупое сердце защемило так, что сбилось дыхание. — Что за чушь? Что это еще за бред? Я сейчас… я только что ревновала? Ино зажмурилась и помотала головой из стороны в сторону, сбрасывая наваждение. Толкнула дверь и вошла в пустую палату, где на кровати бугром лежали подушки и одеяло. За окном вставало солнце, красило стены в золотисто-розовый. Птичий щебет прорывал преграду окна, врываясь в тишину одиночества. Мир просыпался, чтобы продолжать жить. И только Ино должна была сегодня добровольно убить часть себя. — Ино! — влетевшая в палату Сакура казалась встревоженной. — Слава Богу, ты вернулась! За спиной Сакуры стоял Шестой хокаге. Его привычно спокойный вид контрастировал с паническим видом подруги. Она подбежала, чтобы обнять, приговаривая на ходу, как испугалась, когда пришла два часа назад, чтобы отвезти ее на подготовку. Как вызвала хокаге, чтобы скрыть факт пропажи. Как они вдвоем искали Ино по всей больнице и ближайшим барам. Семь нинкенов Какаши-сенсея трудились не покладая лап. — Устроили себе прощальную вечеринку? — Какаши хитро щурился, прислонившись к дверному косяку у входа. Ино не сразу поняла, на что он намекает. А когда вспомнила — разозлилась. Она не позволит прикасаться к этим воспоминаниям грязными намеками никому. До тех пор пока эти воспоминания принадлежат ей, она будет любоваться ими и оберегать. — Смотрю, не цените человеческое отношение. Что ж. Могу по-настоящему сбежать. Она угрожающе сложила пальцы для техники мгновенного перемещения. Сакура тут же обхватила ее ладони своими, ломая печать. Покачала головой, умоляя не делать глупостей. А потом обняла. — У меня нет острого обоняния, но даже я чувствую это. Не сердись. Мы не хотели тебя обидеть. Сакура водила ладонями ей по спине, раздражая дружеской лаской. Ино отстранилась и села на кровать. Все шло как-то плохо. Совсем не так, как должно было. Разве она должна давить подступающие слезы? Разве должно так болеть сердце? Разве сожаления должны выжигать в душе сомнения? — Я хочу поскорее все закончить. Мы можем как-то ускорить процесс? Взять себя в руки и говорить так, будто ничего особенного не происходит, — Ино освоила эту нехитрую науку давно. Она могла кричать внутри от боли, но внешне оставалась все той же — равнодушной, циничной, грубой. — Какаши предложил кое-что. Это касается воспоминаний, которые ты бы хотела оставить. Или наоборот… — Какаши? — Ино невольно улыбнулась, поймав подругу на оговорке. Так вот для кого она тогда выбирала платья. Так значит ей удалось отпустить свою болезненную любовь к последнему из клана Учиха? — У меня есть предложение для вас, госпожа Яманака. Подумайте хорошенько. Уговаривать не буду. Какаши выступил вперед, освобождая Сакуру от необходимости оправдываться. Его слишком серьезный взгляд заставил Ино подобраться и внимательно выслушать идею Шестого хокаге.

