От человека до вампира - одна смерть

В их доме всегда пахло чесноком, шиповником, сиренью и малиной. На стенах висели распятия, а каждое воскресенье семья направлялась в церковь, вставая рано утром. В их доме всегда царил покой и умиротворение. Мать Адель растила детей следуя строгим божьим законам. На определенные праздники они постились, на какие-то другие не использовали острые предметы, и так из года в год. Мортис с самого детства был худощавым, слабым по здоровью ребенком. Отец и мать сильно переживали за него. Не только потому что это их чадо, но и потому что в будущем он не сможет пахать на поле, доить скот холодной зимой или помогать отцу в обустройстве их небольшого дома в деревне. Бледное лицо, впалые глаза и слабое тельце. Старшая сестра была лучше во всем. Сильная, смелая, умная. Она нравилась родителям, ее обожали мужчины и девушки. Приятный, почти шелковый цвет кожи, на личике ни единого пятнышка, а длинные темные волосы девушка всегда заплетала в густую гульку. — Ты снова заболел, Мортис? Не хворай, я сбегаю в лес и нарву тебе ягод. — сильный и жизнерадостный голос всегда струился за ней. Она не боялась ни стаи диких волков, ни медведя и даже ужасной осенней бури. Сестра была идеалом. А Мортис был никем. Слабый и хилый, совсем бесполезный в хозяйстве. Почти, что обуза на плечах родителей. — Ты обязан пойти с нами в церковь. — они заставляли и принуждали Мортиса делать то, что он не хотел. Во время поста, он тайно воровал себе большую буханку хлеба, находил кусок мяса и в ночной тишине поглощал все это, насильно запихивал в себя еду, что на утро болел живот. Когда мама заставляла парня идти в церковь, он почти всегда утром просыпался с кашлем и заложенным носом. Но всё-таки шел. Надевал теплую куртку, шапку и по холодному снегу шел в их церковь. Дом семьи Мортиса всегда находился чуть дальше остальных, поэтому путь занимал достаточно долгое время, а чтения молитв в церкви выдавались парню почти адом. Люди, такие притворные и гнусные смотрят на священника, что сам еле дышит, но произносит молитву. Интересно, хоть кто-то из них действительно верил в Бога? Или они просто не хотели портить имидж, именно поэтому постоянно посещали церковь. Это была не деревня, а рассадник яда и змей. Где каждый тебя осудит и обсудит, даже если это грех. "А Макмиллан вчера не появился в церкви!" "Лаура точно якшается с Дьяволом.." И такие слухи постоянно доносились даже до отдаленного дома Мортиса. — Что с лицом, братец? Брюнет повернулся бледным лицом к сестре. — Я не хочу так жить. — немного хриплый голос донёсся от него. Девушка удивлённо подняла брови. — Ты хочешь уехать из деревни? Но куда? — Хочу поступить в университет и стать адвокатом! — он крикнул это громче обычного, поэтому девушка приложила руку ко рту. — Шшш. — Я хочу стать адвокатом... — прошептал мальчик. — Мортис, ты не знаешь точных наук. К счастью умеешь читать и писать, но для университета надо быть умным и богатым. Прости братец, но у тебя нет ни того ни другого. Каждая мечта парня разбивалась вдребезги. А потом его жизнь медленно пошла под откос. Отец умер когда Мортису было 14. Он сильно заболел, до такой степени, что не мог даже вставать с кровати, почти не ел и не пил. Доктор сказал, что шансов почти нет. А шансов и не было. Смерть отца стала огромным горем для семьи Фейтфул. Отец вносил огромный вклад, помогал в хозяйстве, подрабатывал в шахте и был основой семьи, ее стержнем. На похоронах было холодно, грустно и ужасно слякотно. Новые ботинки парня запачкались в грязи, что стекала ручьями. Она текла в ещё пустую могилу, текла от деревьев и к деревьям. Длинные платья сестры и матери, а особенно их подолы, так ужасно запачкались, что даже колени ног были в грязи. Грязь грязь и только она пропитала тот день, и саму душу Мортиса. Он изменился. Начал закаляться, пробовать омывание холодной и горячей водой. Носил охапку дров, даже несмотря на занозы в руках и ужасную боль. Он пробовал что-то делать, но и это не ценили. — Ох горе нам! Что мы будем делать без