Насмешка Богов

Она чувствовала, будто её сковал в своих удушающих объятиях липкий сон, крепко удерживая сильными руками, до ломки в костях, и не желая отпускать. Какое-то время Лианна пыталась бороться, сопротивляться, но в тот момент, когда казалось, что вот-вот удастся вырваться, по спине побежали холодные мурашки. Так, если бы она лежала на корке льда, которая неожиданно треснула и, проваливаясь в бездну, утянула за собой девушку. Падение в бесконечность, где не за что ухватиться, не рукой, не глазом, не чувством… В начале было невероятно страшно, но вскоре стучащие набатом на подкорке сознания тревоги стали отпускать под предательские нашептывания чужого голоса в голове: к чему противиться неизбежному или тому что уже происходит? В горячном бреду, стали возникать неясные образы воспоминаний, словно отрывками: из детства, как они с Офели прокрадывались на кухню Штормового предела, чтобы выклянчать у мягкосердечной, старой кухарки печенья с сухофруктами и орехам, а потом съесть его втихаря в его «секретном месте»; из юности, когда отец подарил седогривого скакуна, и она мчалась на перегонки с ветром, на глаза наворачивались слёзы, а сердце так и норовило вырваться из груди; совсем недавние события, когда шурша юбками, принцесса ступила в сень Богорощи, под стенами нерушимого Винтерфелла… На Лианну вновь смотрели глаза бога, вырезанные в белой коре дерева, но теперь они ожили и плакали кровавыми дорожками слёз. Словно завороженная, она сделала шаг вперёд, затем ещё один и ещё… И резко остановилась, ощутив, как холодный ветер обдул раскрасневшиеся щеки. Это место было не таким, как она его запомнила. Темная запруда перед Чардревом замерзла, напоминая чёрный мрамор, припорошенный снегом. Рассветное небо стало гаснуть, растворяясь во мраке беспроглядной ночи. Тени леса вокруг начали вытягиваться и расти, а затем ожили. Стало еще холоднее. Между стволов заскользили бледные силуэты, напоминавшие обрывки морозного тумана, но с каждым мгновением, они все четче обретали черты, схожие с человеческими. На Лианну пристально смотрели, пылающие голубым огнем, глаза, неживые, но видящие. Хотелось кричать, громко и исступленно, но горло сдавило болезненным спазмом, что принцесса не могла издать не единого звука. Под ногами валялась лишь старая ветка и схватив её, вместо меча, девушка приготовилась защищаться или хотя бы принять смерть сражаясь за право оставаться живой. Неосознанно сделав шаг назад, попятившись, она внезапно ощутила тепло чужого тела, но обернувшись встретилась с теплыми и такими глубокими серыми глазами. Теми глазами, что виделись ей при свете дня и манили в сны во мраке ночи. — Джон? — одними лишь губами произнесла Лианна, всматриваясь в знакомые черты. Растрепанные черные кудри были длинней, чем она запомнила. Щеки покрывала темная щетина, не намного короче бороды ее отца, а над левой бровью появился шрам, но это точно был он. Панцирь брата Ночного Дозора, из вареной кожи, исполосили боевые зазубрины от ударов вражеских клинков. Вокруг всё будто замерло, и в душе, мягкой волной, разлилось успокаивающее тепло. Она была не одна, больше нет… Блуждающая улыбка облегчения невесомо коснулась ее искусанных губ. Девушка нежно коснулась пальцами колючей щеки Сноу, будто хотела убедиться, что это не видение и не Иной, принявший его обличие. Под ладонью она явственно ощущала живое тепло, даже жар, будто сам огонь бурлил в жилах северянина. Разве могло в ком-то настолько далеком от Юга, пылать точно драконье пламя, или это она сама горела и отдавала тепло ему? Он накрыл её ладонь шершавой рукой, не давая разорвать прикосновение и зажмурив глаза, глубоко вздохнул. Мгновения тянулись медленно, а все тревоги растворились, поселив в груди спокойную уверенность и хрупкое чувство трепещущего счастья. Всматриваясь, как подрагивают в полумраке ночи темные ресницы мужчины, его выражение казалось смешало в себе печаль и, одновременно, странное облегчение. Он словно пытался впитать в себя каждую из этих секунд. — Лиа… — тихо сорвалось облачко морозного пара, когда он глухо произнёс её имя, практически с мольбой. Странно было слышать это чудное сокращение вновь после высокопарных комплиментов и титулов столицы. — Джон, всё хорошо, — начала девушка, желая забрать всю его боль и сомнения, что заставляли хмуриться, закладываясь глубоким морщинам над переносицей, но дальше её голос предательски дрогнул. Под тонкими девичьими пальцами, кожа начала нагреваться. Чудилось, что она дотрагивалась до раскаленного камня вулкана, но когда Лианна захотела отдернуть руку, ей не позволили. Крепко удерживая её ладонь на своей щеке, северянина будто что-то выжигало изнутри, пока его тело мелко затряслось. Линия губ неожиданно стала более жесткой, под своими пальцами девушка чувствовала, как начинает меняться его линия скулы, кости становились более мощными, что перед ней начинал возникать совершенно другой человек. — Джон…– непривычно жалобно прозвучал её собственный голос. Когда же он вновь распахнул глаза, то в них не было привычной сквозящей теплоты и вместо двух глубоких темных озер, скрывающих печальную тайну, на неё в упор смотрели два раскаленных уголька чужого взгляда, который во мраке этой пугающей ночи казался пылающе фиолетовым. — Азор Ахай, — непривычно грубо и резко прозвучал голос, если б вековое дерево трескалось, охваченное пламенем. — Что? «Это больше не Джон, а вернее, не только он», — пронеслось в голове. — Нисса-Нисса… Лиа-Лиа, — как в бреду твердил мужчина и краем глаза девушка заметила отблеск стали. Во второй его руке появился меч, хотя раньше, Лианна была готова поклясться, оружие на поясе Сноу не было. Нужно было бежать, стараться вырваться, но… Она не хотела делать ни шагу, с видом затравленного, но всё ещё не верящего в происходящее, зверя смотря на него. Теперь то ей стали понятны тихие насмешки людей королевы. Как может олень быть королем зверей, если перед хищником редко, когда выйдет победителем? — Меч нужно закалить, — глухо произнёс Джон, пока его лицо продолжало меняться, словно соединив в себе черты сразу двух людей — Старка и незнакомца с высокими скулами, резкой линией носа и губами, слишком капризными для любого бастарда. Что-то с силой толкнуло прямо в живот, отзываясь болью с обратной стороны спины, а из легких выбило весь воздух. Лианна не хотела опускать глаза вниз, ведь знала, что увидит обагренную собственной кровью сталь, которая острием прошла насквозь… Насквозь её самой. Во рту появился вкус железа, выступающий на губах, а они сами окрасили в ярко-алый цвет. Но она по-прежнему всматривалась в тень прежнего Джона, с его задумчивым взглядом и скромной улыбкой, ещё оставшийся в чертах стоявшего перед ней мужчины. Его лицо озарил яркий свет, который источала и сталь меча, закаленного кровью девушки, и на короткое мгновение принцессе показалось, что в белой вспышке она вновь узнала лицо того самого сына Неда Старка, с которым она впервые заговорила во дворе Винтерфелла, прежде, чем её глаза полностью застелила беспроглядная темнота…

