Насмешка Богов

— Спасибо, Фели, очень красиво, — бесцветно произнесла Лианна, наблюдая, как фрейлина искусно укладывает, переплетая между собой, пряди её чёрных волос в причудливую прическу, но оставляя достаточно локонов, свободно лежащих на плечах. — Вы снова плохо спали? — пускай это был скорее не вопрос, а утверждение. — Да, бывало и лучше, — ответила принцесса, перебирая кольца, лежащие в небольшой шкатулке, на столике. — Вы так говорите с самого нашего приезда в столицу, если не раньше. Я устала подсчитывать сколько отваров от синяков под глазами уже сделала с тех пор. Это было правдой. Покинув Винтерфелл, Лианна спала странными фрагментами, будто покой её остался далеко на Севере. Порой ей просто было очень холодно, казалось, что вместо знойного лета, когда все по ночам откидывали даже самые легкие простыни и отказывались от спальных рубашек, за окном стояла суровая зима, а вместо трелей ночных птиц, была метель и протяжно выли волки. Временами она видела искрящуюся синим хрусталём высокую Стену, тянущуюся до самого моря, и сердце трепетало в груди. Бывали и странные кошмары, липкие и пробирающие до костей, всё металось в каком-то бреду: чёрные одежды людей, мрачные чащи, кровь и горящие голубые глаза во мраке, что каждый раз Лианна просыпалась от ощущения падения в бездну и ещё долго не могла отдышаться. Она старалась забыть о Севере, о том пьянящем и глубоко запавшем в душу чувстве свободы и умиротворения, ведь больше её нога не ступит под сень чертогов Старков, её ждал Простор и сады благоухающих роз… — О, Боги, Иные и все, кто только можно, — с обречённым вздохом она уронила голову в собственные руки, закрывая пальцами лицо, когда Офели закончила прическу. — Лианна? — теплая ладонь фрейлины ласково легла ей на плечо. — Не волнуйтесь, такое ощущение безысходности часто бывает, но… В конце всё будет хорошо. Обязательно. — Знаю, — простонала принцесса, мечтая растянуть часы, оставшиеся до турнира. — Но сегодня я встречу своего будущего супруга, чьё лицо мне едва запомнилось с нашей первой и единственной встречи. — Ох, вы не можете ему не понравиться, главное… — Быть самой собой? — усмехнулась принцесса, смотря в зеркало на отражение Шторм, как та поймала саму себя на полуслове. — Лучше не надо так сразу шокировать лорда Тирелла. — Офели! — рассмеялась принцесса, заражая искрой веселья и свою подругу. Пускай Лианна пыталась убедить саму себя, что у неё нет повода волноваться, ведь её ожидает лишь очередной напыщенный лорд, который рассматривая камни в её венце, но вряд ли взглянет на саму принцессу, девушка все равно поймала себя на том, что нервно теребит, проворачивая на пальце, кольцо с бирюзовым сапфиром. Офели подготовила платья на турнир и вечерний пир за много дней и очень гордилась своей работой, утверждая, что помимо красоты они также несут политический символизм, соединяя цвета дома Баратеонов и Тиреллов. — Не волнуйтесь, я уверена, что он окажется честным и благородным человеком. — А может этому цветочному лорду я ещё и не понравлюсь, и он окажется достаточно честным, чтобы заявить «кого вы мне в жены пророчите?! Я ожидал принцессу, а не эту дикарку!»! А потом с оскорблённой честью оседлает своего белого коня и умчится прочь, — фыркнула Лианна, представляя во всех красках удаляющийся плащ, украшенный розами. — Ваше высочество, вы боитесь или надеетесь на такой исход? — усмехнулась Офели, в который раз задавая вопрос, на который и так могла ответить. — Ты же всегда знаешь ответ. Даже, когда его не знаю я сама.

