Deathloop/Петля смерти

Оглядываясь назад, можно точно сказать, что отправляться на работу сейчас, когда вероятность появления циклона была так высока, оказалось безмерно глупо. Они были глубоко в лесу, когда тайфун внезапно обрушился на них, спрятаться было негде. Деревья падали вокруг Рейгена и Моба, создавая хаос, непрекращающийся шум и неразбериху. Между юношей и блондином было слишком много расстояния. Как он позволил ему зайти так далеко вперед? Рейген должен был заметить это гораздо раньше. Возможно, он становился беспечным. Ветка возникла словно из ниоткуда. Что-то такое маленькое в вихре бушующего ветра, превратилось в нечто очень опасное. У Моба не было ни единого шанса, когда ветка столкнулась с его затылком, и Рейген мог только в ужасе смотреть, как тело подростка безвольно падает. Последней мыслью, промелькнувшей у него в голове, когда он рухнул на грубую землю, было то, что ничьей крови не хватит для излечения чего-то столь смертоносного. Он проснулся через неопределенное количество времени, неумолимая боль пронизывала его тело насквозь, руки замерзали, а костюм неприятно лип к телу, но он несомненно был живым. Рейген был прижат, почти раздавлен упавшим на него деревом и каждое движение посылало ослепительную агонию через кости, скрежещущие в нижней части тела. Но он выжил. Моб же — нет. Бедное скрюченное тело его ученика находилось в нескольких футах от вытянутой руки Аратки и он ничего не мог сделать. Ничего, только оставаться прижатым в грубую кору дерева всем, что у него двигалось. Когда боль становилась слишком сильной, рвота не давала потерять сознание. Когда единственное, о чем он молил, было освобождение от страданий. Он не мог сделать это не умерев. Сквозь туман в голове, он обнаружил, что яростно кричит на отступающую бурю, чувствуя вкус крови на языке. — Вернись! — тяжело дыша, вцепившись кулаками в суглинок, Рейген отчаянно пытался выбраться из-под дерева. Было трудно отдышаться, он так устал. — Убей меня! Рейген рухнул в грязь, чувствуя головокружение от потери крови. Это означало бы, что он был близко, однако вес дерева замедлял кровотечение, в этом он был уверен. Что сокрушало, так то, что чёртово дерево продлевало неизбежное — смерть. Раньше такого никогда не случалось. Ему никогда раньше не приходилось ждать, и это было более мучительно, чем ощущать дикую боль. И там был Моб. Лицо было отвернуто и выглядело так неправильно-неподвижно, что можно подумать, будто парень мирно спит. По щекам Рейгена потекли слезы, гнев утих. Это была его вина, он был таким глупым. Сколько еще раз он позволит этому случиться, прежде чем поймет что он опоздал. Наступила тьма, а вместе с ней и его надежды скорого исчезновения. Было холодно, он сильно дрожал, мокрая одежда не приносила ничего хорошего, еще больше охлаждала его. Рейген больше не чувствовал нижней части тела, благо именно там боль ранее ощущалась резче всего. Сейчас он был слишком слаб, чтобы делать что-то еще, кроме неподвижного лежания там, где его и прижало. С полуприкрытыми глазами, упрямо уставившимися на черную фигуру ученика. "Его родители, — со всхлипом осознал Рейген, — мы никому не сказали, куда едем..." — это должно было быть рутиной, чем-то, что они делали миллион раз раньше, ничего непредвиденного не должно было случиться. Однако, все это временно, и в любой момент можно было потерять этого прекрасного ребенка... Нет. Скоро все закончится, он позаботится об этом. Он отдохнет минуту, а потом попробует снова. Всего несколько минут. Его разбудил дневной свет и ясное небо, пронзительно голубое, от которого кружилась голова. Он проверил, нет ли там Моба, всё ещё неподвижного. В течение одной ужасной, полной надежды минуты, он надеялся, что все это время просто лежал без сознания, что все это было иллюзией. Рейген с радостью бы прыгнул в объятия смерти, если бы это означало, что этот ребенок будет жив. Конечно, этому не суждено было случиться, и он заставил себя подняться на дрожащих руках, извиваясь всем телом и пытаясь заставить то, что было сломанно внутри него, скорее себя убить. Наконец, он почувствовал, как что-то поддалось, полностью разрываясь внутри него, и кровь хлынула из