***

Забота странная вещь, такая себе палка на двух концах. Когда её недостает — тебе плохо, когда её в избытке — тебе тоже не по себе и хочется поскорее отмахнуться от неё. Скрываясь в одной из укромных ниш в библиотеке, Лианна пыталась в тишине осмыслить произошедшее. Головная боль всё ещё напоминала о себе неприятным, далеким отзвуком, будто все мысли заржавели и теперь издавали жуткий скрип. Это невероятно раздражало, ведь сейчас как никогда было необходимо незамутненное сознание, но как она валялась несколько дней в бреду, так теперь точно так же ощущала себя и на яву. Все мельтешили вокруг, стражники гремели доспехами, мейстер донимал расспросами о самочувствии, придворные провожали сочувственными взглядами, а порой и напуганными, словно призрака увидели, в покои каждый день приносили огромные букеты от Уилласа… Слишком много всего и всех, поэтому желание сбежать или спрятаться росло с невероятной силой, что было крайне трудно, учитывая приставленную её отцом охрану, которая настолько боялась гнева короля, что готова была хоть в опочивальню за её высочеством последовать. Ох… Лианна потерла глаза, пыталась проснуться, но, увы, это не помогало. Спустя пару суток, когда след мышьяка и эффект макового молочка утратили свою власть, и принцессе наконец удалось распахнуть тяжелые веки, первым, что она увидела были сиреневые глаза её верной фрейлины. Затем тень Офели метнулась куда-то и через пару минут, а возможно и несколько часов, пришли её родители. Роберт ворвался в комнаты дочери, подобно рокочущему прибою в Штормовом пределе, что голову сковало железным обручем от шума и напора оттеческих эмоций, с какими он заключил в объятия тоненькое тело принцессы. В одно мгновение, Лианне показалось, что Роберт хочет помочь отравителю в неудачном покушении и задушить её собственными руками. В нос резко ударил запах вина, к горлу подкатила тошнота, которую едва удалось сдержать. Однако, она прекрасно понимала, что для человека, который так дорожил её жизнью эти дни ожиданий были настоящей пыткой. Матушка была сдержана в своих чувствах, как и всегда. Хотя она казалась осунувшейся, а пышущая здоровьем кожа, стала восковой, что в сочетании со светлыми волосами создавало едва живую женщину. Король громыхал над ухом то ли проклятия, то ли благословения, предназначенные всему миру. Меньшего размаха Баратеоны не знали. Затем же к ней слетелись мейстры, как стая голодных воробьев, что-то чирикающих и хлопающих крыльями, что хотелось вновь провалиться в забытье, потому что голова начинала раскалываться. Настоящим глотком свежего воздуха стал долгожданный разговор с Офели. Если до этого Лианне наперебой задавали вопросы, на которые она едва ли могла дать ответ, то теперь, наконец, у неё появилась возможность поставить собственные. Но закончить им не дали, ведь в комнату ворвались Томмен и Мирцелла. Младший брат напоминал солнышко, такой же лучезарный в своей улыбке, весь в золотых цветах, от волос до дорогих одеяний, и столь же очаровательно-кругленький в лице. На кровать старшей сестры он и милая Мирцелла буквально запрыгнули, и Лианна не была б собой, не найди в себе силы крепко обнять их в ответ. На следующее же утро визит нанес также, и лорд десница, оказавшись в числе немногих, кому дочь Роберта была рада. Старк действовал умиротворяюще, будто к челу принцессы приложили немного снега, а его спокойный, но уверенный тон, как морозный воздух севера, бодрил, однако не бросал в дрожь. К всеобщему сожалению, Лианне было нечего ему поведать. Злополучный день отравления не отличался ничем от всех предшествующих, кроме своего окончания. Она чувствовала себя полной дурой! Но на её искреннее признание Нед Старк только тепло усмехнулся, назвав тогда их всех болванами. Такие же серые глаза, как у Джона. Совсем без тех странных индиговых отблесков, что она видела во сне. Почему разум воюет сам с собой? То уговаривает забыть днём, но ночь стирает все старания и воображение воскрешает в памяти образ ещё ярче прежнего, пускай и в уродливых кошмарах… «Говорю же, — упрямо повторила в мыслях Лианна, — дура!». Ей все полушепотом твердили, что яд оружие женщин, но почему-то трусливых мужчин никто не брал в расчет. Она должна была стать осмотрительней, но и шарахаться каждой тени не собиралась! Она — Баратеон, или кто? Пока что же перед ней лежали свитки и книги древних легенд, от которых пахло пылью. Нос щекотал запах старых страниц, которые давно никто не проветривал. Делать принцессе было нечего, позволительное разнообразие её занятий сократили до неспешными прогулок на свежем воздухе и всем, что «не требовало особого напряжения». Это безделье сводило с ума ещё пуще вспыхнувшей заботы окружающих. Но как искра быстро загорается, так же и скоро гаснет, поэтому просто нужно подождать. Пока что же, не имея большого количества альтернатив, Лианна искала среди витиеватого почерка давно почивших мейстеров странное имя, что услышала во сне — Азор Ахай. Почему-то оно казалось смутно знакомым. И кто такая, что он шептал, как в бреду, путая с её собственным именем, эта Нисса-Нисса? Размышления прервал звук тяжелых шагов и позвякивающей кольчуги. Только этого не хватало! Задув свечу, Лианна буквально вжалась в стену. Её учили быть незаметной, как тень, быстрой, как вода… Ну, быть похожей на тень, учитывая, что она знатно похудела после отравления, труда практически не составляло. — Ваше высочество? — она услышала знакомый голос Джейме. Конечно! Об этом месте знали очень немногие, ведь именно здесь они всегда скрывались с дядей Тирионом, когда вновь набедокурили, разгневав Серсею или кого-то ещё, но в преимущественном большинстве случаев, это была именно её мать. Из-за высоких стеллажей показался старший сын лорда Тайвина, а его волосы сверкнули рассветной позолотой в полоске солнечных лучей. Но, как любил приговаривать Тирион: «Он храбрый, а я симпатичный». Однако, возможно, удастся переждать тихо здесь. Джейме