***

Вокруг было море людей, словно пенящимися волнами, вздымающие восторженные возгласы при каждом поединке. Цветные знамёна и пестрые плюмажи из перьев на шлемах развевались на легком ветру, а солнце отражалось в отполированных латах. Это был далеко не первый турнир, который на своём веку повидала Лианна. В честь её именин также отец устраивал подобные зрелища, но чаще принцессе удавалось отговорить его, чтобы вместо уехать в Штормовой предел. Тогда день впрямь принадлежал ей, а не толпам поздравителей. Отец был в хмельном настроении, хотя в другом его было трудно застать последние несколько лет. Разглаживая на коленях шелковую ткань нижнего платья, принцесса глазами пробегалась по лицам вокруг. Многие оказались ей знакомы, что не удивительно, между рядов проплыла к своему месту Санса Старк, облаченная в зелёное платье, подчеркивающее осенний цвет волос. Её выражение было полно неподдельного восторга, будто дочь десницы взаправду попала в сказку. «Кажется этот праздник больше в радость ей, чем лорду Старку, который даже не пришёл», — подумала Лианна, усмехаясь про себя. Оба её дяди участвовали, но болела она за, как не жаль признавать, заведомо проигравшего — Ренли Баратеона. Переживать за рыцарскую честь дяди Джейме ей совершенно не хотелось. Стоило лишь вспомнить один из многих случаев, когда он побеждал в турнире — после чего еще много недель с его лица не сходила эта самовлюбленная улыбка, а матушка кудахтала о его добродетели пуще прежнего. Нет, увольте её от подобного хотя бы в этот раз. Радом даже не было Тириона, который мог бы скрасить эту ярмарку львиного себялюбия. Ренли же был просто на просто чудесен. С ним было легко и весело, пускай он не обладал таким острым языком, как Тирион, а своими драгоценностями затмевал племянницу, но он был очень добрым и не только по отношению к ней, но к ко всем вокруг. Среди выезжающих на поле участников, Лианна узнала Лораса Тирелла, которого не заметить было просто невозможно. «Это рыцарь или клумба, верхом на сахарном жеребце?» — скептически приподняла бровь Лианна, рассматривая Рыцаря Цветов и покрывающую его снежно-белого скакуна попону, сплетенную из множества красных и белых роз. Начищенные до блеска и украшенные сапфирами доспехи ослепляли. — Мне кажется, что нужно отдельное соревнование между оруженосцами некоторых рыцарей и дворцовыми поварёшками устроить. Кто лучше начистит до ослепительного блеска — одни доспехи или другие кастрюли для пира, — тихо шепнула девушка, наклонившись к уху сидевшей ниже королевского помоста Офели. Без дяди Тириона и Ренли турнир обещал быть невероятно скучным, поэтому место для фрейлины, как можно ближе, было принципиальным. В ответ Шторм лишь улыбнулась своими фиалковыми глазами, но так и не подняла уголки своих губ. — Ваше высочество, — прозвучавший мягкий голос заставил Лианну обернуться, подняв глаза. Перед ней стоял высокий, стройный мужчина, в кожаном дублете глубокого зелёного цвета зимних трав, который лишь оттенял золото рыжины в его каштановых кудрях. В сравнении с многими он выглядел не столь богато одетым, хотя скорее, было б правильней сказать, не столь вычурно. Опираясь на искусно вырезанную трость, которую словно овивали сплетения цветов, в его открытом взгляде сквозила приветливая улыбка. — Лорд Уиллас Тирелл, — вежливо произнесла Лианна, чуть склонив голову, в знак приветствия, как и подобает дочери короля. — Ваша красота затмевает всё вокруг. — Вы слишком добры, милорд, но благодарю, — бесцветным голосом, произнесла девушка фразу, которая уже механически срывалась с её губ при каждом комплименте, на самом деле не неся за собой ни одной эмоции, но через мгновение добавила, внимательно наблюдая за реакцией будущего супруга, — хотя тогда мне остаётся лишь посочувствовать окружающим, ведь режущее сияние лат рыцарей крайне трудно превзойти. Издав тихий смешок, слившийся с тактичным покашливанием, Уиллас улыбнулся шире прежнего, что в уголках рта появились морщины полумесяцы, но, кажется, сказанное его не чуть не смутило и, вновь встретившись с выжидающим взглядом Лианны, тепло произнёс: — Зато не видно возможных недочетов в их мастерстве. Неожиданно прозвучавший высокий звук труб заставил вздрогнуть и поединки начались, призывая всех занять свои места. Сдерживая вздох облегчения, принцесса смотрела на мерцание бирюзы своего кольца, вместо съезжающихся друг другу навстречу рыцарей, пытаясь разобраться с чувством первого впечатления от своего суженого…

