Простота и притворство

       Перед входом в особняк Люмин чуть запаниковала и Аякс опустил девушку на землю по ее просьбе. Все просто было так хорошо в тот момент, не хватало только краснеть перед подругой. Люмин не то, чтобы боялась реакции Паймон, ей просто не хотелось слушать ворчания.        Чуть обнимая путешественницу за талию Аякс распахнул дверь свободной рукой, и они, смеясь, ввалились в теплый дом. Снег, усыпавший их головы и одежду, сразу же начал таять и противно холодить кожу. Юноша осторожно смахнул каплю воды с щеки Люмин.       - Может стоит развести огонь в камине? Совсем продрогла. – Тарталья прижал стучащую зубами девушку к себе. В мокрых объятьях было жутко холодно, но девушка все равно почувствовала, как кровь приливает к ее лицу.        Пританцовывая и мурлыча себе что-то под нос, парень удалился в другую комнату. Настроение у него было отменное. Люмин, в свою очередь, на цыпочках прошла в кухню, надеясь найти какое-то теплое питье. Однако скрыться от подруги не удалось.       - ПАЙМОН. ВСЕ. ВИДЕЛА.        Путешественница застонала: все романтическое настроение мигом испарилось. В другом конце кухни, у окна обнаружилась разъяренная Паймон. На улице густо валил снег, кучевые облака чернели до самого горизонта.       - Паймон… - шикнула девушка, оборачиваясь на дверь. Хоть бы Аякс не услышал их перепалку.        Фея закружила по комнате, маневрируя между столами.       - У Паймон просто нет слов!       - Мне и так не по себе, не начинай, пожалуйста, – дрожащими руками девушка плеснула кипяток в первую попавшуюся добротную деревянную чарку и сделала несколько глотков.       - Почему именно он? Можно ведь было найти другого кавалера! По Мондштадту же сколько мы путешествовали…       - Ой, не надо снова про господина Дилюка, прошу. – девушка закрыла лицо рукой. – Как представлю то, о чем ты говоришь – стыдно становится! Я его слишком сильно уважаю. – Люмин поставила чарку на стол и, увидев надпись с названием таверны «Доля ангелов», быстро отвернула ее от себя. Вот же совпадение!       - Но он… он же лучший кандидат на твою руку и сердце! Ну еще, может быть… Кэйя – капитан, простите архонты, кавалерии без лошадей, но ничего, тоже неплохой вариант. Все же лучше, чем вот тот, - фея кивнула на дверь. – А мальчик, ну тот писатель… как его там, Паймон забыла… Какие он письма тебе писал, сколько благородства!       - Син Цю, - Люмин закатила глаза. – Мы просто хорошие приятели, Паймон!        Девушка отчаянно обмахивала полотенцем свое красное как спелый закатник лицо, молча слушая брюзжание своей подруги. Чувства Паймон ей были понятны, как и вся ответственность за свои действия, начиная от общения с Предвестником, его спасением и заканчивая поцелуем. От мысли о последнем она раскраснелась еще больше. Все рациональное, что она так долго пестовала в себе, перечеркивало одно «но», опускающее все остальные аргументы на порядок ниже.       - Я этого сама хотела, понимаешь?       - Чего? – фея остановила свои кружения по кухне и удивленно обернулась.       - Именно так. – выдохнула Люмин. – Он мне… нравится.       - Но он же злодей…, - Паймон попятилась в воздухе, пока не натолкнулась спиной на шкафчик, забитый кухонной утварью.        Девушки встретились взглядами: Люмин молча пыталась угадать мысли Паймон, надеясь на поддержку, однако в глазах подруги ей чудилась лишь смесь разочарования и презрения. Вдруг в дверь осторожно постучали, на что фея закатила глаза.       - Девушки, вы там? – за дверью оказался Тарталья в насквозь мокром сером костюме. Рыжие волосы потемнели от воды и несколько прядей прилипли к лицу юноши. Несмотря на свой вид и бившую его дрожь, он лучезарно улыбнулся Люмин, она лишь смущенно улыбнулась ему уголками губ.       - Я там камин разжег, - он потер шею, - идемте греться? – он подмигнул Паймон, а затем взял Люмин за обе руки и потянул на себя. Неловко споткнувшись, она полетела прямо на него, оказавшись снова в крепких объятьях.       - Паймон будет отдыхать. – она пролетела мимо с каменным лицом. – Одна!       - Кажется, у меня большие проблемы, - заметил юноша и ухмыльнулся.