был очень занятым, по его очень нескромному мнению, рыцарем и присматривать за Лианной никогда не любил, поэтому вряд ли будет искать её тщательно. — Ваше высочество! — вновь повторил Ланнистер, но на сей раз его низкий мужской голос слился с тонкой трелью девичьего тона, словно эхом вторившей ему. — Леди Офели? — удивленно обернулся дядя. Он коротко кивнул в сторону и пускай Лианна не видела своей фрейлины, но по мягкому шелесту юбок могла догадаться, что она сделала реверанс. Принцесса столько раз видела это простое движение в исполнении Шторм, что её фантазия без труда немедленно нарисовала в воображении скромно опущенные лиловые глаза и сложенные впереди руки. — Тоже ищете беглянку? — со сквозившей улыбкой, но едва скрывавшей его раздражение от этого занятия, спросил Джейме. — Её высочество Лианну ждет король, — холодно обранила фрейлина, но почему-то её голос отличался от того, что обычно слышала Лианна. Складывалось впечатление, что она заставляла себя выговаривать каждое слово, но при этом речь звучала скорее живой, чем официально-бесцветной. — А ещё Вашу миледи зовет королева, — хмыкнул рыцарь, — моя сестрица недовольна. Принцесса не видела выражения своей фрейлины, в отличие от Джейме, которого оно явно удивило, судя по вопросительно взлетевшим вверх бровям: — Вы находите этот факт забавным? — Нет милорд… — кажется Офели пыталась подавить тихий смешок, — но заяви вы о причине своей заинтересованности её высочеством ещё громче и будь она правда тут, то ваши поиски продлились бы ещё дольше, уверяю. По лицу Джейме пробежала тень усмешки, смешанной с удивлением. Вновь зашуршали юбки и послышались удаляющиеся шаги, скорее напоминавшие бесшумное падение капель дождя на подоконнике, чем поступь человека. Но неожиданно, мужчина окликнул Офели, приблизившись к ней, что он исчез из поля зрения племянницы, поэтому Лианна вся обратилась вслух. — Вы слишком заметно избегаете меня, миледи. Лианна нахмурилась от насмешливого голоса своего дяди, что по скрипу дерева, явно лениво облокотился на один из стеллажей, в своей привычной манере. Смешавшиеся чувства в груди, непонимание происходящего и странное предчувствие заставили Лианну поблагодарить Семерых, что она такая миниатюрная. Бесшумно шагнув глубже в тень, теперь она могла увидеть обоих. Офели выглядела ещё более неуверенной, чем обычно, будто совсем растеряла сноровку, как следует себя вести. Её пальцы были испачканы, но все ещё крепко сжимали небольшой букетик трав, которые она подрезала в саду для чая. Как утверждала фрейлина, шалфей и розмарин — лучшие друзья, чтобы восстановиться после отравления. Они не замечали притаившейся принцессы, рассматривая друг друга во все глаза — точно больше никого кроме них в этом мире не было. Лианне совершенно точно не нравилось происходящее. Офели всегда была с ней предельно честна — отчего же она ни разу не упомянула Джейме в разговорах? Нет, они танцевали несколько раз на балах, и, к ее удивлению, он проявлял исключительную вежливость к бастардскому происхождению фрейлины. Но ведь ее дядя поступал так, чтобы не оскорблять племянницу и из праздной забавы, с которой он всегда смотрел на мир. Верно? — Вам показалось, сир. Я бы не имела право так поступать. Кто я такая, чтобы опускаться до подобной дерзости? Он недовольно хмыкнул, оглядев оценивающим взглядом ее испачканные ладони, которыми она случайно задела свою щеку, испачкавшись. Что-то внутри Лианны вскипело — она уже предугадала едкий комментарий, которым он бы одарил бедную Офели — но вместо этого в его руках появился красный платок, который он без лишних размышлений передал девушке. — С таким расскладом, миледи, вы разорите меня, и я останусь со всем без платков, — криво улыбнулся Джейме, когда Офели едва заметным жестом спрятала ткань в широком рукаве плятья. Было странно видеть, как обычно невозмутимая Шторм вдруг покраснела и удивленно уставилась на собеседника. Правда, стоит отдать ей должное, мгновенно взяла себя в руки, прокашлявшись, и насмешливо сказала: — Боюсь, чтобы разорить Ланнистера понадобится вечность, которой смертные лишены. В ответ ей только непринужденно рассмеялись. Лианна нахмурилась пуще прежнего. Вот что-что, а слышать Офели, которая говорила бы таким тоном в компании мужчин ей еще не приходилось. — Я может и плох в женской лжи, — снова начал Джейме куда более серьзеным тоном, — но трудно не заметить, как вы убегаете всякий раз, заметив меня. — Это просто совпадение, — пролепетала она, слегка наклонившись вперед, что между ними едва было расстояние, которое допускали правила приличия. Лианна обомлела от увиденного — от несказанной нежности сквозившей между ними. В ее понимании, даже если ее дядя задумал какую-то игру, Офели должна была прекратить это на корню, но та лишь томно смотрела на него, вытесняя природную робость обольстительной улыбкой. — Да? А то я уже стал переживать, что вам осточертела моя компания, — несмотря на насмешливый оскал, его взгляд излучал необычное для него тепло. — После благородных Старков, Ланнистеры могут казаться излишне самовлюбленными. — Что вы! У каждой семьи свои прелести, но я… — она запнулась лишь на мгновение, чтобы одарить его ещё более широкой улыбкой. — Вам я найти замену никогда не смогу, если быть совсем честной. Лианна уже не знала, куда удивляться ещё больше, но, когда Джейме наклонился и оставил поцелуй на костяшках пальцев девушки, у принцессы голова пошла кругом. — Не избегайте меня, даже если случайно, леди Офели, — что-то в его чертах переменилось, и Лианна впервые рассмотрела уязвимость, так хорошо скрываемую за гордостью. Щеки Лианны горели, когда она медленно сползла вниз по холодному камню стены, обхватив собственные колени. Голова налилась железом, а мысли окончательно перепутались. Возможно, это остатки побочного эффекта от мышьяка и все увиденное лишь галлюцинация? Но удаляющиеся шаги дяди и его позвякивающие доспехи рассеяли эти сомнения.