***

Конечно же после зрелищ всегда полагался хлеб, хотя было трудно назвать так пир на сотню человек, где столы ломились от дорнийских ярких фруктов до зелёных овощей Простора; от рыбных деликатесов, привезённых с речных земель до дичи, пойманной в лесах; от воздушных пирожных до приторных пирогов, залитых маслом; а венчали это изобилие всевозможные виды вина, хмеля и медовухи. Всё пространство вокруг заполняли звуки музыки, в которые врывался лишь дружный мужской хохот с той или иной стороны стола. На небе неспешно начинали появляться первые звёзды, разукрашивая темную сирень высоты своим голубоватым светом. Всполохи факелов умелых жонглеров завораживали, а россказни любимого шута её отца заставляли окружающих смеяться до слёз, откидываясь назад так, что чуть не падали из-за стола, или же сгибаясь в животе вперёд, едва не пачкая подбородок в собственной тарелке. Но Лианне и кусок в горло не лез. Она поковыряла мясо фазана в своей тарелке, а к любимой картошке с розмарином притронулась лишь раз. Даже от вина тошнило — вот и приходилось пить воду с лимоном и мятой из позолоченного кубка. Украдкой поглядывая в сторону, где в окружении своих боевых друзей сидели старший и младший наследники дома Тирелла. Становилось немного завидно их беззаботному виду, смеющимся глазам и воистину мужскому аппетиту. Вскоре Лианна встала из-за стола, решив, что хватит мучать себя приятными запахами чеснока, гвоздики, шафрана и фенхеля, но и не иметь возможности, что-либо съесть. Чуть поодаль, безучастно стояла Офели с таким печальным видом, что сердце принцессы невольно сжали тиски. На фрейлине было новое платье — синее и не столь грубое, как предыдущее, но все же достаточно скромное, чтобы не выделяться из толпы. Волосы были заплетены в высокую прическу, открывая лицо, но глаза ее не горели привычным лиловым огнём. Офели выглядела осунувшейся, ещё более худой, чем раньше, и казалось, что она погружена в какие-то печальные, доступные лишь ей мысли. Лианне не нравилась резкая перемена ее настроения, с тех пор, как они покинули Север, но ещё больше ее раздражало, что Шторм становилось все более скрытной. Принцесса слышала, что вчера ночью она долго плакала прежде, чем войти в ее покои, но потом впорхнула внутрь, будто ее ничего не беспокоило. Лианна было хотела ее расспросить, но чего-то не стала — ей казалось более честным, если бы Офели сама с ней поделилась, а приказывать или давить на неё Баратеон совершенно не хотела. Фрейлина была ее другом, а уже потом подданной и ей претило менять этого положения дел. Лианна стала возле неё, в надежде сделать единственное, что было ей по силам: развеселить поникшую Офели. — Неужели это тебя выдают замуж? — с напускным весельем поинтересовалась она. — Сегодня мой час носить траур, не — твой! Дай же покрасоваться! Офели улыбнулась одними уголками губ и ответила не сразу, будто не хотела отвлекаться от своих размышлений: — Простите, Ваша Светлость. Ужасно грубо с моей стороны забирать у вас титул страдающей принцессы. — Вот именно! — Лианна, не шибко заботясь о правилах приличия, все же взяла фрейлину за руку. — Мне становится не по себе, что ты в таком настроении, Офели. С такими темпами ты превратишься в призрака, что будет кружится среди старых камней*. Шторм резко дёрнулась, будто вспомнила нечто очень неприятное, но ответила мягко: — Нет, не получится, хотя порой мне так хочется раствориться впотьмах. Но все же мы не в чертогах былых королей, а меня никто не любил всех сильней**. Лианна, нахмурившись на столь пессимистичный настрой, хотела было возразить, но ее перебил, появившийся из ниоткуда Ренли Баратеон, как и всегда, слишком весёлый и беспечный. — Моя дорогая племянница и ее верная фрейлина, — он отвесил поклон, меж тем поправляя свои чёрные волосы. — Почему стоите с такими угрюмыми лицами? Неужели сегодня похороны, а не турнир, и я забыл надеть чёрное? Лианна фыркнула, едва удерживаясь, чтобы не закатить глаза: — Похороны моей свободы. Добро пожаловать, мой дорогой дядя. Ренли лишь рассмеялся, но в синих глазах появилось сочувствие и беспокойство. — Подожди, сегодня ещё не день твоей свадьбы. Неужели, Уиллас тебе настолько не пришёлся по вкусу? Как по мне, Тиреллы очень даже неплохи. — Твоя дружба с сиром Лорасом не делает их всех распрекрасными. — Да, у нас очень крепкая дружба, — многозначительно протянул Ренли, а Офели отчего-то впервые за вечер покраснела. Как на зло, Лианну снова прервали и не дали задать мучавший ее вопрос. Да что же за день! В их сторону, слегка опираясь на трость, неспешно приближался Уиллас Тирелл. Видимо присутствие ее дяди, что своими ядовито-желтыми одеждами всегда привлекал внимание, сделало их слишком заметными. Лианна глубоко вздохнула, будто готовилась не к разговору, а к выходу на поле битвы. И с последним было бы куда проще. — Спокойно, моя милая, — голос Ренли прошелестел возле уха, — а то ты своим горящим взглядом заживо спалишь лорда Тирелла. Останется от него только горсточка пепла и никаких роз. Это бы, конечно, решило все ее проблемы, но кровожадностью Лианна никогда не отличалась, поэтому попыталась натянуть на себя улыбку. — Лорд Ренли, леди Офели, — Уиллас слегка поклонился, пока Лианна про себя отметила, что он явно специально узнавал, что расположение принцессы легче добивались те, кто с уважением относились к ее фрейлине, — Ваше высочество. — Милорд, — она присела в реверансе, — рада ещё раз видеть Вас за сегодня. — Взаимно, Ваша Светлость. На этой официальной ноте, беседа и прервалась, ещё не начавшись, словно инструмент оказался разлажен, и присутствующие неловко замолчали, пока короткую тишину не нарушила новая песня менестрелей. Задорный мотив лютен и обоев сливавшийся в единую мелодию, будто пытался разрядить напряжение, и первым, кто внял его стараниям оказался Ренли, который вдруг прокашлялся: — Миледи, — он повернулся к Офели, что от неожиданности чуть не подскочила, — вы так печальны весь вечер, а это вам совершенно не к лицу. Не окажите мне честь вас приободрить и заодно подарить мне танец? Она уставилась на его протянутую руку, глупо моргая, но заметив потеплевший взгляд Лианны, кивнула: — Если вы настаиваете, милорд. Офели лишь ойкнула, когда Ренли с задором потянул ее за собой сквозь толпу, занимая место в самом центре зала. Каждый, хоть мимолётно, но посмотрел на столь необычную пару, и пускай Шторм густо покраснела, но не смогла сдержать улыбку, неотрывно смотря в искрящиеся синие глаза спутника. Ренли, как и всегда, был крайне доволен собой, закружив Офели в танце столь быстром, что они оба в один миг начали смеяться и не могли остановиться. Лианна была ему безмерно благодарна и на душе ее стало спокойно до тех пор, пока она не осознала, что осталась с Уилласом наедине. Какой ее дядя предатель! И сказать слово упрёка нельзя, он все выкрутил все равно в свою сторону. Она все же посмотрела на Тирелла, чей вид сделался крайне удрученным, чуть ли не печальным, что было ему несвойственно. Ее удивила такая резкая перемена его настроения, но заметив трость, Лианна сразу все поняла. Ему должно быть сделалось не по себе, что он сам не может позвать принцессу танцевать и закружить в быстром танце. Девушке стало его искренне жаль. А может его потерянный вид вдруг напомнил ей одного юношу, что стоял во дворе северного замка и тоже не знал куда деть себя. Эта параллель эхом отозвалась в сердце, и Лианна встряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. — Милорд, — сама не веря, что делает это, сказала Лианна, — не желаете пройтись? Здесь прекрасные места и больше воздуха, чем в стенах города. Словно солнце вышло из-за туч в дождливый весенний день, так и загорелась благодарная улыбка на его лице. Возможно такой жест с ее стороны служил показателем большей симпатии, чем она на самом деле испытывала, но Лианна не могла поступить иначе. Так было правильно. Уиллас подал ей свой локоть, и они неспешно покинули толпу под взгляды удивлённых придворных, а также под хмурым, хмельным взглядом короля, чей отцовский гнев прогремел над головой юного виночерпия.