***

Нестерпимо хотелось в туалет. Конохамару потянулся, надеясь, что режущие ощущения волшебным образом как-то исчезнут и он сможет поспать еще немного. Но мочевой пузырь был неумолим. Странная слабость во всем теле всколыхнулась, стоило попытаться вскочить на ноги. — Что за черт? — тело почти не слушалось. Последний раз такое было после недельной тренировки с клонами Наруто. Но с тех пор прошел почти год. Так с чего бы все болело на этот раз? Конохамару, прихрамывая, дошел до туалета, не открывая глаз, простоял над унитазом, пока не облегчился до последней капли. Шагнул под душ и включил горячую воду. Факт присутствия в доме дедушки осенил его спустя несколько часов. Конохамару как раз искал, чем бы позавтракать, когда понял, что находится вовсе не в своей квартире. Разбросанная по полу одежда была грязной и мятой. Недовольно поморщившись, Конохамару оделся и вышел на улицу. Слепящее солнце полудня заставило зажмуриться. Дедушкин дом был расположен далеко от центра и рынка. По дороге к первому магазину или кафе нужно было пройти полгорода. Желудок настойчиво уговаривал наполнить его горячим раменом из Ичираку да поскорее. Конохамару не стал откладывать это дело в долгий ящик и быстрыми перебежками направился к знакомому зданию. Сидевший внутри Наруто доедал третью миску, радостно переговариваясь с представителем делегации из скрытого Дождя. Конохамару поздоровался, заказал себе две порции и сел ждать, невольно прислушиваясь к оживленному диалогу. — Да, согласен. Наш хокаге очень верно сделал, что собрал всех представителей у себя и разъяснил им ситуацию. Какаши-сенсей всегда за правду! Если он сказал, что не было никакого заговора, значит так и есть. — В любом случае, ущерб репутации был нанесен. Это забудется нескоро. — Послушай, уважаемый, репутация — дело наживное. Когда-то меня ненавидела вся деревня. А теперь я герой. Думаю, со временем все забудется. Главное, что никто не пострадал. — Поверь мне, эту свадьбу будут вспоминать еще долго. — И ты мне поверь, скоро о ней забудут. Дел и так выше крыши. Заняться будет чем. — Посмотрим. Время покажет, кто прав… Конохамару с удивлением слушал разговоры о свадьбе, которую все будут вспоминать, не понимая о чем речь и собираясь спросить у братишки Наруто, что вообще случилось? Рамен пах аппетитно, лапша поблескивала на поверхности бульона, а кусочки мяса так и манили отправить их поскорее в рот. Конохамару почти доел вторую порцию, когда Наруто наконец распрощался со своим собеседником и тут же подсел, чтобы поговорить. — Как ты? Ну и учудили вы, братец, с Яманакой. До сих пор все на ушах стоят. Наруто махнул хозяину, заказывая себе еще одну порцию. Конохамару удивленно посмотрел на друга, пытаясь понять, о чем собственно речь? Что такого он учудил с… — Да ты аккуратней жуй! Так ведь и подавиться недолго! Разумные увещевания Наруто упали в пустоту раменной, откуда вспомнивший все Конохамару выбежал со скоростью света. Как только он мог забыть? Как? Как? Забыть про Ино? Забыть про то, как она учила его целоваться? Как они занимались любовью? Как такое возможно? Конохамару бежал в больницу, сжавшись от плохого предчувствия. Он опоздал. Стирание было назначено на утро. А утро закончилось несколько часов назад. На улице вовсю сиял день. Это было слишком поздно. Ино скорее всего уже все забыла! В холле никто не толпился, выжидая свежие сплетни. В коридорах обычным вялым шагом прогуливались пациенты. Только у палаты Ино было многолюдно. Конохамару подбежал к двери, остановился, не в силах протиснуться мимо загородивших проход Сакуры, Какаши и еще двоих врачей. В палате звучал веселый разговор и смех. Легкий, почти незнакомый смех Ино. Конохамару привстал на цыпочки, пытаясь разглядеть происходящее и на несколько мгновений опешил. Рядом с Ино стоял Сай. Он как-то странно себя вел. Так, словно он… как будто он… это невозможно… Конохамару шагнул вперед, наплевав на вежливость и субординацию. Ино держала Сая за руку и влюбленными глазами смотрела на него. Смеялась в ответ на его слова и не отпускала его руки. Тошнота поднялась в горло невозможным предположением. Конохамару повернулся к Сакуре и зло посмотрел на нее. Не останавливало присутствие Какаши, который как-то странно следил за ними. Не сумев сформулировать обвинение, Конохамару снова повернулся, чтобы посмотреть на Ино. — О, Конохамару, привет! Как твои дела? Она была мила и приветлива. Она улыбалась и махала ему рукой. Она назвала его полным именем и спросила, как дела, но… Конохамару забыл как дышать, когда увидел, как Сай наклонился, чтобы поцеловать Ино в щеку, прежде чем уйти. Он погладил ее по плечу, заправил прядь волос за ухо и вышел, ни с кем больше не прощаясь. На смену ему пришли две медсестры. Закрутились, забегали, проверяя всякие показатели да задавая разные вопросы про самочувствие. Сакура дернула Конохамару за руку и, процедив сквозь зубы «Быстро ко мне в кабинет» исчезла в дымке мгновенного перемещения. Оставшийся стоять рядом Какаши приглашающе кивнул головой и пошел рядом. — Какаши-сама, что происходит? — Конохамару нетерпеливо требовал ответа. Все происходящее казалось сном. Кошмаром. Ино и Сай? Сай?! — Сакура сейчас все тебе объяснит. Потерпи немного.