***

Лианна мерила шагами комнату раз за разом, окончательно потеряв счёт времени. Ее злила собственная нерешительность, а сам факт, что она подслушивала казался невозможной гнусностью. Сбежав из библиотеки, она направилась в покои отца, но весь разговор прошел, как в тумане, визит же матери наносить не стала и вовсе. Она до сих пор не могла подобрать наименования увиденному. Это нечто странное и совершенно невозможное, и непонятно, что послужило началом происходящего. Или же сама принцесса была слепа и не видела, что происходит у неё под носом. А если они разыгрывали спектакль? Лианна пнула со всей силы воздух, раздражаясь от собственных глупых догадок, похожих на размышления кого-то пустоголового. Правильнее было б не показывать своих чувств и просто наблюдать, задать наводящие вопросы, посмотреть на реакцию, но кровь Баратеонов бурлила в жилах, словно пламя, напоминая о далекой родственной связи с Таргариенами. Нет, она будет действовать напрямую! Это не скользкий лорд или сплетница-придворная, это Офели, которую она знает с детства! Или… Думает, что знает. Казалось, прошла вечность, когда дверь отворилась и в покои, как и всегда, бесшумно вошла Офели. На ее лице застыло умиротворенное выражение, почти мечтательное, когда она поставила на пол корзинку, доставая оттуда соцветия различных трав. Своим ароматом они сразу наполнили помещение, невольно успокаивая, но Лианна уже сорвалась с места, схватив фрейлину за руку. Та ойкнула от неожиданности, выронив на пол горстку мятных листьев. — Что стряслось, Ваше Высочество? — Я все видела! — только и вымолвила Лианна, лихорадочно стараясь найти на лице собеседницы что-то похожее на следы от поцелуев. — Что это только было? Точнее я знаю, но в это невозможно поверить! — Видели, что? Я не совсем понимаю, что вас так встревожило. — Семеро, чьей-то тайное свидание, в конце концов! Лианна догадывалась, что ее слова могут пристыдить или обескуражить Офели, но чтобы та мгновенное побледнела и резко отшатнулась, будто ей сообщали о чьей-то кончине, — об этом и подумать не могла. — Боги, как же вы держитесь! — ее губа задрожала, а глаза наполнились влагой. — Понимаю, это — неправильно и ужасно… — Офели, что же ты? — помимо удивление Лианна ощутила стыд за свою резкость и бестактность. — Не стоит так переживать! Конечно, увидев тебя и дядю Джейме, я действительно была поражена, но это не ужасно или неправильно. Просто… С моей точки зрения, необъяснимо. Шторм несколько секунд просто моргала, а после облегченно выдохнула: — Ох, вы должно быть просто увидели меня и сира Джейме, когда мы пересеклись в библиотеке, разыскивая вас? — Да, а о чем подумала ты? — Об этом! — спохватилась Офели, настораживая Лианну своим поведением все больше и больше. — Мы просто случайно столкнулись, вот и все. — Случайно? Столкнулись? — ее брови поползли вверх. — Я никогда не видела моего дядю в библиотеке, начнём с этого. Я уверена даже больше — его никто и никогда в библиотеке от рождение не видел! — Сир ведь просто искал вас. Я тут совершенно не при чем. Пусть Офели и старалась звучать безразлично, Лианна слишком хорошо ее знала, чтобы не заметить скрытность в ее голосе. — Офели, будь честной со мной, пожалуйста. Кажется, никто в этом замке не говорит мне правду. Молю тебя, не становись одной из них. — Ваше Высочество… — Ты же знаешь, как я это не люблю, — прервала ее Лианна, раздраженно махнув рукой. — Пока мы одни — ты всегда можешь обращаться ко мне по имени. — Лианна, — медленно проговорила Офели, точно успокаивая маленького ребёнка. — Я наткнулась на него случайно, и мы с ним немного поговорили. Ничего больше. — Звучало так, будто вы так постоянно «немного разговариваете». Шторм отвела взгляд, прикусив губу, но все же решила продолжить: — Порой, да. Мы сталкиваемся то в саду, то в коридорах, то возле покоев. Я этого не планирую, специально так точно. Но Лианна… По твоим словам, могу судить, что ты решила — мы почти что любовники. Поверь, это не так. Наверное, говорю с ним более раскрепощено, чем следовало… Но не могу ничего с собой поделать, когда сир Джейме рядом. Смотрю в его насмехающиеся зелёные глаза, в дальше — сама не своя. Сказанное задело Лианну, пусть ее догадки не оправдались в полной степени. Все равно было странно осознавать, что человек, который обладал, откровенно говоря, их семейным дурным нравом, мог очаровать такое невинное создание, как ее фрейлина. — Ты в него влюблена? — Разве это имеет значение? — печально прошелестел ответ. — Он то в меня не влюблён, это очевидно, а просто упивается моим девичьим смятением, как какой-то забавой. — Так, я поговорю с ним! — Баратеон отпустила руку девушки, чувствуя, как ярость горячим клубком поднимется по груди, обжигая внутренности. — И он больше не посмеет пользоваться твоей наивностью и доброжелательностью. — Нет! Не надо! — слишком резко и громко