***

Позабыв о правилах приличия, Лианна, приподняв подол, бежала по лагерю, к Королевскому павильону, стоявшему у воды. Она не понимала по какому делу могла понадобится отцу в раннее утро, но по пустякам её бы точно не тревожили, поэтому волнение поселившиеся в груди, заставляло ускориться, не обращая внимание на оборачивающихся вслед слуг и сквайров. В воздухе пахло ветчиной, душистым перцем и жареными колбасками, заставляя пустой с прошлого дня живот недовольно ворчать. Офели успела лишь чуть коснуться гребнем черных волос госпожи, которые теперь трепал прохладный воздух. Золотистый шёлк шатра сверкал в рассветном солнце, подобно расплавленному золоту, приковывая взгляд. Рядом на берегу, она увидела сидящего отца и лорда Старка за небольшим раскладным столом, который слуги начинали заставлять блюдами для завтрака. — Отец… Ваше величество, милорд десница, — сердце громко стучало в груди, а сбивчивое дыхание девушки не давало с полным достоинства голосом поприветствовать, как подобает принцессе. Однако, не одного из мужчин это кажется не смутило, а даже наоборот, вызвало улыбки на лицах. Сейчас они как никогда выглядели, как два старых приятеля, а хмельное пиво в чашах этому явно способствовало, хотя Старк и выглядел вполне трезвым, а для её отца один небольшой бочонок браги был недостаточным для того, чтобы впасть в забытье. — Вот она! Единственный достойный Баратеон нашей семьи, потомок доброго имени лордов Штормового предела… — довольно проревел Роберт, поднимая свой кубок, будто провозглашал тост. — Наследница, — резонно поправил его друг, переводя на принцессу внимательный взгляд серых и таких печальных глаз, а она незаметно отвернулась, чтобы не смотреть, а значит и не вспоминать. — Неважно, — булькнул в хмельной напиток, прежде, чем осушить остаток плещущейся в чаше, король, — Лианна больше муж, чем Джоффри. Смотря на неё я чувствуя гордость, а не… Неважно. Но дело в том, — продолжил свою страстную речь отец, — что она истинный Баратеон, который даже чертов меч держит в руке достойней брата, а за лук предпочту, — он весело хихикнул, — умолчать. Белке в глаз со ста шагов попадёт! Моя дочурка… — Хотя ты, Роберт, в глаз белки едва ли с пяти бы шагов попал, — хмыкнул десница, но король только рассмеялся в свою черную косматую бороду. — Но зато я вряд ли смогу поднять боевой молот, — робко улыбнулась Лианна, понимая, что, кажется, истинной причиной её раннего визита оказалась слишком крепкая брага, но она ошиблась… — Вот! — довольно хлопнул рукой по коленке Роберт, — говорю же хороша! Хотя постой, Нед, — теперь он обратился к дочери. — Как там твой женишок, Лианна? Наплёл тебе про звезды вчера? Или может балладу спел, подражая всяким идиотам? — Нет, — на мгновение опустила глаза девушка, но немедленно подняла их обратно, — мы беседовали об охоте и… По мелочи. В целом, нужно было признать, что компания Уилласа Тирелла оказалась не столь ужасной, как ожидала Лианна. В какой-то мере даже хотелось, чтобы он оказался брюзжащим индюком, на которого можно было бы спустить все недовольство по поводу скорого замужества, но… Не вышло. Уиллас был старше её, но казался вежливым, участливым, достаточно умным, чтобы не пытаться проложить путь к сердцу девушки банальными комплиментами. Конечно, официальный тон был неизменной частицей их разговоров, однако, из всех, кого принцесса встречала южнее Перешейка, будущий лорд Простора был самым приятным. Только сейчас что-то подсказывало, что этими наблюдениями стоит делиться осторожно. Для отца она была чем-то неприкосновенным и, кажется, недостойным не одного человека, который не мог бы удержать боевой молот. А с травмой Уилласа это было просто невозможно. — Ну да, ну да… — недовольно фыркнул Роберт пренебрежительно махнув рукой, — уже видишь себя леди позолоченного и овитого розами, вплоть до ночных горшков, Простора? Грубо, но девушка и бровью не повела: — Вы знаете отец, что чьей-либо женой я себя не вижу пока, но… Я дала слово и сдержу его, — упрямо сглатывая комок детской надежды в горле, держала ответ принцесса. — Ну что? — повернул голову к своему деснице король. — Говорил же, что вся удаль нашего рода ей досталась, а не тому, кто носит штаны и золотой меч с Кастерли Рока за поясом. В общем, Лианна, мы побеседовали с милордом десницей, — Роберт постарался говорить серьёзно, но его синие глаза, чьей цвет так и не достался дочери, уступив зелени по материнской линии, сверкали так весело, будто он задумал лучшую шалость на свете, — пока эта женщина, что твоя мать, корежится похлеще Тайвина, если б с ним решили медяками расплатиться, то займешь место королевы-турнира подле меня, вместо Серсеи, а там может поди и поучишься управлению королевскими делами. Как подметил наш северный друг, своим вредным глазом, слишком много светловолосых Ланнистеров вокруг, так и забудешь, коронованный олень или лев на стягах. Ещё! — рявкнул в сторону на сквайра с испуганными глазами, Роберт, протягивая руку с кубком, который тут же наполнили бархатисто-черным пивом. Знатно отглотнув, что чуть не закашлялся, он продолжил: — А почему бы и нет?! Я король или кто?! А ты разве не моя кровь и плоть, а главное — дух и отвага?! Раньше тебя все наперебой учили вести хозяйство будущего муженька, а пока попробуешь заняться тем, что так ненавижу делать я, отсиживая зад на Железном троне. Авось и Нед попробует вбить в твою голову толк, но не принимай всё слишком всерьёз, а то иначе я не вынесу двух постных физиономий рядом. Да и так тебе не придётся столь спешно покидать меня, уезжая к этим шипастым лорденышем. — Благодарю отец и… Милорд десница, — хоть девушка и не видела себя со стороны, но знала, что её глаза так и светились радостью, будто в них распалили костёр, из которого теперь сыпались яркие искры. Нед Старк выглядел крайне задумчивым, но в его в строгих чертах лица виднелось какое-то таинственное одобрение. Удивительно, что он не отговорил отца от такого странного шага, подпустить женщину к власти при живом истинном наследнике — её брате — даже двух. Если уж на, то пошло и, конечно, в хмельном и веселом расположение духа, отец и не такое мог учудить, поэтому не факт, что это решение, а не пустые разговоры, но… Она не хотела даже думать об этом сейчас и убивать надежду, что ее видят чем-то большим, чем корову, которую продают на рынке по завышенной цене! — И ещё одно… — протянул Роберт, складывая руки на округлом животе, — порадуй отца, а то меня наш пресный друг, — он кивнул на Неда, на что тот лишь хмыкнул, — отговорил участвовать в турнире, а вот ты… После главных поединков будет соревнование лучников. Справишься? Если нет, то вместо наук государственных отправлю на оружейный двор, пока пальцы от мозолей не отойдут! — но строгий голос немедленно сменился хохотом, когда он получил твердый кивок. — А чтобы эти недомерки нарочно, — он особо выделил это слово, — не мазали мимо мишени мы переоденем нашего оленёнка. Попроси свою девчонку, Фелисию, или как там, помочь и держать язык за зубами, — король подмигнул. — В начале покрасуешься перед всеми, потом отстоишь честь нашего дома. А пока присоединись к нашей скромной трапезе, нужно иметь полный желудок перед состязанием. На столе уже стоял черный хлеб, гусиные яйца и рыба. Довольно впившись зубами в сочное яблоко, девушка, казалось, никогда не чувствовала себя счастливее, очутившись в добром детстве, когда отец, ещё стройный, высокий и отважный, брал её с собой на охоту и усаживал за стол с другими мужчинами, как равную, гордо называя своим маленьким оленёнком.