***

       Языки пламени жадно облизывали кленовые бревна, отчего те активно трещали. Люмин завороженно глядела на огонь, уютно устроившись на диване напротив очага. Для них с Аяксом она раздобыла большие теплые халаты взамен промокшей одежде. Тарталья же вынес из своей комнаты пару теплых одеял и укрыл одним из них девушку.       - Спасибо, - пробормотала она, вырванная из своих раздумий. Аякс молча присел рядом на край дивана. В белом халате он был похож на большого кота.       - Согрелась?       - Да.        Повисло неловкое томительное молчание. На языке вертелось столько вопросов, разных недосказанностей, но никто из них не решался заговорить. Наконец, юноша посмотрел прямо в лицо Люмин. Девушка заерзала под одеялом, а затем осмелилась взглянуть на молодого человека – в его синих глазах отражались пляшущие огоньки.       - Спасибо за заботу, Аякс.       - Представить себе не мог, что сегодня могут случиться такие события, - он сощуренно улыбнулся.       - Ты про взлом системы Чайника своим глазом порчи? - не поддалась на провокацию Люмин.       - И это тоже, - он засмеялся, проведя пятерней по рыжим волосам.        Молодой человек изо всех сил пытался сдерживаться и сохранять маску спокойствия на своем лице. Стоит ли говорить, как он был очарован этой девчонкой еще в первую их встречу. Забавно, что когда-то он защитил ее от миллелитов, а много времени спустя и она спасла его шкуру.        Юноше вдруг вспомнилось тяжелое чувство беспомощности, когда во время их битвы в Золотой палате, Аякс… Нет, тогда он был Чайльдом… Аякс внутри чудовища изо всех сил пытался остановиться, однако жажда битвы, обман с сердцем бога и довлеющая над ним власть глаза порчи подчинили его волю себе. У него не было выбора.        После тех событий он не мог даже представить следующую встречу с Люмин, он запретил себе думать о чужестранке. И кто же мог предположить, что они снова встретятся благодаря его родному младшему брату!        Среди огромного населения и обширных территорий Ли Юэ Тевкр встретил именно Люмин и Паймон? Что это: шутка судьбы или простое совпадение? Нет, Тарталья верил, даже знал, что это какой-то знак.        Они сидели практически в темноте – в теплом свете очага едва ли вырисовывались очертания комнаты. Тихо потрескивали поленья. Парень внимательно рассматривал девичий мягкий профиль, пухлые губы, чуть вздернутый носик. Сердце его было беспокойным. Аякс чуть подался вперед, отчего девушка резко уставилась на собеседника. Ее большие карие глаза испытующе пылали алым золотом.       - Прости, что заставил волноваться, - он первым нарушил тишину.        Грудь Люмин заходила ходуном, когда она вспомнила их неприятный разговор и слова, сказанные ею в сердцах.       - Ты можешь… пожалуйста, - она вдруг умоляюще всмотрелась в его глаза, - не использовать глаз порчи? Он убивает тебя. - она сглотнула ком. - Из-за этого проклятья погиб отец моего хорошего друга… – снова в голове всплыл образ справедливого сокола-одиночки – господина Дилюка. Второй раз за день.        Тарталья, конечно же, не имел права давать такие обещания – сама Царица вложила в его руки этот дар (и его возможную погибель). Он присягнул на верность. Любая «иная» трактовка ценностей Царицы – вероотступничество. Смог бы Аякс когда-нибудь стать дезертиром? Ответ на этот вопрос у Одиннадцатого Предвестника был однозначным – нет. И если люди, осмелившиеся задавать ему такие вопросы остались живы – значит Предвестник был чересчур мягким и добрым в тот день. Обычно у юноши был очень короткий разговор с тем, кто посмел усомниться в его верности Царице.        Знал ли Тарталья, чем грозит использование глаза порчи – конечно. Знал ли он кого упомянула Люмин – да. Дилюк Рагнвиндр давно привлек внимание Предвестников и часто упоминался во внутренних отчетах Фатуи.       - Ты не можешь, - вздохнула девушка, не дождавшись ответа, - конечно, не можешь. Она с досадой потерла лоб, высвободив руку из-под одеяла. Тарталья не стал терять этот шанс и уверенно взяв ее маленькую руку в свою ладонь, прижал к своей горячей щеке.       - Нет, не могу, - шепнул он, - но давай мы не будем думать об этом сейчас.        Вдруг Люмин почувствовала уверенность – что уже терять, если все барьеры и запреты были сняты. Она двинулась ближе к Аяксу, став на четвереньки. Он, улыбаясь, притянул девушку к себе, сжимая ее талию, и усадил к себе на колени.       - Ты что делаешь, принцесса? – он мягко коснулся губами ее лба. – Я еле сдерживаюсь. Девушка лишь хмыкнула что-то неопределенное – она сама не понимала, что делает, ее мозг отказывался рационально воспринимать реальность.        Однако она знала одно: завтра может произойти что угодно, но сейчас она хотела только находиться в моменте – чувствовать тепло Аякса, вдыхать его аромат, просто быть рядом. На протяжении бесконечно долгого времени она стояла сама за себя в этом огромном мире, что забыла это прекрасное ощущение – просто чувствовать заботу и ласки другого человека. Просто быть в безопасности.        Юноша провел пальцами по ее ключицам, отодвинув воротник халата и легко поцеловал в шею. Люмин невольно застонала и, сжав плечи Аякса, уткнулась холодным носом в его щеку. Он чуть отклонился назад, глядя на милое личико девушки, большие темные (и томные) глаза и не мог не заметить, как она была напряжена. Люмин прикрыла глаза под испытующим взглядом парня, ее била легкая приятная дрожь.       - Нет, не могу сопротивляться, - его губы прижались к ее рту и девушка снова забыла обо всем на свете. Тарталья прижимался к ней всем телом на сколько мог в этой неудобной позе. Она запустила руки в алеющие в свете пламени густые волосы. И когда они оба совсем растаяли под сладострастными поцелуями и ласками, Люмин вдруг остановилась.       - Давай не будем торопиться?        На мгновение в его лице читались разочарование и обида – слова Люмин застали совсем врасплох, однако Аякс умело и быстро нарисовал на лице ухмылку и утвердительно кивнул.        Они еще долго-долго болтали о всяких глупостях, крепко обнявшись и ютясь на маленьком диванчике в гостиной. Наконец, когда Люмин уснула на груди Аякса, его лицо прорезала гримаса: странное дело, но чувство восторга стало потихоньку угасать и Аякс весь напрягся, крепче сжимая лежащее рядом с ним сокровище и пытаясь уловить остатки эйфории.        Он долго не мог уснуть, обдумывая все, что с ним приключилось в последнее время. А когда догорели последние дрова в камине и комната погрузилась во мрак, гнетущая тревога начала овладевать разумом молодого человека. Наконец, под утро, когда за окном стал намечаться серый рассвет, Тарталья, глядя на умиротворенное лицо Люмин, смог уснуть. Но сон его был беспокойным.