Ну ты на работе, пап...

      — О-о, да ты не один, Славец! — удивился Гога, подходя к Славе и Нике.       — Да вот, увязалась всё-таки. Надо было тебе идти на биологию сегодня, — он взглянул на дочь и рассмеялся.       — Да пофиг, что случится-то? Я ж не пропускаю обычно, — девочка прошла дальше и обнялась со вставшим ей на пути Могилевским.       — Ну как ты? — он прошептал ей на ухо, навевая воспоминания о вчерашнем вечере.       — Не здесь, — она покосилась на общающегося с Колей, Гогой и Аликом отца, — Пошли отойдём лучше.       — Ты не осторожничала? — он догадался, о чём девушка говорит, и презрительно покосился на неё, складывая руки крестом.       — Кто я такая, чтобы осторожничать? — прошипела она и увела Могилевского в сторону.

***

      Репетиция проходила на удивление хорошо и легко. Ребята были в меру расслабленны. На них действовало присутствие Вероники. Её появление всегда оказывало на ребят какое-то особое влияние, успокаивая их, как бы даже укрывая их чем-то. Смешная аналогия, но очень подходящая. Ника уже в свои пятнадцать лет была очень умелым ребёнком, способным действовать на мужчин, даже не применяя особых усилий.       — Нам скоро презентовать альбом, помните? — Бутусов перебирал свои тексты, дожидаясь ответа.       — Помните, шеф, — улыбнулся Потапкин, подкидывая свои палочки.       — С тобой забудешь блин, — закатил глаза Могилевский.       — Да чего вы кислые такие? — удивилась Бутусова, держащая в руках отцову белую гитару, — Всё же ещё только предстоит, а вы разнылись, как девочки, — Да, иногда она была чересчур прямолинейна.       — Я просто рассуждаю, — Слава сверкнул на неё глазами.       Девушка тут же покосилась на Алексея. Он незаметно кивнул в сторону певца и глазами показал, что им с Никой нужно отойти. Под «им» имелись в виду как раз семья Бутусовых. Лёша нехотя признавал, что Веронике понравилось то, что Слава с ней сделал вчера.       — Чем бы дитё не тешилось, лишь бы не вешалось, — подумал он, и у него возникло резкое желание закурить одну-вторую.       — Предлагаю уйти на короткий перекур, — Лёша окинул взглядом всех присутствующих.       — Идите, я не хочу, — Бутусов поднялся с барного стула и отошёл к столу, где были небрежно накиданы бумаги с текстами и партиями инструментов.       — Как пожелаешь, — улыбнулся Гога.       — Удачи, — Могилевский подскочил к Нике и легко, почти невесомо, поцеловал её в висок, выходя за Колей.

Повисла тишина, нарушаемая шелестом бумаги.