***

Перед глазами Лианны всё ещё стояла картина, как сонная Офели, услышав от радостной и растрепанной госпожи план действий на сегодня, только растерянно моргнула и единственное, что произнесла, приземляясь на стул и беспомощно разводя руками: — Ну, Ваше высочество… Во имя всех Богов… Однако, к счастью, Шторм всё же относительно быстро нашлась, хоть тихо ворчать и не переставала, вспоминая рассказы о турнире в Харренхолле, что из Лианны решили сделать рыцаря Смеющегося Дерева. Но приготовления костюма лучника требовали меньших усилий, чем поиск рыцарского доспеха. Меньше часа, и фрейлина уже вернулась с обмундированием, в частности скромным жилетом, грубой туникой, худом и наручами принцессы. Пришлось проявить большую изобретательность, чтобы мужской пошив скрывал женские формы, но и не стеснял движений, а надёжный капюшон скрывал лицо. В дополнении, она принесла тонкий лоскут темно-зелёной ткани, которую предложила использовать вместо маски, напомнив о каком-то воине из-за моря, что вообще не показывал своего лица и лишь сверкал чёрными глазами. Хотя мысли Лианны занимало исключительно предстоящее состязание, Офели даже с куда большим волнением отнеслась именно к тому, что её миледи займёт место королевы. Вместо того, чтобы посмеяться, она нахмурилась, с серьёзным выражением начав перебирать украшения, словно боевую амуницию и в этом оружии Шторм разбиралась идеально, поэтому, поднимаясь на возвышение, где должны восседать король и королева, Лианна чувствовала, будто все взгляды прикованы лишь к ней одной. Сегодня на ней были лишь цвета её дома, искусное переплетение вышивки узоров, но которое лишь подчеркивало красоту девушки, а не пыталось заглушить её, как порой это бывало у королевы, которая, по скромному мнению Офели, хоть и обладала отменным вкусом, но порой слишком нарочито подчеркивала на праздниках статус чрезмерным количеством украшений. Но сегодня старшая дочь затмила свою мать, что столько лет слыла первой красавицей королевства. Приглушенное золото ткани в сочетании с оливковым цветом и рассыпанными по плечам блестящими иссиня-черными волосами, создавали игру контраста и нежного перехода оттенков, что было трудно отвести глаз. Даже отец, который всегда был равнодушен к нарядам и кринолинам отпустил короткий комплимент. Единственным, чьи чувства, кажется, были совершенно противоположны всем окружающим, был Джоффри, который злобно поджал губу, но не при отце не смел и пикнуть слово против. Сегодня к зрителям турнира присоединился, и лорд десница. — Ты решила ослепить Уилласа? — шепнул на ухо Ренли, прежде, чем занять своё место. — Как ты мог разгадать мой коварный план, дядя, — улыбнулась глазами принцесса, но этот разговор они отложили на позже, ведь прозвучали трубы, возвещающие о начале. Первый поединок и на земле оказался поверженным её дядя Джейме, к ужасу тех, кто поставил на него знатную сумму, но на радость отца, который едва не оглушил своим хохотом присутствующих и, как успела заметить краем глаза Лианна, испугу Офели. Его золотой львиный шлем был знатно смят от удара при падении, что со стороны казалось будто голова Ланнистера теперь тоже будет с одной стороны вжатой, но на самом деле всё обошлось лишь походом к кузнецу, так как снять теперь шлем было невозможно. Затем в противоположных углах арены уже показались сир Григор Клиган и потенциальный будущий родственник Лианны, плечи которого сегодня покрывал плащ сотканный из незабудок… Ох, а есть же несчастные, кому пришлось рвать все эти мелкие цветы, чтобы создать этот чудо-букет, который не вместо стоял в вазе, а буквально восседал на лошади с копьём в руке. «Интересно, а если бы его цветочные одежды привлекли пчёл и одна залезла под его сверкающую броню, бой бы закончился ещё не начавшись?» — думала Лианна, пока рыцарь отдал салют её отцу и послал самой принцессе лучезарную улыбку. Поединок закончился неожиданным образом, но большее впечатление на девушку произвёл не момент, когда сир Лорас, словно принц эльфийской сказочной страны против огромного пещерного тролля, выбил последнего из седла, ни когда Гора решил умертвить победителя в порыве гнева и между ним с младшим братом завязался смертельный бой, а когда её отец пророкотал так, что его голос подобный громовому раскату в Штормовом пределе во время страшной бури, пронёсся по арене и всем трибунам. Лианна даже задержала дыхание, не в силах отвести восхищенный взгляд от короля, пока Джоффри только болезненно сморщился от его оглушительного голоса. Победу одержал Пёс, однако Лианну уже не заботили формальности и как только оставить место подле короля стало позволительно, согласно всем правилам, она быстрой ланью ринулась к шатру, в котором её ждало снаряжение лучника. Офели, подхватив свою госпожу под руку и зная любой путь, где было меньше глаз, сопровождала. Все теперь следовали на поле для стрелков и состязания на меткость должны были вот-вот начаться. Скидывая дорогие, струящиеся по телу ткани, Лианна облачилась в грубое сукно мужской одежды, променяв золотые браслеты на кожаные наручи, а бесценные украшения на лук с колчаном. Быстрые пальцы Офели, за секунду разобрав праздничную прическу, порхали над черными волосами, заплетая их в тугую, самую обыкновенную косу, подвязав тканью и спрятав под одежду. — Вперёд, Ваше высочество! — на мгновение Офели с жаром сжала подругу в крепких объятиях и надёжней поправив повязку на лице, подтолкнула к выходу, и Лианна побежала к стрельбищу, петляя между людьми и чувствуя себя ещё прекрасней, чем в дорогом платье. Спустя много дней она наконец-то могла назвать саму себя прекраснейшей из всех.