бросила Офели, что Лианна на неё удивлено покосилась. — То есть… Я имею ввиду, что сама виновата. Сир Джейме бы ушёл, если бы я только сказала, но я этого не делаю. Должно быть мне это чем-то нравится. — Седьмое пекло, это же издевательство над самой собой, Офели. — Не спорю. Но ты же тоже поступала также, продолжая разговоры с Джоном Сноу? Имя, сорвавшиеся с её губ, огорошило Лианну, которая только под вечер сумела выкинуть его образ из головы. — Вот, что я скажу нам обоим, — слабо улыбнулась Офели, обнимая принцессу за плечи. — Это всего лишь юношеская влюблённость. О ней слагают стихи и песни, она, кажется, заставляет тело гореть и душит запахом роз. Но это чувство — мимолётно. Вдох — и рассеется, как семена одуванчика на ветру. А потом, когда пройдёт много лет, мы с тобой даже и не вспомним лица, тех, кто был нашим всем в один короткий миг юности. — Наверное… — хмыкнула Лианна, вспоминая отца, который свою первую любовь так и не сумел отпустить. — Настоящая любовь, — настойчиво продолжила Шторм, словно пытаясь убедить и саму себя. — Строиться годами. Например, та, что исходит от лорда Эддарда и леди Кейтлин. Не думаю, что они полюбили друг друга сразу. Прошли годы, но они создали дружную семью. Уверена, что и ты сумеешь со своим будущим мужем так же. — Уиллас… Мне приятны твои старания меня успокоить, но мы же с ним так непохожи. Боюсь, от моих выходок он будет сбегать в кустарники роз. Или сразу на Стену. — Уиллас будет добр к тебе. Он — начитанный и очень понимающий. Вам найдётся, о чем поговорить. Конечно, сначала придется непросто. Может даже показаться, что вы просто не созданы друг для друга. Но ты справившись. А я буду рядом, чтобы всегда помочь. Говорят, Хайгарден — красив, а садов и мест для прогулок там насчитанные лиги. Мы уедем из этого змеиного гнезда и забудем тех, кого и так давно следовало забыть. А теперь, я заварю нам чай из душицы, лимонной мяты, лепестков ромашки и пустырника. Нашим неспокойным сердцам — то, что нужно на вечер. Ее лиловые глаза искрились поддержкой, и Лианна нашла в себе силы, чтобы утвердительно кивнуть в ответ. И не важно, что в мыслях ярко вспыхивали чёрные кудри, печальный взгляд и редкая, но искренняя улыбка. — Скажи, — вдруг сорвался вопрос, что мучал ее давно, с тех самых пор, как она согласилась на помолвку, — ты точно будешь рядом? Офели слегка нахмурилась, покрепче перехватив в руках позолоченный чайник. — Конечно, Лианна. Всегда, ведь по-другому не смогу просто. — Да, я знаю, но… — Что, «но»? Знаешь, в некоторых краях считается очень дурным тоном постоянно говорить «но», — словно вспомнив хорошую шутку, хмыкнула она. Лианна сама себя одернула, решив, чо хватит распускать сопли подобно Джоффри, и резко выпалила: — Я спрашиваю, без шуток, потому что думая о нас с тобой, я каждый раз вспоминаю кое-кого другого. И мне очень и очень не нравится их концовка. — Их? Что-то ты сегодня говоришь одними загадками. Обычно это делаю я. Принцесса только фыркнула и раздраженно плюхнулась на кровать, уставившись в расписанный потолок. На нем, за следами потрескавшихся красок, все еще можно было разглядеть следы нарисованных драконьих крыльев… — Ты знаешь, чьи это были покои до того, как появилась я? — и так зная ответ, зачем-то спросила Лианна. — Кого-то столь же высокородного, как и ты? Кажется, Офели не спешила воспринимать ее настроение всерьез, все также не отвлекаясь от заваривания обещанного чая. — Рейниры Таргариен, — с трепетом прошептала Лианна. — Принцессы, которая была королевой всего полгода. Наконец-то фрейлина обернулась в ее сторону, а девичьем взгляде заплескалось беспокойство. — Да, Танец драконов действительно закончился печально. Но, я надеюсь, что к нам подобное никак не относится. — А у Рейниры, — продолжила Лианна тоном невозмутимого рассказчика, — была верная подруга и фрейлина, Алисента Хайтауэр. Говорят, они были неразлучны всю свою юность, словно сестры, пока… Не стали злейшими врагами, что мечтали друг друга уничтожить. — Ох Лианна… — Офели присела на краюшек кровати, печально вздонув. — Не стоит издеваться над собой и сравнивать нас с ними. — Отчего это? — Лианна приподнялась, присаживаясь совсем рядом к Шторм. — Мы ведь действительно с ними так похожи. Гордая и непокорная принцесса и ее тихая, но мудрая фрейлина. Просто пока не знаем, что случиться дальше. Вдруг тоже самое… — Во-первых, — перехватив руку принцессы, мягко сказала Офели, — я — не дочь десницы, а обыкновенный бастард. Во-вторых, ты — не Таргариен. А в-третьих… При всем уважении, но за твоего отца я замуж не пойду. Не хочу быть раздавленной величием Баратеонов. Лианна подавилась непрошенным смешком, пытаясь делать вид, что не поняла колкую шутку, но, заражаясь открытой улыбкой Офели, не выдержала и расхохоталась. И вместе с этим громким смехом уходили заботы и мысли, что мучили ее последние дни.

