Спаси меня

Им удалось выбраться. По счастливой случайности или своими усилиями – абсолютно неважно. Все в некоторой степени сыграло свою роль – некое подобие плана, его почти успешное применение и, разумеется, простая удача. И удачу, как шанс, нужно всегда благодарить больше, чем все прочее – она либо есть, либо ее нет. Самым главным было – добраться туда, где можно будет укрыться. Сначала это был надежный забор и стены домов, укрывающие их в собственной тени. Затем появилась возможность затеряться средь деревьев, окружающих плотным лесом ту территорию, с которой они бежали. Но даже чаща не станет надежным укрытием от тех опасностей и других, которые она сама в себе таит. Во мраке сложно что-либо разобрать. Очертания деревьев легко спутать с замершим на мгновение ходячим. Каким бы зорким ни было зрение, какой бы скорой ни была реакция – усталость дает о себе знать. Но страх подпитывает – между тем, чтобы остановиться, и тем, чтобы бежать в неизвестность, лучше всегда выбирать второе. Они оба выбирают бежать. Без Дэрила она наверняка бы пропала. Не потому, что слабеет с каждым преодолеваемым быстрым шагом метром. И не из-за того, что совершенно теряется в незнакомом им обоим лесу. Даже если страх перед теми, кто остался позади, поглощает ее, она сможет побороть его, если он – рядом. Он – как спасательный круг, но не в физическом плане. Его умения, такие важные и нужные в этом мире – не они делают его тем глотком свежего воздуха, который держит ее в сознании. Просто он может лишь сверкнувшим в темноте взглядом поддержать в ней силу воли. А кивком головы он подтвердит ее надежды на лучший исход событий. Она всегда будет ему верить, ведь даже крылья ангела за его спиной не дадут ей пасть духом. Поэтому она следует за образом этих крыльев, не сбиваясь с намеченного Дэрилом курса. Расчищая дорогу для спасения, он со свистом выпускает стрелы одну за другой, когда они наталкиваются на достаточно большую группу ходячих. Ее не подводит острый клинок, но даже на пару они не справятся с потоком мертвых, прибывающих на тихие звуки борьбы. Нужно разделаться хотя бы с тем одним, который слишком быстро, наверное, от чувства терзаемого голода, сомкнул челюсти совсем близко от крыльев Дэрила. Успеть. Неизвестно, чья кровь на его плече – очередного ходячего или самого Дэрила. Зато он сам понимает, что нужно следовать дальше, и что она – совершенно не в состоянии следовать за ним. Криками, жестами ее не вытащить из временного забвения, зато просто цепкой хваткой Дэрил вырывает ее из сужающегося вокруг них кольца мертвых тел. Собственной скоростью задает ей темп, которому девушка следует на своем собственном автоматическом режиме. Все же в таком положении они долго не протянут. В таком состоянии они оба не спасутся. Просвет, как в конце темного туннеля выводит к дороге, ведущей к когда-то оживленному городку. Сейчас здесь тихо, улицы кажутся опустошенными, но это ненадолго – через несколько минут здесь в прямом смысле станет нечем дышать из-за множества разлагающихся тел, но не таких, которые навсегда упокоены по разные от них стороны. Совсем немного времени понадобится для заполнения этих пустот ожившими мертвецами, что преследовали по-настоящему живых людей. Двери легко поддаются, распахиваясь при первом же ударе – они легко зайдут внутрь, но за ними также легко двинутся остальные, присоединяясь к тем ходячим, которые уже наверняка затаились внутри помещений. Это уже вошло в привычку – просчитывать следующие шаги наперед. Но им, подгоняемым свирепыми хрипами позади, не до привередливости – сойдет и то место, в котором хлипкая на первый взгляд дверь соседствует с крепкой решеткой, задвигаемой на всю длину проема. Когда-то таким способом спасали имущество внутри от грабителей, сейчас же – так можно спасти свою жизнь от страшной участи извне. Тяжелый