***

За двадцать тысяч золотых драконов лучшему стрелку было много охочих принять участие, как среди умелых лучников, так и надеющихся на простое везение. Конечно, это было менее зрелищно, чем выбивающие друг друга из седел копьями рыцари, но народу все равно собралось немало. Если бы подсчитать все стрелы и выпустить их со стен столицы на войско возможно врага, то его бы покрыл смертоносный дождь. Но сегодня наконечник пронзал, или во всяком случае пытался, лишь круглую мишень. Было несколько этапов соревнования: на скорость и дальность. С каждым новым щелчком, как отпускали тетиву, несколько участников выбывало. Среди всех присутствующих своим главным соперником Лианна выделила молодого парня, простолюдина с Дорнийских болот, который превзошёл многих достойных противников. Девушка напряглась, сверля своими зелёными глазами, как соперник притягивает серое оперение к щеке. Она вспоминала все уроки, удачи и промахи, что у неё были. Но ярче всех в памяти вспыхнул серый, холодный двор в Винтерфелле, весело смеющуюся Арью и теплые горящие темно-серые глаза её старшего брата. «Не думай слишком долго», — давал он совет тогда, подозревая, что держать лук девушке непривычно. Тихо улыбнувшись самой себе, Лианна представила, что находится сейчас за тысячи миль от столицы и за ней наблюдают не чужие глаза зрителей турнира, а только одни, серые и всегда печальные. Мерно выдохнув и оттянув тетиву до упора, она прицелилась в находившуюся на расстоянии ста шагов мишень. В первом туре, имея быстрые движения, они с дорнийцем скорее всех поразили чучела импровизированных противников, но руки мужчины были крепче и на пару баллов он обошёл принцессу. Настал решающий этап. У кого из шести стрел больше попадут в яблочко, с учетом предыдущих успехов, тот и окажется победителем. Хоть соперник девушки имел хорошо наметанный глаз, он попал по границе, рядом с заветным кругом. Хоть это и было вполне неплохо, но теперь они сравнялись. «Не думай слишком долго», — тихо повторил в голове низкий голос. Вдох, выдох, выстрел! Оглушительный рев толпы доносился словно сквозь толщу воды. Всё произошло быстро, в ушах звучал голос, провозглашающий, что победил стрелок Детей леса, как нарекли Лианну из-за закрывавшей лицо тёмно-зелёной повязки и небольшого роста. Разочарованный молодой дорниец пожал руку, хотя сам пару минут до этого рассыпался в красноречивых ругательствах. Выдохнув, всё ещё не веря в успех, девушка поспешила скрыться, пока желание «увидеть вытянувшуюся физиономию будущего женишка дочурки» её отца не возобладало над их прежним уговором секретности.