вашего отца? — отчаяние матери росло с каждым днём всё сильнее и сильнее. Она взялась за склянку, и не упускала момента купить ещё и ещё склянок с красной, коричневой или даже прозрачной жидкостью. — Мама, ты пойдешь в церковь? — спрашивала Аделаида утром. Но мама отворачивалась от дочери, и сипло произносила: — Нет, малышка. Сегодня мама поспит. И они шли вдвоем. По холодной дороге, в пропитанную ложью церковь. Слухи об их семье уже начали появляться в деревне, а так как Мортис посещал ее теперь чаще, то слушать это стало просто невозможно. Вот он зайдет в кабак отдать бармену заказ, как сразу из-за дальнего столика послышится шепот. И всегда такой громкий и навязчивый, специально въедающийся в мозги. Мортис хотел бы перестать внимать этому шепоту, хотел бы не воспринимать всю критику так близко к сердцу, но не мог. Всегда, при выходе из кабака он смотрел на людей с такой ненавистью, что они начинали невинно креститься и отворачиваться. Все, чтобы Дьявол не посмотрел на них, не положил на их души руку. А потом Мортис подрался. С сыном священника церкви. — Ты юродивый!! Посмотрите ему в глаза!! Там Дьявол!! — кричал сын священника и указывал пальцем на Мортиса. Губы рассечены, а костяшки пальцев красные. У обоих. — Это в вас Дьявол, глупые людишки!! Бог отвернулся от нашей деревни, он отвернулся от каждого из вас! — Мортис сорвался на крик, а после глубоко закашлял. Боль отдалась в лёгких. — Что здесь происходит?! — священник явился тут как тут. И они наказали Мортиса. Они - целая деревня. Каждый житель, вплоть до домашнего кота наказал его. Двери церкви распахнулись слишком громко, Мортиса волокли и грязные следы оставались на некогда чистом полу. — Держите его, я приготовлю все для изгнания. Изгнания?! Мортис начал выбиваться из рук сильных мужей. "Только не это!" Пронеслось в его голове. Изгнание Дьявола в его деревне один из самых ужасных ритуалов. Многие мужчины и женщины возвращались оттуда совсем другими, будто бы усмиренными. Многие из них после этого ритуала не имели детей, переселялись в дальнюю часть деревни и заканчивали жизнь самоубийством, утопая в бурной реке. Мортис не хотел этого. Не хотел быть усмиренным, не хотел умереть в реке, он хотел свободы!! Свободы и чести. Для себя и своей семьи. Его раздели до гола, он вырывался как мог, но ещё двое сильных мужей схватили парня за ноги. Вокруг него начертили соляной круг, священник достал Святое Писание и кисть вместе с флягой святой воды. Он начал читать Библию, обливать тело парня водой. Холодные капли попадали на живот, грудь, скатывались по ногам. Мортис вырывался и кричал, а после его начали обливать чем-то ещё. — Он очень порочен, в его душе Дьявол. Нужно помочь этому бедному ребенку! Именно так рассуждал священник, он начал читать ритуал самого изгнания. Мортису стало плохо, то ли от того, что распалили ладан, то ли от того, что его тело дрожало от холода и от непонятной жидкости, что буквально окутывала его всего. Тело не слушалось, а глаза начали закатываться назад, голова стала до безумия тяжёлой, а руки наоборот обмякли. Священник читал долго, до безумия долго. — Господь сказал свое слово. Дитя мое.. — священник поднял голову Мортиса держа его за подбородок. — Чтобы избавиться от греха, я должен избавить твою душу от грязи, что попала туда. "Если у кого случится излияние семени, то он должен омыть водою все тело своё, и нечист будет до вечера; и всякая одежда и всякая кожа, на которую попадёт семя, должна быть вымыта водою, и нечиста будет до вечера". Мортис быстро додумался, что к чему, он начал неистово кричать, пытаться вырваться, но его тело будто в тумане, совсем не слушалось. Звуки на мгновение приглушились, стали совсем тихими, а после ужасная боль пронзила все тело. Она стрелой грома разошлась снизу живота, прямо до груди, а после и до самой головы. Мортис уже не хотел вырываться, или пытаться кричать, он лишь тяжело и слабо дышал. — Дитя мое, теперь ты свободно.. — священник раскрыл податливый рот Мортиса и налил туда немного воды. Парень