***

Офели

Столицу накрыла пелена косых ливневых струй. Поэты бы верно сказали, что небеса льют слёзы видя все грязные тайны, секреты и заговоры, что оплели паутиной всю Королевскую гавань, но это был всего лишь дождь. Офели сидела под холодной стеной, чувствуя, как сырой сквозняк пробегает между её спиной и алым камнем, пуская мурашки по коже. Сегодня Лианна нанесла визит на тренировку младшей леди Старк и своего старого учителя Сирио Фореля, и не была б она Баратеон, если бы не приняла участия. Шторм с призрачной улыбкой на бледных губах наблюдала, как болезнь от яда отступает перед упрямым напором и желанием жизни её госпожи. Вместо айканья или слёз, когда она упала на пол, зал наполнился звонким смехом. — Ты ещё не растерял всю свою сноровку, гордый олененок, но тренироваться нужно чаще, — заметил фехтовальщик, со свойственным ему бравоосийским акцентом. — Твой танец воды, скорее напоминает танец северной ледышки. — Такой же скудно подвижный, я поняла, — улыбнулась Лианна, вставая и отряхивая платье. — Что плохого в северных ледышках? — в свойственной ей оборонительной манере, спросила Арья. Офели только покачала головой, наблюдая с какой готовностью принцесса сжала деревянный меч, подмигнув хмурой Арье. С настоящей сталью её уже знакомили, но, к облегчению фрейлины, этот урок был рассчитан лишь на юную Старк, хотя синяки от тренировочного оружия скрывать не легче. Шторм прокручивала в голове беседу с Лианной и события последних дней… Она не могла объяснить, почему позволила себе ту каплю нежности в голосе, непозволительно распутное, как ей казалось, поведение в библиотеке с сиром Джейме. Кажется, прошло ничтожно мало времени, но столькое успело перемениться и развивалось с невероятной скоростью, подобно лавине, что хотелось закричать, что было мочи! Чувства, что беспорядочно разметались в душе, теперь окончательно сошли с ума, создавая безумный тайфун внутри. Правда о своем происхождении, хоть и не без пробелов, разговоры с лордом Старком, едва ли не смерть Лианны… Что-то сорвалось в тот вечер, она не выдержала, будто вековая плотина дала трещину, перестав сдерживать эмоции Офели. Она не знала насколько потрясла Ланнистера беда с племянницей, но несмотря на не самые теплые отношения между ними (теперь Шторм знала причину, как напоминание, что Серсеей владел кто-то ещё…), он переживал. Она это знала, видела по одним только опущенным уголкам губ. А когда непрошеные слёзы, все же глухими рыданиями, вырвались из груди фрейлины в одном из закутков коридора, то… Не нужно было слов, почему-то её просто обняли. Молча. Всего лишь на пару мгновений. Это было неправильно. Странно. Офели даже не была уверена, что это был Джейме, а не плод бессонных ночей и её разыгравшегося воображения от переутомления. Но ей было плевать. Тогда в библиотеке, все ещё после впечатления от грани смерти, к которой Лианна подошла столь близко, слова сами вырвались и что больше всего поражало девушку, что она об этом не жалела… — Зрение, истинное зрение — вот суть фехтования! — голос Сирио Фореля заствил её вновь поднять глаза. В отблесках молнии, стремительные движения поединка и правда напоминали танец. Глаза соперников сверкали, будто вели отдельный бой, читая мысли соперника и предугадывая его движения. Звуки скрещивающихся палок заглушил громкий раскат грома, что Офели прикрыла уши. Казалось, будто какой-то великан ревет над самыми крышами дворца, и вот-вот вырвет весь Красный замок с корнем, что на прежнем останутся лишь черепа драконов, в подземельях. В Штормовом пределе непогода была частым явлением, поэтому, когда большинство обитателей столицы прятались по домам, а впечатлительные придворные предпочитали оставаться в своих покоях, дрожа, как осиновые листочки, то Офели могла наслаждаться практически пустынными коридорами и залами, будто она и призраки почивших королей Таргариенов единственные, кто остался в алых стенах. Однако, сегодня ей было неспокойно, словно какое-то дурное предчувствие точило её изнутри. Одна из служанок рассказала ей о произошедшем на срочном заседании Малого совета, когда её попросили принести ещё вина королю, а точнее помочь это сделать сквайру его величества. Ланнистеры всегда остаются Ланнистерами, поэтому сын лорда Кивана, Лансель, не отличался любовью к каким-либо видом напряжения. Крики Роберта были слышны ещё за несколько пролетов. Пускай отрывкам разговоров глупо доверять, но вот Неда Старка, с мрачным видом покинувшего заседание и без знака руки десницы на его груди, нельзя было проигнорировать… Девушка судорожно вздохнула. Разгневать Баратеона дело не хитрое, порой и делать ничего не нужно, но вот Старка…. Не нужно быть большого ума, чтобы понимать, что буря не только на улице, но и вовсю уже бушует под кровом этого проклятого замка, поэтому сейчас можно было лишь надеяться и молиться, чтобы дождь не стал кровавым.