***

— Ох, об этом будут судачить вечность, — смеялся Ренли, приобняв уже переодевшуюся племянницу за плечи. — Просто я берегу растраты королевской казны.Так двадцать тысяч из неё хоть не уплыли, — смущенно усмехалась Лианна, пригубив вина. Дядя Ренли был лучше «подружкой» после Офели, который сотни раз видел тренировки племянницы и сразу узнал лучника с зелёными глазами. Львиные глаза видно издалека, часто повторял он. Приятный, насыщенный вкус бархатисто согревал горло, лишь усиливая радость победы. Противник принцессы с горя выпил ещё больше, а потом опустошил новый бочонок, правда уже на радостях, так как ему предложили место в гвардии десницы. — Будущему мужу повезло с такой женой, — пуще прежнего залился хохотом дядя, поправляя золотую брошь в виде оленьих рогов, закрепленную на его оливковом плаще. — Бесспорно, — прозвучал из-за спин мягкий голос. Уиллас Тирелл, опираясь на верную трость, вежливо улыбался двоим Баратеонам, один из которых залился стыдливым румянцем, а второй уже просто утер слёзы смеха. Последний раз Лианна видела лорда Простора, рукоплещущего на трибуне, когда её объявили победителем состязания среди лучников. Любопытно, знай он чье лицо скрывается за тканью и кого превращал грубый жилет из изящной девушки в долговязого юношу, то расторг бы помолвку? А может ему было б настолько все равно из-за королевского титула, что он любое стерпел? А вдруг, Семеро богов моргнули, и он бы… Одобрил такое? Смешно, конечно, и точно полный бред, поэтому такое предположение Лианна тут же выкинула из головы. Уиллас — не Джон… — Как вам турнир, милорд, — участливо поинтересовалась девушка. — Великолепен, хотя мой младший брат так не считает, — усмехнулся Уиллас, намекая на утреннее происшествие, — но ему повезло. Возможно это станет уроком на будущее: меньше позолоты на латах, но больше осмотрительности, когда выезжаешь на арену. — Боюсь, что тут скорее сыграл роль недостаток благородства принять поражение у сира Григора Клигана, но сказано все равно хорошо. Приняв предложенный локоть, Лианна направилась вместе с лордом Тиреллом к праздничному столу. Король был в прекрасном, веселом расположении духа, даже не отпуская комментариев в сторону «женишка» дочери. Хотя он так залихватски хлопнул её по плечу широкой ладонью, со словами «хороша, моя гордость», что она почувствовала себя мелким гвоздиком, который пытались забить в стул, но лишь улыбнулась отцу. Повернувшись, она успела застать выражение немого шока на лице Уилласа, для которого такое явно было дикостью, что он так и замер с наколотым на вилку картофелем. Светлые брови взлетели вверх, а в округлившихся глазах застыло выражение полнейшей растерянности, но тихий смех девушки привёл его в чувства. — Так уж повелось у нас в семье, — улыбнулась Лианна, — я первенец и отец с детства брал меня на охоту, даже порой, ради смеха, звал меня мужским именем — Лий. — Звучит чудесно, — заметил Уиллас, предлагая подать ей блюдо. — Благодарю. — Ваше высочество, — мерно начал Уиллас, не жалея шпинатных листьев, хотя девушка краем глаза жадно поглядывала на дымящийся кусок сочного мяса с кровью. — Я понимаю, что мы с вами незнакомцы друг для друга и не тешу себя мыслью о возникновении нежных чувств к моей персоне на ровном месте, — всё же пришлось перевести взгляд на Тирелла, который решил поднять более серьёзную тему, чем предпочтения в гарнире, — но, если допустить, что, возможно, однажды мы можем стать мужем и женой, не стоит ли попробовать узнать друг друга лучше? — оставив серебряную тарелку, он наконец поднял глаза на принцессу, — стать прежде всего друзьями? Мужчина терпеливо ждал ответа, пока мысли Лианны судорожно пытались отыскать в его выражении что-то, что могло бы выдать неискренность его помыслов или хитрый план, но таковых она не нашла. В нём было что-то ускользающее, что-то чего она не могла угадать, хоть поначалу Тирелл ей казался предсказуемым во всех смыслах. — Я считаю, что это прекрасная идея, милорд, — ободряюще улыбнулась девушка, заставив расцвести на лице Уилласа ответной улыбке и такой яркой, что ослепила б, если бы излучала свет. — Что думаете на счет соколиной охоты в ближайшие дни? — Никогда не могла отказаться от такого предложения. Вечер летел незаметно под песни менестрелей, разговоры с Уилласом и шутки дяди Ренли, который к ним присоединился, внося свою лепту веселья и непринужденности в беседу разными историями и комментариями. Вино горячило кровь в этот теплый вечер, что дамы и многие лорды отказались от своих шалей и плащей. Роберт начинал проваливаться в дрему, но периодически вновь и вновь взрываясь веселым смехом, просыпаясь от новых фокусов своего любимого шута Лунатика. Многие начинали покидать стол, предпочитая размять ноги в танце или прогулке у реки. Заметив, что к столу подошла Арья, Лианна пообещав скоро вернуться, выскользнула из-за стола, подойдя к своей юной подружке. — Как уроки танцев? Надеюсь, мой старый учитель тебя не разочаровал, — улыбнулась принцесса видя сияющие глаза младшей Старк. — Сирио — замечательный! — воскликнула Арья, спеша покрасоваться своим фиолетовым синяком на ноге, — вот! Я стараюсь! — А я и не сомневаюсь в этом! — она поддержала радостный тон девчушки. — Санса, ты прекрасна сегодня, — нежно проговорила Лианна, замечая отводящую взгляд старшую дочь десницы. Сегодня ей хотелось поделиться своим хорошим настроением с каждым! Санса же расцвела на глазах от комплимента, покрываясь румянцем: — Благодарю, Ваше высочество! Ваше платье сегодня было восхитительным! — Спасибо, это всё заслуга леди Офели. Что ж, ещё увидимся. Однако, вернувшись к своему прежнему месту она заметила, что Ренли решил последовать её примеру. — Лорд Баратеон пошёл навестить моего младшего брата, — объяснил Уиллас, отчего-то слегка хмурясь. — После утреннего падения, он решил надолго не задерживаться на празднике, вернувшись в свой шатер. Праздник был окончен и пускай Лианна отказалась от сопровождения, но уговор встретиться в ближайшие дни с Уилласом оставался в силе. Взгляд зацепился за лежащую на столе брошь, в виде оленьих рогов, Ренли. Такую к себе в карман кто-то положит, глазом не моргнув и выслушивай потом месяц или два, что «такой больше не найти!», хотя Лианна была готова поклясться, что у её дяди таких целый ларчик. Взяв украшение в руку, она решила потом занести по дороге, пока не забыла, да и шатер Лораса Тирелла, был прям по пути. Младший брат отца всегда был слишком заботлив и даже чувствителен, поэтому такая забота о том, кого он считал хорошим другом, девушку не удивляла. Неспешным шагом, вдыхая ночной воздух и радуясь переплетению счастливых чувств в груди за столько месяцев, Лианна увидела зелёно-золотой шатер, который загадочно переливался в сумерках, будто правда был соткан их живого сплетения цветов. Охраны или сквайров она не заметила. Видимо все наслаждались пиром. — Прошу прощения, сир Лорас, но дядя забыл свою брошь, а… — откидывая полог шатра, начала Лианна, но оцепенела, успев сделать лишь пару шагов. Она предполагала, что, отделившись от веселого празднества, старые друзья, как их характеризовал сам Ренли, могут выпивать в шатре, обсуждая турнир и всё, что угодно. Но осыпающего жадными поцелуями её дядю, младшего наследника дома Тиреллов, в полуобнажённом виде она не ожидала застать. Обернувшись на голос, с испуганными глазами мужчины замерли неподвижно, будто так смогут исчезнуть, а глаза Лораса стали такими большими, будто готовые занять всё лицо. — Брысь от моего дяди, пьяный извращенец! — метко кинутый туфель угодил прямо в лоб рыцарю цветов, заставив их прийти в себя, перестав изображать неживых статуй. — Лианна, успокойся! — Ренли метнулся к племяннице, хватая за руку. — Всё хорошо, такое бывает, мы… — Не защищай его! Если так напился до чертиков, что перепутал тебя с девицей из борделя, или ударился головой после падения с лошади, то пусть лапает цветочные горшки, а не тебя! — возмущенно фыркнула принцесса, цепляясь за эту мысль, как за спасательный сучек, потому что-то, на что всё происходящее было похоже она верит не хотела… Не могла! Это её дядя, которого она знала всю жизнь! Который крутил в танцах всех леди! Он женат, во имя Богов! — Не говори никому, я заклинаю тебя, — горячо говорил Ренли, пристально всматриваясь в глаза племянницы, желая найти там обещание вечного молчания. — Хорошо, но… — Обещай! — Ренли сжал руку Лианны до боли, но она этого даже не заметила, чувствуя, как в уголках глаз начинает собираться влага. — Даю слово, — тихо проговорила она, чувствуя, как по языку разливается невыносимая горечь. Вырвавшись из хватки дяди, она вылетела наружу, так и не отдав золотую брошь. — Лианна? — голос Офели нежно прозвучал в сумерках, подзывая к себе и подальше от чего-то необъяснимого. — Идём, — проглатывая комок слёз, кинула Лианна, стараясь прийти в себя и быстрым шагом, отправилась прочь от этого места, что фрейлине пришлось практически бежать за госпожой, хоть Шторм и была её выше на голову.