замок, повиснув на своем положенном ранее месте, оградил их от атаки снаружи, но их же и запер, лишая самого легкого выхода на свободу. Сейчас они туда и не стремились. Переждать, сделать пару лишних вдохов и подремать хотя бы пару часов – было для них самой главной задачей. Быстрыми шагами обойдя все вокруг, Диксон удостоверился, что этот магазин, который полностью разглядеть в темноте не представлялось возможным, пуст. Можно расслабиться и перевести дыхание. Они выбрались от людей, ставших животными, а, значит, справятся и с уже совсем переставшими мыслить своими гнилыми мозгами ходячими. - Все чисто. Правда, придется задержаться, пока мертвецы не разбредутся, – возвращается к ней охотник, устало потирая глаза и скидывая с плеча арбалет, не раз спасавший ему жизнь. Он хочет вновь пройтись между полок в поисках чего-нибудь съестного, но оборачивается на ее тихий голос. - Дэрил, – беспокойство за него, ее дрожащие губы, и она крепкой хваткой цепляющаяся за его куртку, не отпускает от себя далеко. – Нужно посмотреть твое плечо. - Все в порядке. У меня нет ни жара, ни лихорадки, – скидывая ее руку, он резко отстраняется и беспорядочно мечется между рядами. Она преследует его по пятам, не отстает, ловит каждое движение, прищурившись, наблюдает за мужчиной, которого все происходящее и ее беспочвенное волнение за него, уже начинают выводить из себя. Вот повезло же им оказаться в детском магазине, заваленном бесполезными в это время игрушками, конструкторами и прочей ерундой, что явно не может скрасить им эту долгую голодную ночь. Еще несколько ее торопливых шумных шагов, и выдержке конец. И даже попытка глубоко вдохнуть не помогает. - Ты кончишь ходить за мной? Выбери себе какого-нибудь медведя и домогайся до него! – тихий рык в слишком жуткой тишине заставляет ее вздрогнуть и, попятившись, отступить. - Пожалуйста, – снова просит она, протянув руку и делая взгляд мягче. Он не привык, чтобы к нему проявляли повышенную заботу и нежность. Не привык видеть в глазах не жалость к себе, а настоящую тревогу за свое здоровье. - Черт! Вот не отделаться ведь от тебя никак! – горестно вздыхая, Дэрил стаскивает куртку и, расстегивая не слушающимися пальцами рубашку, обнажает свой торс, сбрасывая все вещи на пол, не заботясь об их состоянии. Зябко поводя плечами, он сам пытается дотянуться до возможного места укуса. Он должен был уже ощутить его, но адреналин, бурлящий в крови, и то, что он уже ранее подвергся избиению, не способствовали обострению чувств. Боль во всем теле уже притупилась, напоминая о себе лишь проявляющимися на коже синяками. Прервав его безуспешную попытку нащупать хоть что-то в кромешной темноте, перехватывает его руку, спокойно опуская вдоль корпуса. Она стоит со спины и не видит эмоций, написанных на его лице. Испуг и растерянность, вынуждающие его закрыть глаза, отгораживаясь. Ласково проводя по оголенной коже, разминая уставшие мышцы, она прикасается кончиками пальцев к спине, плечам, массируя, изучая. Он чист, ни одной открытой раны. Нет ничего, что может вызвать заражение. Старая кожаная куртка с уже давно поблекшими и выцветшими крыльями ангела спасла его от слишком резво набросившегося ходячего. Ее довольно громкий облегченный вздох дает ему знать об этом, и он опускает напряженные плечи, успокаиваясь. Но ей уже хочется большего. Медленно прислоняясь к его спине, она обводит его тело руками, заключая в крепкие объятия. Поднимаясь на носочки, утыкается носом в шею. Его запах дурманит ее, кружит голову, заводит. Ее прерывистое дыхание обжигает его кожу, сердце начинает биться чаще. Все мысли о возможной гибели, о том, что они могут не добраться к своим, испаряются. Ловко выворачиваясь, он оказывается к ней лицом и, заглядывая в глаза, словно просит разрешения, ожидая только положительного ответа на свой немой вопрос. Смущаясь его