"А в глазах не отражался фейерверк..."

      Один из праздников Питерской рок-тусовки закончился фейерверком. Все веселятся внизу, и только один из новичков стоит на балконе, вскинув глаза на яркие всплески в небе, грустно вздыхая и задумчиво затягиваясь.       — Ты же не любишь помаду и табак? Почему ты здесь? — она обратилась к подошедшему мужчине.       — Тебя Вика потеряла. Я пришёл тебя вернуть с небес на землю.       — Лучше не говори ей, что я тут раскуриваю. Она явно не обрадуется. Я слишком многим ей обязана.       — Я так и понял. Но послушай, — Бутусов, показавшийся в свете луны и фейерверка, начал было говорить, но не успел закончить.       — Я слегка не в настроении, прости.       — Что-то случилось? — он заботливо обнял её за плечи.       Его грудь тяжело вздымалась, стараясь не принимать запах табака, исходящий от девушки. Она продолжала затягиваться. Глубоко и задумчиво. Вероника ходит такой уже долгое время. Славу это напрягало. Она всегда была доброй и весёлой, несмотря на своё безрадостное военное недалёкое прошлое. Она была душой любой компании и была способна растопить сердце чёрствого Шевчука и заставить задуматься порой свободную от тяжёлых дум Арбенину. Она всегда была разносторонней. Но что-то произошло совсем недавно. Это не могло не стать объектом обсуждений.       — Всё в порядке. Просто что-то неохота говорить ни с кем, — она опустила глаза на балку балкона.       — Ник, что не так? — он поднял её голову к себе.       — Я сейчас нарочно тебе в лицо дым пущу, — оскалилась Вероника.       — Да и пожалуйста! Только если тебе легче будет, — он взял её за руку и встал почти вплотную позади неё.       — Я не буду говорить об этом. Мне нужна Вика, — она звучала словно влюблённая девочка.       — Вика подождёт, — он мягко поцеловал её в макушку. — Говори.       — Слав, ты чего добиваешься?       — Выговорись.       — Нет. Ты не поймёшь, — Вероника затушила одну сигарету и следом достала новую. — Мне нужна будет жвачка, чтобы перебить это всё.       — Тему не меняй.       — Что ж мне с тобой делать, — она тяжело вздохнула и затянулась уже горевшей сигаретой. — Я недавно опять ударилась в переживания. Ты ж меня знаешь — я без них не я. Я снова стала говорить о своей бесполезности, — Слава внимательно слушал её, а девушка даже не поворачивалась к нему. — Она не стала ничего мне доказывать. Она знает меня как облупленную. Вика знает, какова я на деле. Да, может, мы недостаточно знакомы, и всё, что я сейчас думаю похоже на бред сумасшедшего или размышления нетрадиционного человека, но я привязалась к ней, как и она ко мне. Кинбут следит абсолютно за всем, что я делаю. Она знает о моих армейских походах и мутках с тогда ещё генерал-лейтенантом, Сашкой. Ты же тоже помнишь Сашу? — тут Вероника повернулась и увидела кивающего Бутусова. — Ну вот. Она помнит, как я убивалась, когда он ушёл. И ты помнишь. Но она знает много больше, чем ты.       — Иначе быть и не могло. Вы, подружки, все такие — Слава легко улыбнулся, и Ника, почувствовав эту улыбку в его голосе, тоже несколько повеселела.       — Это верно. Но ты мужчина — ты немного не так чувствуешь проблему. Ты не остаёшься с двумя малышами в большом мире один. И, представь — Вика и тогда была рядом. Она помогла мне воспитать из Марины девочку, из Олега — настоящего пацанёнка, каким бы его хотел видеть отец. Единственное, чем я могу ей отплатить, так это своей заботой о её спине. Да, я не в курсе обо всех бедах, но эта — та, о которой я слышу систематически.       — Спине? — удивился мужчина, слегка дёргаясь от резкого взрыва ярко-красного и ярко-зелёного фейерверка.       — Да, спине, — Вероника поворачивается лицом к Славе, туша сигарету и упираясь руками в перила. Тот сразу заключает её между своих рук, мягко поглаживая её тонкие замёрзшие пальцы. — Вообще, забота о спине — не единственное, есть ещё вакантное место барабанщицы, которое я могу ей предложить. Мой Серёга лёг на долгое обследование, так что даже если на репетициях он будет, то выезжать он не сможет. А у нас целый тур впереди. — Ника тяжело вздыхает. — Мне всё равно кажется, что это не всё. Но я не могу придумать ещё более точных каких-то способов помочь ей.       — Ты и вправду говоришь, как влюблённая. Мне-то места оставишь? — Бутусов попытался разрядить обстановку, и Ника с ним посмеялась.       — Конечно, Слав, — она улыбнулась, и заприметила вдалеке Викторию. — Тебе хоть всё. Я знаю, что звучу по-детски нелепо, но я просто не знаю, как это правильно выложить.       — Я понимаю, — он обнял её.       — Спасибо. Этого мне не хватает.       — О чём разговор? — Вика подскочила к Славе и Нике, сразу же упираясь руками в плечо мужчины.       — Да так, бытовуха, — Даль улыбается шире обычного и поворачивается на шум в небе.       Глаза Виктории сияли, как Сириус на картах по астрономии. Слава обратил внимание, что Ника умиротворённо наблюдает за радостью, казалось бы, взрослой девушки, которая сохранила в себе ребёнка для подобных мелочей. Но он заметил ещё одну деталь — Вероникины глаза не сияют. Им не хватает того фейерверка и огонька, что был у него и у Кинбут.       — Вик, можно тебя? — он подозвал девушку.       — Что такое? — спросила она, когда они слегка отошли.       — Что с Вероникой?       — Не уверена, но, по-моему, она услышала правду, — Виктория вскинула глаза на подругу, которая так же неподвижно наблюдала за летящими и взрывающимися ракетами с краской. — Я с ней поговорила недавно. Она, скорее всего, рассказывала тебе об этом. Я сказала, как она важна для меня. Наверно, в этом и причина.       — Вы обе звучите как влюблёныши, — улыбнулся Слава.       — Это не так. Девушки почему-то всегда так выглядят. Она тебя любит больше, чем кого-либо. Я просто стою рядом с тобой, — Вика положила руку ему на плечо.       — Спасибо тебе. Ты её тут держишь, и я благодарен за это, — Бутусов взял её руку и легко поцеловал.       — Здесь и твоя заслуга, Слав, — Вика отскочила от мужчины и побежала к подружке, кидаясь ей на плечи и всматриваясь в её глаза. Они всё такие же тусклые.       — М-да, нам тут со Славой ещё работать и работать, — она быстро вздохнула и улыбнулась девушке.       — Спасибо, что ты тут, Вика, — Вероника легко взяла её руку в свою, так же целуя её.