***

С восковой маской вместо лица, в сопровождении стражи, девушки добрались до своих покоев. Лианну переполняло странное, едкое чувство. Ей казалось, что она знает дядю Ренли, как никого другого, но неужели она была столь слепа, глупа и наивна, что не замечая столь очевидного? Девушка злилась больше на саму себя, чем на него. Лучше, чтобы она никогда не подходила к тому шатру! Или всё же хорошо узнать правду поздно, чем никогда? Когда они с Офели наконец остались одни, то с какой силой принцессе хотелось остаться одной, вырвав все эти дурацкие украшение из своих волос, так и рассказать всё подруге, выпустив на волю тот колючий комок эмоций. Однако, Шторм решила за неё, как и всегда, с раннего детства чувствуя, что твориться у подруги в душе. — Ваше высочество, всё дело в… Вашем дяде и сире Лорасе? Подняв практически испуганный взгляд на Офели, Лианна не знала, что ей делать — горячо отрицать или просто кивнуть. Но в спокойных лиловых глазах, смотрящим на неё сверху вниз плескалось абсолютное спокойствие, с искрой сочувствия. — Давно ты знаешь? — сухо спросила Баратеон, чувствуя, как тот злосчастный комок становится всё больше. — Достаточно, но об этом знают… Догадываются многие при дворе. — И только я так глупа, что не знала и меня нужно было ткнуть носом в… — горько усмехнулась Лианна, опускаясь на кровать. — Нет, вы не глупы, просто… Очень добры, а жизнь полна разных сюрпризов и тайн, порой неприятных, которые хранят даже самые близкие нам люди. То, что вам кажется неправильным, пускай вы и догадываетесь, отвергается без особого сожаления. — Можешь не ходить около и назвать меня наивной прямо, Фели. Как я смогу быть… Полезной государству, как хочет мой отец, если не понимаю чего-то столь очевидного?! — Но порой это и хорошо, — опускаясь рядом, фрейлина мягко провела по спине Лианны, — вспомните девочку-бастарда, что вы защитили, хотя абсолютно все — от прекрасных леди и важных лордов до кухарок да кузнецов — проходили мимо. Почему? — Потому что это правильно, — подняв хмурый взгляд, ответила Баратеон, — тебя обижали. Обижали так, как не стоит обижать ни одного ребенка, даже самого жестокого. — Вот видите! Если вы и наивны, то вы привносите чудо, как со страниц сказки, в жизнь, воплощая его благодаря доброте и… Ну, и ослиному упрямству. Многих бастардов, признанных неизвестно каким благородным отцом, переданным через десятые руки на воспитание в замок, вы видели при дворе и не посудомойкой, а фрейлиной? В столице множество хитрых и изворотливых людей, а ваши качества редки, но именно они должны лежать в основе хорошего правителя. — Но без ума и изворотливости долго у власти не просидишь, — заметила принцесса, чувствуя, как тепло, что излучала её подруга, рассеивает мрачное настроение. — Так, а я вам на что? У слуг зоркие глаза и говорливые языки, а у меня острый слух, — на лице Офели появилась та редкая улыбка, что даже в свете свечей казалась до того хитрой, что вызывала сомнения сидел ли перед принцессой хорошо знакомый ей человек. — Например, сейчас в замке ещё точно не спит Петир Бейлиш. Лампа в его окнах горит до самой полуночи, пока он не наплетет достаточно интриг на грядущий день, не пересчитает заработанные в борделе деньги или те, что он списал из казны. — Ты замечательная, — заключая в крепкие объятия подругу, проговорила Лианна, вдыхая аромат лаванды, исходящий от светлых волос фрейлины, — скажи мне, о всеведущая Офели! Надеюсь, что случай с дядей Ренли — это единственная запретная любовь, о которой я не знала? Спина Шторм на мгновение напряглась, но спустя какое-то время она тихо выдохнула все тем же спокойным и мягким голосом: — Замок большой и полнится слухами с каждым новом днем, кто знает…