жаркого взгляда, она расцепляет руки и замирает в сантиметре от него, боясь сократить вновь образовавшееся между ними расстояние. Теперь его очередь управлять процессом и, разглядывая в темноте ее часто вздымающуюся от коротких вдохов грудь, он больше не сопротивляется. Сжимает ладонями ее ребра, привлекая к себе, впиваясь в приоткрытые от удивления губы яростным жадным поцелуем. Она отвечает ему, тая в его сильных руках, погружаясь в их мощное мужское тепло. Отодвигаясь на секунду, его пальцы опускаются к ее ремню, с нетерпением дергая молнию, высвобождая такое желанное тело из плена видавших виды грязных брюк. Она проделывает то же самое и с его, не так легко поддающимися ей штанами. Стесняется прикоснуться к нему, но он сам направляет ее ладонь, помогая найти себя, сжать чуть сильнее, чем она может позволить себе, но так хочет он. Вновь встретиться с ней глазами и рассмотреть во мраке закушенную губу и хитрый взгляд и сгореть от желания как можно быстрее ворваться в нее, громко сглотнуть. Услышать ее тихий смех и страстный стон, когда он прикасается к ее промежности, терзая чувствительный бугорок между ног. Осторожно придерживая ее, он опрокидывает девушку на пол, не совсем контролируя весь процесс, и слышит ругательства, исходящие от нее, когда она затылком опускается на что-то пусть и мягкое, но совсем неизвестное. Вытаскивая из-под нее мягкого большого медведя, Диксон, не глядя откидывает игрушку в сторону и задирая ее футболку, возвращается к ласкам. Его зубы покусывают набухшие от испытываемого ею наслаждения соски, вынуждая ее выгибать спину, подставляясь его умелому рту. Он ощущает под собой ее тело, такое тёплое, шелковистое и так нуждающееся в нем. Она больше не может ждать, широко раздвигая бедра, приглашая, торопя. Один рывок, и слышен треск рвущейся ткани, кусок которой остается в его ладони всего лишь на мгновение, также отбрасываемый куда-то за спину. Приподнимая и изменяя угол наклона, он вторгается в нее, сразу полностью, на всю свою немалую длину, вырывая из ее горла стон. Сдерживая свой и вколачиваясь в податливое тело той, ради которой он и рискнул всем, выбираясь из той западни, ради которой он вообще вставал каждое утро и жил, продолжая сражаться с ужасами мира. Опуская глаза вниз, она видит, как он вбивается в нее, заставляя сжиматься ее тело, бороться за каждую секунду контроля над собой, чтобы наблюдать за ним. Он чувствует сжавшиеся вокруг него стенки, ее легкую дрожь, сбитое поверхностное дыхание и видит скребущие по полу ногти. Ее реакция возбуждает еще сильнее, сминая упругую девичью грудь, он толкается еще резче, чуть жестче, стремясь найти ритм, подходящий им обоим. Несколько минут, и она с криком обвивает его спину ногами, с силой прижимая к себе, разрешая еще более глубокое проникновение. Припухшие от поцелуев губы приоткрыты, но глаза от только что испытанного ею оргазма плотно зажмурены, и одинокая слезинка скатывается по щеке. Кто-то после этого смеется, а кто-то плачет... Он доволен тем, что смог ее расслабить и довести до верха, и с еще большим остервенением входит в нее как можно глубже. Несколько последних рваных толчков, и он еле успевает выйти, пачкая ее бедро, грузно наваливаясь сверху, прекращая ей доступ кислорода. Утро. Жестокие солнечные лучи даже сквозь давно запачкавшиеся стекла проникают внутрь магазина игрушек. Недавно спасшаяся пара уже проснулась и с интересом оглядывает окрестности и пути отступления. Они оба в полной боевой готовности, снова должны вернуться на дорогу и постараться добраться к своим. - Вот на хер он тебе сдался?! – хмуро взирая на прижимающую к себе плюшевого медведя девушку, осведомляется охотник. - Он спас меня от сотрясения мозга, между прочим, – улыбаясь и еще крепче сжимая медвежонка, откликается она и послушно следует за шагающим к черному выходу Диксоном.