***

Она бежала вниз по лестнице настолько быстро, что даже грубая ткань ее юбок взлетала вверх, подобно тончайшему шёлку. Одна пролётка сменялась другой, а начищенный пол заставлял ее ноги скользить в отчаянных попытках удержать равновесие. После очередной ступеньки и неумелого скольжения, девушка остановилась, ругаясь на чем свет стоит и сняла с себя туфли. Бежать босиком было быстрее, пусть ноги и холодило от каменного пола, но Офели не чувствовала неудобств. Единственное, что ее беспокоило — это желание успеть. Коридоры, переполненные слугами, которые шептались завидя ее, тоже ничуть не смутили фрейлину. Знала же, чувствовала каждой частичкой тела, что, когда Мизинец подошёл к ней, пока она спокойно (наконец-то они перестали игнорировать друг друга, хоть Офели и не спешила признаваться, что все знает) беседовала с сиром Барристаном, что это было сделано специально. Чтобы проверить, как она отреагируют, чтобы узнать, какие у неё слабости и намерения; и конечно, чтобы сир Селми тоже не спал спокойно. И да простят ее Семеро, она повелась на эту дешевую уловку, забыв все уроки, что были выучены в стенах этого проклятого всеми Богами замка. Но когда Мизинец криво усмехнулся, и словно искренне беспокоясь, сказал, что сир Джейме напал на лорда Старка и прямо сейчас собирается бежать из столицы, боясь суда, она дрогнула и побледнела настолько сильно, что это заметили рядом стоящее мужчины. — С вами все хорошо, леди Офели? — в притворном удивлении поинтересовался Бейлиш. — Да, благодарю, милорд, — выдавила она, бездумно моргая. — Но прошу меня простить. Кажется, я забыла, что мне было поручено забрать ткани для нового наряда принцессы. Он склонил голову набок, определено оценивая ее и делая выводы, продолжая улыбаться с самым невинным видом.Офели хотелось хорошенько стукнуть его: только слепец бы не заметил, насколько она разнервничалась, поэтому в чем был смысл ломать этот спектакль было ей непонятно. Хотя если бы ей было все понятно, то она бы не опозорилась и смогла бы сдержать себя в руках. Но все то было пустое и неважное, ведь она должна была успеть. На очередном повороте Офели чуть не врезалась в сонную служанку королевы, которая вздернула нос с самым оскорбленным видом. Она мысленно ударила себя по лбу за такую удачливость: не хватало ещё и королеве узнать, что она бежала в покои сира Джейме. Но только девушка хотела спохватиться, как служанки и след простыл, оставляя за собой лишь шлейф ароматических масел, что щекотали нос. Недовольно топнув ногой, Офели снова подхватила свои юбки, поднимаясь в башню, где находились комнаты рыцарей Королевской Гвардии. Она редко бывала в этой части замка, наполненной солнечным светом из больших окон, что выходили на смотровую площадь. Шум колёс и спешащих людей задавал определённый рабочий ритм, будто подчёркивая, что рыцарям никогда не стоит отдыхать, даже во время сна. Но несмотря на гам на улице, внутри витало несвойственное этим местам спокойствие. Должно быть отсутствие шныряющих слуг создавало подобное впечатление, а может она настолько устала от постоянных интриг, что видела умиротворение в самых обыденных вещах. Вздохнув, Офели повернула в левую часть коридора, монотонно отсчитывая шаги, чтобы успокоить сбившееся дыхание. Она привыкла бегать по замку выполняя поручения, но никогда до этого ее сердце так гулко не отбивало ритм в ушах. Когда же из дальней комнаты поспешно вышла знакомая фигура, громко хлопая дверью, её колени задрожали. — Сир Джейме! — возглас вырвался быстрее, чем она успела обдумать, что сказать. Он резко встрепенулся, и, заметив ее, его взгляд загорелся ещё более рассерженным огнём. — Леди Офели, — не без усталости процедил он. — Смотрю, слухи разносятся все быстрее и быстрее. Или же ваш дружок Старк уже успел наскулить вам о случившемся? — Что? — удивлено уставившись на него, выдохнула она. — О чем вы говорите? — Не стройте из себя дуру, во имя Семерых, — раздражено махнул рукой он, заставляя ее отшатнутся. — Я, конечно, никогда не верил во мнимую честь нашего десницы, но вот вы меня разочаровали. Скажите, что он пообещал вам? Деньги? Хотя Старки бедны и скупы по своей природе. Или поддержку при дворе? Тогда спешу разрушить ваши иллюзию — сомневаюсь, что он продержится в столице долго. У неё уже была догадка, липкая, гладкая и скользкая, но ей хотелось верить, что Джейме смог бы обвинить ее в подобном. Хотя его раздраженный вид едва ли сулил что-то хорошее. Он походил на льва, загнанного кем-то в угол, но готовым растерзать первого, кто осмелится к нему подойти. И Офели совсем не хотелось становиться этим несчастным. — Сир, я правда не понимаю, к чему вы клоните. Он прыснул от глухого смеха, оставаясь при этом таким же отчуждённым. — А ведь еще не так давно я глупо полагал, что вы одна из самых умных женщин этого замка… Так и быть, не стану жалеть ваших чувств, а спрошу предельно ясно. Что вынудило вас лечь под линяющего старого волка, леди Офели? Неужели вам доставляет удовольствие слушать, как он истошно воет под вашим боком ночью? Звук пощёчины гулко разнесся по этажам, отражаясь от высоких потолков. Она не успела остановить себя, а опомнилась лишь, когда мужчина шокировано коснулся своей покрасневшей щеки. Было бы правильно, как ее учила в детстве Септа, рассыпаться в извинениях, горя от стыда. Но его слова задели не просто её искреннее чувства, но и честь — единственное, чем обладала Офели в этой жизни в полной мере. — Как вы смеете!.. — горько прошипела она, ощущая, как тяжелый ком начинал сдавливать горло. — Как вы смеете обвинять меня в такой низости?! Неужели по-вашему я способна стать любовницей человека, которого дожидается дома любящая жена? Джейме нервно вздохнул, кажется, не ожидая, что его слова могли быть беспочвенными. Ах да, Ланнистеры же никогда не ошибаются, как она могла забыть. — Я не знаю, что подтолкнуло вас на подобное рассуждения, — продолжила Офели, хотя и знала, что не была обязана, что-либо ему объяснять. — Но более глупой лжи мне ещё не приходилось слышать! Да, я — бастард, у меня нет ни будущего, ни семьи, но это не означает, что у меня нет чувства собственного достоинства. Думаете, что после всех ужасов, что мне пришлось пережить, я бы пошла на риск родить очередного бастарда? Вы хоть понимаете, на насколько жалкое существование был бы обречен этот ребенок? Она не позволила себе заплакать в его присутствии, лишь сильнее сжала кулаки, оставляя на коже ладоней красные следы. — Леди Офели, я… — начал было правдываться он, стараясь не встречаться с потухшим взглядом лиловых глаз. — Перестаньте, вы сказали достаточно. Она правда хотела уйти, не обернувшись, но не смогла. Ноги отказывались двигаться, а взгляд был прикован к нему. Ей следовало уйти, правда, так было бы верно, но… Это чертово «но». Почему, когда дело сводилось к Джейме все ее благоразумные доводы упирались в этот приставучий оборот? — Знаете, — её голос звучал непривычно глухо, — я ведь просто пришла попрощаться и пожелать удачи в неизбежной войне. Ей нечего было больше сказать или попросить: гнев поглотил все остальные эмоции, как пожар, что оставляет на весеннем поле, ничего, кроме пепла. Хотелось сбежать, спрятавшись в покоях и никогда не выходить оттуда вновь: пусть все они — принцы и принцессы, король и королевы, рыцари и леди — разбираются с алчностью своих проблем самостоятельно. Она ведь никогда не была одной из них, сколько не пыталась доказать обратное, и даже вышитые ею звёзды на платке, в честь утерянного дома ее предков, ничего не меняли. Оставлять напоминание о собственной наивности ей не хотелось. Офели достала из кармана шелковую ткань, когда-то полученную за помощь от одной непутёвой леди. Фиолетовые узоры рассыпались на серебристом фоне, точно звёзды далекого и невозможного неба. — Когда-то вы отдали мне свой. Мне бы хотелось, чтобы у вас было что-то взамен. Странный жест, за то, что было произнесено, куда правильнее было бы оскорбится, но он уходил — уходил и неизвестно возвратится ли вновь — и она бы не простила себя, если бы осталась напоследок малодушной. Офели вытянула руку, чтобы он взял подарок, и они разошлись, не тревожа больше друг друга, но Джейме вдруг прикоснулся к ее запястью, одним движением притягивая ее ближе к себе. Вырвался вздох, когда он наклонился, оставляя на тыльной стороне ладони невесомый поцелуй. Настолько короткий, что его легко было принять за мираж. — Простите меня, — прошептал он, не разгибаясь и обжигая ее кожу своим горячим дыханием. — Берегите себя не меньше. В стенах этого замка будет куда опаснее, чем на поле брани. А вы… Слишком хороши, чтобы стать жертвой чьих-то интриг. Он отстранился, внимательно взглянув на неё напоследок, будто старался точно запомнить каждую чёрточку ее лица, и быстрым шагом ушёл, оставляя ее одну с колотившимся сердцем. Офели посмотрела на белый потолок, что в некоторых местах почернел от копоти, и едва слышно произнесла свою единственную молитву суровым Богам. — Помогите нам встретится вновь.

