the right decision

— Я просто делаю всё так, как считаю верным… — Вы спросите «к чему она это говорит?». Так вот, сейчас вам отвечу.

***

2010 год. Выходной день.

Маленькая Оливия сидела в свой комнате, тихо играя в куклы. Это были единственные её игрушки, ведь на новые денег не было. Вернее, были, но никто их не давал. За окном Стар слышала смех других детей, слышала их весёлые голоса, видела, как они веселятся. Но о таком она могла лишь мечтать или, как сейчас, видеть в окнах. Девочка гуляла крайне редко, лишь пару раз в сезон, когда Вениамин решался брать её на прогулку во дворе. И то, минут на двадцать. Оливия очень завидовала своему брату, ведь его любили больше. Ему всё было дозволено,на него никогда не орали, не били. Стар очень хотелось, хотя бы на один денёчек, стать собственным братом. Глубокий вечер. Часы били шесть часов, а в коридоре раздался звук ключей. Это Няня вернулась с бара. С этого чёртового бара, в котором каждый божий день женщина пропивала все деньги, а дома устраивала концерты. — О, мам, ты вернулась. Дай сотку, мне очень нужно, — сразу прибежал к Няне Вениамин, строя ей глазки. И нет, он никогда не спросит, как мама, что с ней? Просто деньги. Как банкомат. Ей скажешь сумму — она тут же её выдаёт. Женщина, опираясь на стенку, медленно достала купюру в размере двухсот рублей и трясущимися руками протянула их сыну. В ответ даже спасибо не было. Парень молча ушёл в свою комнату. Чего не скажешь об Оливии… Девочка всегда выбегала к матери радостная, в надежде, что она наконец-то трезвая. Хотя этого никогда не случалось. — Мамочка, ты вернулась! — прокричала Оливия, стоя уже в пяти шагах от Няни. Девочка сразу почувствовала запах спиртного, отчего немного морщилась, но не уходила. Она была действительно рада, что мама вернулась домой. И каждый раз с надеждой, что сейчас она не будет шуметь, поднимать на неё руку. Что сейчас она вспомнит о дочери. Что наконец-то, за долгое время, обнимет её. Да, она не жаждила, чтобы женщина давала ей деньги, как Венику. Она просто хотела объятий с матерью. От всего сердца. — А, это ты. Чё в этот раз надо? — грубо отрезала женщина, из-под лобья глядя на девочку. — Я просто вышла к тебе… Мам, а давай… — Оливия тепло улыбнулась с надеждой, что Няня её послушает, но в свою очередь она просто перебила её. — Давай ты сейчас не будешь выносить мне мозг, а пойдёшь в свою комнату учить уроки. А то совсем растпустилась. По математике трояк, по литературе трояк. Посмотрела бы на своего брата: учиться прилежно, по дому помогает. А ты что? — женщина с каждым словом говорила всё громче и громче, наклоняясь к Оливии. — Я… Я пытаюсь исправить их, честно. Просто я не совсем понимаю тему по математике и думала, что ты можешь мне объяснить… — томно выдохнув, Оливия опустила голову, говоря что-то нечленораздельное себе под нос. В ответ женщина лишь закатила глаза и, сняв обувь, направилась в сторону кухни. Обычно, если Няня сразу направлялась на кухню — сегодня ничего здравого от неё не ждите. Но со временем уже привыкаешь. Оливия, ни слова не проронив, потопала в свою комнату, аккуратно закрывая дверь. Ведь не дай бог хлопнет ею — себе же хуже. Девочка уселась за стол, хотев продолжить игру. Но только взяв куклы в руки, прямо в этот же момент, желание играть и след простыл. После услышанного не хотелось выдумывать идеальную жизнь куклам, когда у самой не мёд. Стар всё время сравнивали с другими, никогда не указывая на её особенности. — Чё, сидишь слюни да сопли распускаешь? — произнёс с издёвкой старший. Он никогда не подбадривал Оливию. Даже не пытался не трогать её. Он вечно подливал огонь в масло, всё время допекая Стар, из-за чего девочка часто выслушивала поучения матери. — Нет, не развожу. Выйди, пожалуйста, из моей комнаты, — сухо ответила Стар. Девочка не хотела вести диалог с братом. Ни в какую. — А то что? Жаловаться тебе некому, да и никто тебе не поверит. Я вот хочу у тебя посидеть. У тебя здесь как-то просторнее, — парень ухмыльнулся, не спуская взгляд с Оливии. — Вениамин, прошу. Выйди из моей комнаты. — Уйду только после ответа на мой вопрос. Согласна? — парень получил кивок, в знак одобрения, — Так вот. Зачем ты продолжаешь подлизываться к матери, как-то разговаривать с ней? Ты же видишь, что она о тебе даже слышать не хочет. Что ты для неё позор, Ли-и-иви, — мерзко протянул Веник, — Зачем всё это? — руки парня сложились на груди, а голова гордо приподнялась. Вениамин везде и всегда одерживал победу. И заставить чувствовать кого-то виноватым для него было не проблемой. — Просто я считаю это верным путём. Я ответила, так что уходи из моей комнаты, — Оливия не хотела вести диалог с братом дальше. Потому, на дальнейшие вопросы Веника ответы не были оглашены. Девочка просто сидела, зарывшись в собственных ладонях, повторяя одну и ту же фразу: «выйди из комнаты».