      — Лёша в курсе? — Слава поднял голову к девочке.       — Ну, кому-кому, а ему я не могла не сказать, пойми меня, — Ника сложила руки крестом.       — Пойму. Лёша отличный собеседник и друг.       — Ну вот, — она улыбнулась.       — Он нас потому и оставил, — Бутусов взял Бутусову за руку и подтянул к себе.       — Я знаю, — Вероника усмехнулась.       — А ты знаешь, что я в твоём присутствии очень неспокоен? — Вячеслав медленно потянул с дочери футболку наверх.       — Более чем. По тебе видно, пап, — она села на стол и обхватила ногами его торс.       — Прости, я по-другому не могу, — он опустился к еë шее и целовал сначала её, после переключился на плечи.       — Никогда! — Ника рассмеялась и как бы невзначай коснулась слегка пыльным берцем его брюк.       — Ах ты… — Бутусов одним движением спустил её со стола и повернул спиной к себе.       Почти резко снимая с неё джинсы, Слава успокоился и стал несколько нежнее. Он понимал, что пусть он это делает с ней не первый раз, то всё равно не стоит вести себя чересчур резко с ней. Она попросту может испугаться.       — Па-ап, у нас не так много времени, — она махнула бёдрами навстречу мужчине, у которого в брюках стало ужасно тесно.       — Прости, отвлёкся, — Вячеслав улыбнулся и слегка подался вперёд, освобождая свой низ.       Немного поводив органом по небольшим ягодицам девушки, он нежно вошёл в неё, стараясь снова каким-то образом облегчить боль. Не может он смириться со своей натурой романтика, чтобы не думать о боли. Но она даже придёт некий шарм ситуации — Слава намного более опытный, чем Вероника, потому будет стараться создать ей все удобства, чтобы она чувствовала себя иногда чересчур хорошо.       — Боже, пап, — Ника заливалась собственными стонами и жадно хватала воздух, с каждым толчком сильнее задыхаясь.       — Какая же ты чудесная, Никусь, — Бутусов прижимает еë к себе, целуя шею. Она хватает его за руки, которые уже обхватывают еë плечи, полностью закрывая грудь. Веронике не хватает воздуха.       — Пап, я… — еë руки передают дрожь в руки мужчины. Ноги слегка подкашиваются, а стоны сильнее накрывают его.       — Давай, давай, давай, — он легко подбадривает еë, толкаясь несколько сильнее.       — Я кончаю! — чуть не крикнула девочка — ей помешала рука Вячеслава.       — Дай мне сделать то же самое, — он улыбнулся, снова меняя темп.       — Сделай это в меня! — она опускает руки и упирается ими в стол.       — Я начинаю сомневаться, что Лёша с тобой ничего не делал, — он коротко рассмеялся, удивляясь поведению дочери.       — Ты был и будешь первым. Правда, теперь и у Лëши есть шанс, — она улыбнулась и подалась назад, заставив простонать отца.       — Ну, раз тебе так хочется, — он облизнул пересохшие губы и сделал несколько резких толчков, ознаменовавших конец действа. Грудь и спина девушки тяжело поднималась, Вероника пыталась отдышаться.       — Спасибо, пап, — она глубоко вздохнула, толкаясь вперёд и слезая с члена Бутусова.       — Лучше сделаем так, — он вложил в еë лоно несколько пальцев, собрав некоторое количество не попавшего в самое нутро семени и поднёс к еë рту. Она облизнула их, как леденец, и рассмеялась.       Мужчина так же нервно сглотнул, как вчера вечером, но тоже улыбнулся.       — Сейчас придут ребята, а я не очень хочу в таком виде оказаться, — Ника снова оделась, заправляя футболку в джинсы. Она повернулась лицом к отцу и осторожно надела обратно на его орган одежду, поправляя рубаху на теле и заправляя еë в брюки.       — Я мог это и сам сделать, — он резко вздохнул. — Но спасибо.       — Ты устал больше, чем я, так что, — она улыбнулась.       В тот же миг открылась дверь, и Бутусовы услышали увлечённый разговор. Впереди шёл Алексей с гордым видом.       — Как всё прошло? — он не стал дожидаться, когда отойдёт Вячеслав, а спросил у них обоих.       — Спасибо за вопрос, Лёша, — Слава закатил глаза.       — Да ладно тебе, пап, всё в норме. Только Лёша об этом и будет знать. И у него даже будет шанс присоединиться, — Ника тихонько усмехнулась.       — Только если твой папа не будет против, — Могилевский коротко засмеялся.       — Я подумаю, — отрезал Бутусов и отошёл к остальной части группы.       — Какая ты беззаботная, Никусь, — Алексей мягко приобнял еë.       — У тебя научилась, — она обняла его за талию и легла на плечо.       — Я надеюсь, я буду в курсе про все остальные ваши похождения?       — Конечно. Ты и только ты. Ну, может Юра Каспарян ещё.       — Разберёмся, — он улыбнулся и отошёл от девушки, идя к общей массе. Вероника же снова взялась за гитару, стоявшую около стола и заприметила мятые листы бумаги.       — Это лучше никому не видеть, — она убрала их под остальную кучу и улыбнулась сама себе.