***

Лианна

Лианна с отсутствующим видом сидела в цвету пышных зарослей королевской богорощи и бездумно отрывала лепестки розы, которую ей подарил Уиллас. Не то чтобы ей она не нравилась… Но это происходило как-то машинально. Значит так, ещё раз… Её отравили, чуть не убили, Офели оказалась влюблена в её дядю, лорд Старк покинул пост десницы, его жена захватила в плен дядю Тириона, а Джейме едва не убил Старка, а её отец уехал на охоту, когда Север и Запад едва ли не на грани войны… Ничего не упустила? Ах, да, она, кажется впервые, поссорилась с отцом. Из-за матери. Даже пудра не хотела скрыть до конца багровеющий синяк и опухлость на лице Серсеи, после дюжей пощечины короля. Девушка не была глухой или слепой и знала, что её отец не пример верного семьянина, но… Он всегда был её поддержкой, поэтому она на многое закрывала глаза, но это было слишком… Принцесса буквально взвыла, выдерая сразу несколько розовых лепестков и отшвыривая их куда подальше. Как-то перспектива замужества, занимавшая ещё недавно большую половину мыслей, казалась чем-то настолько пустяковым и неважным. Баратеон чувствовала себя в каком-то странном трансе и пришла в себя только, когда палец пронзила внезапная, острая боль укола. Она слишком сильно сжала стебель, забыв о шипах и теперь из крохотной ранки набегала алая капля крови, которая все росла и росла, пока не побежала тонкой струйкой по белой коже принцессы. По-детски засунув палец в рот, Лианна отбросила злосчастную розу и ещё глубже зарылась в зелёную листву и пышные, белоснежные соцветья. Она с недоверием поглядывала на Чардрево, которым в Королевской гавани служил обыкновенный, безликий дуб, хоть и разменявший не первый век. После посещения Винтерфелла это место стало казаться каким-то ненастоящим, но все равно оставалось одним из самых спокойных в замке. С подозрением всматриваясь в бурую кору, Лианна будто ждала, что сейчас там прорежутся алые линии, в угрюмых чертах безымянных богов древности, как в её сне. Ох, тот кошмар… Девушка прикрыла глаза, пока в её памяти вновь ярко вспыхнула заледеневшая черная запруда, ожившие мертвецы и горящий меч, что пронзил её насквозь. –…Я знаю почему умер Джон Аррен. Принцесса вздрогнула. Кажется, она задремала всё в тех же кустах и не заметила, что более не одна. Услышанные слова пустили зябкую дрожь по телу, заставив прошлый вздох застыть в легких. Но больше всего её насторожило, что она знала обладателя этого сурового голоса. — В самом деле? — её мать звучала спокойно, но настороженно. Обычно таким тоном она пыталась разузнать об очередной шалости своих детей, выманивая признание и крупицы информации, которые от неё пытались скрыть. В такие моменты Серсея напоминала кошку, с мягкой поступью, но готовой выпустить когти в любой момент. Вот и сейчас, разговор стал напоминать перебрасывание мяча, но лорд Старк не любил такие игры. Хоть Лианна сидела с другой стороны и не могла видеть происходящего, но она догадалась, что десница спрашивает её мать про синяк, оставленный королем. –… Тогда Джейме убил бы его даже ценой собственной жизни. Мой брат стоит сотни таких, как ваш друг. Лианна сомкнула крепче челюсти. Отца никто не смеет трогать, кроме неё самой! И пускай дядя Джейме сумел завоевать сердце Офели, одни Боги только знают чем (вечный вопрос авторов;), но… Лианна едва сдержалась, чтобы не выдать себя ни единым звуком. — Ваш брат или любовник? — прозвучал вопрос Неда Старка, только вот… Это был не вопрос, а утверждение! Что? Мейстер Пицель явно переборщил с маковым молоком, когда лечил лорда десницу, ведь последний явно бредит… — И то, и другое сразу… Голос Серсеи был спокоен и чист, как песня утренней птицы, но… Все следующие слова матери про Таргариенов, которые брали в жен собственных сестер, что они с дядей Джейме одна душа в двух телах звучали в голове все также отчетливо. Лианне казалось, что не сиди она уже, то точно упала б на землю, словно безвольный колос, срезанный быстрым движением косы. От кончиков пальцев побежали мурашки, морозными прикосновениями тысяч иголочек, безжалостно добравшихся до самого сердца. Это не правда! Не может ею быть… — А мой сын Бран… — Он видел нас. Сердце стучало в горле, в висках и казалось заглушает речь Старка и матери, но, к сожалению, Лианны, она по-прежнему слышала всё четко и ясно. Перед глазами вспыхнуло милое лицо мальчишки, который слушал, затаив дыхание, сказки о старой Валирии и собирался ловить приведения в башне Мейегора… Но образ Брана вытеснил вопрос, который будто острием меча, кто-то приставил к спине Лианны и ответ на него не заставил себя ждать. –…но не все ваши дети от Джейме, — выдохнул Старк. — К сожалению, — слишком буднечнным тоном ответила ее мать. — Крепкое семя, ведь золото всегда устпает углю. Но не вы же стоите за отравлением? Ответом послужил хлесткий звук пощечины. — Анна — мой первенец, хоть как бы мне не было тошно от одной мысли, что она носит имя вашей сестры, которую мертвую Роберт по-прежнему любит больше, чем меня живую… Что дальше говорила её мать, Лианна уже не слушала. Закусив до боли губу, она закрыла лицо руками, иначе Чардерево перед ней точно бы вспыхнуло, под зеленью дикого огня её глаз. Лишь в общих чертах, она осознала, что Нед Старк предлагал её матери бежать, «вместе с детьми», но…не с ней. Не с Лианной. Покинуть Вестерос, податься в Вольные города, чтобы спастись от гнева её отца и не развязать новой войны. Нет! Это всё безумие! Глупый, глупый, глупый северянин! Зачем ты сказал?! Принцесса хотела колотить по собственной голове руками, чтобы выбить из неё воспоминания об услышанном, чтобы ушла эта боль из сердца, которую она ощущала физически. Томмен и Мирцелла, и даже Джоффри, они все равно её братья и сестра! Они всего лишь дети! Невинные дети! Непроизвольно, белоснежные руки Лианны сомкнулись в кулаки и настолько сильно, что оставили на ладонях кровавые полумесяцы от ногтей. — …Тот, кто играет в престолы, либо погибает, либо побеждает. Середины не бывает! — последние слова матери, сказанные лорду Старку, послужили сродни холодному ведру воды, которое потушило все пламя, пожирающее девушку. Стоило шагам Серсеи раствориться в наступивших сумерках, как Лианна просто безвольно легла на сырую землю, пока её тело колотилось в безвучных рыданиях.

***

За окном стояла глухая ночь, а бледный диск луны заглядывал в открытые окна спальни, бросая голубоватые полоски света на стены. Светлые занавески развевались под тихим дуновением ветра, приходящего с моря. Весь замок должен был пребывать сейчас в глубоком сне, но только не она… Зеленые глаза не сомкнулись не на миг. «Я должна успеть! Я должна быть там!» — отчаянно билась мысль в голове принцессы. Если Нед Старк расскажет её отцу, как тот вернется с охоты, то она должна быть рядом и защитить свою семью. Лианна не сомневалась, что Серсея так просто не сдастся, возможно она постарается убить десницу, как, кажется, поступила и с прежним… Девушка сделала глубокий вдох. Отчаянье и всепоглощающая ярость были плохими советчиками, как бы сильно они не точили её сердце сейчас. Единственное, что удерживало Лианну на грани, пока кроваво-алая пелена безумия не легла на глаза, так это Томмен и Мирцелла. Она любила их всей душой и если надо, то хоть собственную голову сложит, но не даст их в обиду! Её ярую внутреннюю речь прервал стук в двери. От резкого звука сердце беспокойно затрепыхалось в груди. На мгновение замерев, сидя на краю кровати, она медлила, но стук настойчиво повторился. Вскочив, Лианна опередила сонную Офели, и распахнула двери. На пороге стоял бледный, словно призрак, которого когда-то хотел ловить Бран, один из стюардов её отца. Неужели он уже вернулся? Так поздно? Черные брови Лианны сомкнулись на переносице, а какое-то сковывающее предчувствие, едва позволило прорезаться осипшему голосу, после долгих слёз накануне. — Да? — В-ваше высочество, государь немедленно требует Вас к себе. Охота, вепрь… Вы должны поторопиться…