***

2022 год. Осень

. «Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково». Именно так можно сказать о жизни трёх друзей. Ботан вечно за книжками, а Оливия и Брайн спорят друг с другом. — Оливия, сколько раз я тебе говорил — не трогай мой йогурт! — восклицал Брайн, указывая на пустую упаковку из-под клубничного йогурта. — Если ты не читаешь срок годности, то он уже сдох на этих выходных. Ты-то вон какой брезгливый, сразу выкинул бы остатки. А там их было немалое количество. А я выпила. Всё, претензий нет? — подойдя ближе к Брайну, девушка скрестила руки. — Ну тебя же никто не просил это делать! Вечно сделаешь всё по-своему! А если он нужен мне был бы? — Мапс нахмурился, пристально смотря на подругу. — Нужен?! Серьёзно! Да ты любой продукт, который хоть на одну секунду просрочился, так сразу в мусорку! — топнула ногой Стар, совсем по детски дуя губы. — Слушай, Оливия. Я покупаю эти продукты и, я так надеюсь, я имею право делать с ними всё, что вздумается. Разве нет? — произнёс спокойно Брайн, медленно выдыхая. — Имеешь! Но только как я хочу сделать людям лучше, так вам всё не нравится! Ну и пожалуйста! — Стар сморщила Мапсу нос, уходя в свою комнату. Закрыв дверь, девушка подошла к окну, распахнув его. На улице было уже давным-давно темно. На небе было неисчислимое количество звёзд, покрывающее всё небо целиком. Прохладный ветер шевелил старые берёзки, заставляя листочки биться друг о друга, создавая приятный шум. Это было такое спокойное время… Наверняка именно поэтому ночь — любимое время суток Стар. Девушка пошарилась в кармане недалёко лёжащей куртки, в поисках пачки сигарет. Это была пачка, наверное, ещё с прошлого месяца. Оливия старалась растянуть её на как можно дольше, ведь деньги ей никто не выдавал. Доставая зажигалку, Стар обхватила фильтр искусанными губами, поднося зажигалку ближе к бутану, поджигая его искрой пламя. Сигарета зажглась, а во рту появился уже такой родной привкус табака. Дым медленно выходил из рта девушки, растворяясь где-то вне комнаты. Стар легонько ударила пальцем о конец сижки, как с него полетело немного пепла. И снова затяжка. Уже более долгая, пуская этот едкий дым как можно дальше в легкие до такой степени, что после отдаёт головокружением, но для Оливии это был уже привычный торк. На запах пришёл Ботан. Не знал бы он Стар глубже, чем все, он бы определённо начал нотацию о вреде курения. Но явно не сегодня. Очкастый прекрасно знал, что если Оливия закурила — она явно была бы не против кому-нибудь выговориться. Вернее, Ботану. Ведь никто, кроме кроме ботаника, не знал Стар полностью. Не знал её такой, какой она является на самом деле. Оливия медленно повернула голову в сторону Ботана, не доставая сигарету из губ. Она взглядом спросила его, с какой целью он пришёл к ней? — Может лучше расскажешь мне, а сигарету долой? — спокойно говорил Ботан, поправляя свои очки, съевшие с переносицы. — Ладно, мне очень лень тебя переубеждать, поэтому, — Стар демонстративно выкинула недокуренную сигарету в окно, закрывая его, — А теперь присаживайся, раз пришёл. — Оливия плюхнулась на кровать, похлопывая около себя. Очкастый отложил книгу на стол, присаживаясь рядом с подругой. — А теперь рассказывай, — Ботан отложил очки на подушку, откидывая взором Стар, — Ты из-за ситуации с Брайном расстроилась? — Ну знаешь… Не то, чтобы мне прям в слёзы, но мне тоже обидно. Я всю жизнь для всех старалась делать лучше. Да, пусть не всегда получалось, но я же пыталась. Но каждый раз меня отчитывали. И до сих пор! — Оливия начала ему рассказывать уже сто раз пересказанные истории, бурно жестикулируя руками. Она говорила всё это так чётко, словно по сценарию. Хотя это была просто настоящая Оливия. Ботан внимательно слушал подругу, не сводя с той взгляд. Общения у него толком не было, поэтому разговоры с Оливией он обожал каждой частичкой своего сердца. В эти моменты она была настолько честная, настолько настоящая, что казалось, будто это вовсе другой человек. И Ботан мог любоваться ею вечно, если бы не услышал, как голос Стар стал подрагивать, а её взгляд стал стеклянным. Оливия изливала ему всю душу, раскрывая каждую частичку себя, пытаясь не перейти свою черту дозволенного. Но, видимо, ей не удалось. Она почувствовала, как тёплые руки Ботана обхватити её плечи, прижимая к себе. Сделал бы так очкарик в обычное время — точно бы получил леща. Но явно не в такой обстановке. Очкарик всё так же продолжал выслушивать Стар, иногда говоря пару слов поддержки. Ладонь Ботана перебирала запутанные локаны Стар, распушая их чуть больше. — Я просто делаю всё так, как считаю верным… — произнесла Стар, сильнее прижимаясь к Ботану. Руки девушки обвились около талии очкастого, смыкаясь за спиной в замочек. Голова Стар легла на плечо к Ботану, утыкаясь носом в шею парня. — Я верю тебе, Ливи, — не обдумав, ляпнул Ботан. — Ливи?.. Хотя, похер. Считай, что ты избранный, так что я разрешаю тебе называть меня так. Но и то, не забывай, что впервую очередь я Оливия, — девушка мягко улыбнулась, прикрывая глаза. Да, даже рассказы утомляли Стар. Девушка ещё какое-то время говорила что-то внятное, но видимо, из последних сил, ведь буквально за считанные минуты, её рассказы сменились тихим сопением. А Ботан так и сидел, боясь пошевелиться, не дай Бог разбудит Стар. Ладонь всё также гладила голову Оливии, иногда проскальзывая чуть ниже. Но никому из них не хотелось думать о какой-либо пошлости. Они были рядом друг с другом, не чувствуя какой-то опасности. Это всё, что нужно было им для счастья.