его губ, так сильно, что он захлебнулся ею, падая на землю и скручиваясь так сильно, насколько ему позволяла боль. Закашлявшись, он не смог заставить себя попробовать ещё раз. Это было так больно. — Жалко... — пробормотал он, уставившись на черную школьную форму. Потянулся, задыхаясь, когда его разорванные внутренности сдвинулись, и кровь заструилась по подбородку, просто желая обнять его, он не должен лежать так одиноко. Он бы испугался. Он должен быть дома, в безопасности, в тепле, любимый. Защищённый. Тени заполонили его зрение, и Рейген молился тому, что было снаружи, чтобы он проснулся там, откуда они начали. Он проклинал свое невезение. Его тошнило от холода, боли и печали. Как? Почему это происходит? Движение привлекло его внимание, и у него едва хватило сил повернуться лицом к Мобу. Отчаяния было достаточно, чтобы он снова оторвался от земли, и он не знал, закашлялся ли он от боли или от ужаса. Яркая кровь залила его руки, когда он перестал беспрерывно кашлять. Мухи. Мухи садились на обнаженную кожу Моба, на кровь, которая слиплась с его волосами. И снова он ничего не мог сделать. — Держитесь от него подальше! — Рейген вцепился ногтями в землю под руками, бешено дергаясь, конечно, он разрывал себя пополам, но это не имело значения. Слезьте с него, свалите! С таким же успехом он мог быть за тысячу миль отсюда, несмотря на все то хорошее, что делал, и рухнул в липкую красную лужу под собой, тяжело дыша от усталости и боли. Он не мог подняться, его ладони скользили в грязи снова и снова, новая кровь, так много, и все же казалось, что ее никогда не будет достаточно, проливалась сквозь его стиснутые зубы. Крича до тех пор, пока ему не показалось, что его горло кровоточит, Рейген умолял голосом, который в конце-концов, свёлся к шепоту прерывистых просьб. Голова упала в грязь, глаза было трудно держать открытыми, и вскоре он больше не мог заставить себя даже видеть. Его ресницы затрепетали, и он закрыл ими незрячие глаза, продолжая шептать, раскинув руки: “Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...” Электричество, или что-то в этом роде, пробежало по его телу, это было похоже на то, как будто по его венам пронесся вихрь острых иголок. Рейген обнаружил, что сидит за своим столом, и только опыт удерживает его от того, чтобы не начать обшаривать свое тело в поисках повреждений. Ничего не болело, кроме пульсирующей в висках головной боли, но в данный момент это было нормально. — Шишоу? — спросил Моб. Моб был жив, так жив перед ним. Ни крови, ни тишины, ни леса, ни мух. Рейгену пришлось с трудом сдержаться, чтобы не обнять его, и вместо этого он попытался сосредоточиться на том, чтобы втянуть воздух в лёгкие, которые казалось забыли, как дышать. — Э-э...? Ты что-то говорил? Что это была за петля? Это было еще недостаточно безопасно. Как далеко во времени он ушел? — Клиент хотел, чтобы мы выяснили, есть ли в его доме духи. Ужасные видения и фантомные боли угрожали утопить его, и в этот момент он был так благодарен, что на этот раз не увидел лица Моба. Машинально он позволил своим рукам сделать за него какую-то работу, давая ему время надеть маску, пока он небрежно прохаживался вокруг стола, и только сила воли удерживала его на ногах. — Ах, конечно. Но я на сегодня отменю эту работу. — Позже будет буря, Моб. Он позволил себе взять себя одной рукой за голову и провести по своим чистым-чистым блондинистым волосам. Нормальным, сухим. Все просто. Он делал это раньше, бесчисленное количество раз. — Я куплю нам рамен, а ты пораньше отправишься домой. Парнишка просиял, собирая свою домашнюю работу с того места, где она была беспорядочно разбросана по столу, пока Рейген запирал дверь, его руки тряслись так сильно, что он несколько раз промахивался мимо замочной скважины. Он сделал глубокий вдох. Моб был здесь. Моб был в безопасности. Они не пойдут на этот экзорцизм, он позвонит клиенту завтра и отменит или проверит все сам. Сосредоточься на настоящем, напомнил он себе. — Готовы, Шишоу? — Мм... — Ему необходимо было почувствовать тепло тела Моба, поэтому он осторожно положил ладонь на маленькое плечо. — Пошли, Моб. С этого момента он носил с собой перочинный нож.