Сердечный приступ а.н Сахарный диабет

Часть 1 «Господь, спаси мою душу» Снова пятница, снова бесконечная череда дней, которые, кажется, никогда не закончатся. Скоро я сойду с ума от старости и смогу мирно упокоить свою душу под землёй и на небесах. Правда, нужно дожить, в этом и проблема. По меркам мира, в котором проживает моё бренное физическое тело, оно все ещё несовершеннолетнее, или я просто маленький уродец, у которого ничего нет. Я всё ещё обязан посещать занятия в омерзительном учебном заведении, где изо дня в день привык притворяться. Моя любовь к учёбе существует в этом ведре с водой и землёй так же, как и справедливость, то есть не существует. Почему? Зачастую мозг просто не в состоянии что-то понять или запомнить: я замечаю, что абсолютно не понимаю тех, кто меня окружает; это изъян, война с которым всё ещё проиграна. В загон я хожу в костюме, который придумал в младших классах (конечно, со временем он немного изменился). Все ведь меняются, и моей фальшивой шкуре пришлось измениться тоже: мне не нравится привлекать внимание внешним видом, который вызывает отвращение. Поэтому я снова натягиваю камуфляж, беру сумку с тетрадями и выхожу из так называемого дома. Вообще я не изгой: у меня есть друг, которого я люблю. Он говорит, что любит меня тоже, Долор прогуливает уроки. На прошлой неделе мисс Такер рассказала нам о беспричинной симпатии к каждому члену семьи. Вообще она преподаёт историю, но периодически болтает с нами по душам. Что это такое? Это когда ты любишь каждого родственника, потому что он есть. Плохой он или хороший, добрый или злой, пьяный или трезвый – ты любишь его . Я снова ничего не понял. Зачем мне делать это, если они плохие? Утренняя перекличка уже идёт полным ходом. Я становлюсь последним в безмолвной очереди детей всех возможных возрастов, выстроившихся перед дверью загона. Всё ещё не понимаю, почему я должен терпеть подобное и прятать слёзы. Это унизительно стоять в толпе, а потом оправдываться, что тебя вчера не было, потому что твоя голова пыталась расколоться на две части: все равно учителя подумают, что ты злостный, малолетний нарушитель, который только и ждёт момента, чтобы покурить всякой дряни и склеить очередную легкомысленную девчонку. Надоело. Уроки закончились. Я быстро бегу домой по проспекту – это тоже противно. Ты встречаешь кучу взглядов, которые оценивают тебя с ног до головы и вряд ли подумают, что ты хорош собой или отлично выглядишь. Но через дворы идти тоже страшно: район не самый благополучный, мало ли что. Ну да, капля благорассудства в моей голове присутствует, ха-ха. Дома у нас всегда шумно: моя мама – скульптор, часто она вырезает из дерева, звуки работы её инструментов ежедневно доносятся из подвала. Меня это раздражает. Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж, моя небольшая комната притягивает меня, это мой бункер, Как будто бы я овечка, которая пытается быстрее спрятаться в сарае от хищников. В своей комнате я всегда слушаю музыку. Через стыки тёмных штор пробиваются лучики солнца: «фуу, такие противные». Я думаю немного прибраться: на ковре тёмно-синего цвета разбросаны разноцветные фишки с вырезанными серебряными цифрами. Жёлтый полосатый блинчик забрался под кровать – я потянулся за ним и увидел кусок порванной бечёвки. Странно, откуда он здесь? Все в моей семье – чувственные натуры: мама, бабушка и младший брат. Ладно. Я позже подумаю об этом. Когда мне одиноко, я достаю грязную серую коробку из старого деревянного шкафа. Моя любимая собачка умерла пять лет назад: её укусило какое-то опасное насекомое. Ветеринар после приёма сказал, что завтра собаке станет лучше, но ночью она умерла, и мама с бабушкой закопали её рядом с домом, пока я не проснулся. Но я не могу смириться с её смертью: я просто принял новый облик моего любимого мистера М – он всё ещё живет со мной, просто в маленькой коробочке. До вечера я слушал музыку группы «Type o Negative» и гладил мистера М по шершавой прогнившей черепушке. Позже уснул. Проснувшись от дождя, который барабанил по крыше, я решил спуститься вниз. Дверь скрипнула. Половицы тоже, но не так жалобно. Я услышал шаги. - Мам? В коридоре никого не оказалось. Я спешу спуститься по лестнице вниз: деревянные ступени покорно принимают мои ступни и будто насильно поглощают издаваемый звук. Из ванной комнаты был слышен шум воды и тихие всхлипы. Чей это голос? Дверь оказалась приоткрытой. Я постучал по деревянной дверной рамке – никто не ответил – я заглянул в комнату...