с жадностью ее выпил и отключился. Пришлось жить в монастыре по меньшей мере месяц. Мортиса каждый день посещал доктор, осматривал тело, постоянно беседовал, но Мортис словно стал тем самым усмиренным. Стало тяжело жить, в буквальном смысле. Он начинал заново ходить, боролся с болью и заглушал ее всевозможными средствами. Его заставляли посещать молитвы, а матери и сестре монах сказал, что парень на перевоспитании, на очищении. В свои 16, Мортис стал изгоем. Для самого себя уж точно. Он мало ел, плохо спал, глаза впали ещё сильнее, а взгляд смотрел в пустоту. Почти всегда. И только спустя пару месяцев он решился на побег. Взял немного теплой одежды, буханки хлеба, и поздно ночью, остерегаясь охраны, Мортис убежал сначала с монастыря, а после и из самой деревни. Сильный шелест травы, и деревьев только это сопровождало Мортиса в ту самую ночь. Звёзды и луна ярко освещали ему дорогу, где-то вдалеке пели свою песню цикады и кузнечики, но Мортис всего этого не замечал. Он только слышал и видел перед собой цель: убежать как можно дальше. Дальше дальше дальше. От этой деревни, от священника, от некогда семьи. Ото всех людей которых он когда-либо знал, от боли и от смерти. Мортис пробирался через густые заросли, а после снова выходил на чистую тропинку. Мортис бежал по грязным калюжам, густой траве и песку. Но он бежал. На утро все ноги оказались в мозолях, а сердце и лёгкие казалось уже не выдерживают. Мортис оказался в другой деревне. И там попытался начать новую жизнь. Был изгоем в своей, стал пустым местом в другой. Он не был нужен никому. Ни богатому мещанину, что ищет людей себе на грядки, ни купцу, которому нужны посыльные, ни даже бармену, которому нужно перетащить тяжелые бочки. Мортис спал на улице ночью, забирал еду из мусорника кабака, и только в одну ночь на него обратили внимание. Это был высокий и статный лорд. Слишком красиво одетый и ухоженный для такой дыры. Белые серебристые волосы спускались к его шее, глаза, в лунном свете почти красные с любопытством смотрели на Мортиса. Темно-красный плащ, с фамильными рисунками покрывал плечи господина. — Парень, что ты здесь делаешь? — голос, ласковый почти, что бархатный. Мортис поднял голову и сначала красота лорда его даже ослепила. Он удивлённо на него уставился, но все же ответил: — Я.. не имею дома. Поэтому живу здесь. Статный господин засмеялся. И с улыбкой, Мортис увидел большие белые зубы. Клыки такие длинные, отличались от клыков обычного человека. Лорд выглядел незабываемо. — Парень, но здесь тебе не место. Эта ужасная дыра твой "дом"? Неужели ты хочешь жить в таком доме? Господин говорил так, будто бы предлагал Мортису возможность. Парень быстро подорвался с холодной земли и в его глазах появилась надежда. — Вы можете мне помочь? — почти умоляюще произнес он. — Я могу делать любую работу, какую только пожалеете! Я могу.. я.. Но Мортиса прервали. — Нет, мальчик мой. Ты не можешь делать ничего. А особенно в таком состоянии. Ты слаб и хил, а также болеешь. Ты можешь заразить еду, если я попрошу ее разнести гостям, ты можешь уронить тяжёлые коробки, если я попрошу их доставить. Ты ничего не можешь, мальчик мой. Огонек надежды, что появился в глазах парня тут же иссяк, но статный лорд положил руку на плечо Мортиса. — И все же я тебе помогу. Пойдем со мной, мальчик мой. Конечно же идти непонятно куда с господином которого видишь впервые наверное самое ужасное решение в жизни, но не нам судить. Где-то подсознательно Мортис хотел не доверять этому господину, но его тянуло к нему, словно магнитом. И он не мог отказаться. Они шли недолго, господин привел парня к гостинице в которой Мортис хотел получить когда-то работу. — Что мы.. — Послезавтра ночью мой экипаж отправляется в город. Там у меня поместье и земля. Ты будешь отличным помощником.. Кстати, я же не представился. Прошу меня извинить. — лорд поклонился. — Граф Редкифф перед вами милорд. А вы? — Мортис. — парень запнулся. — Просто Мортис. — Ну что же Мортис. После тебя. — дверь в гостиницу была открыта и брюнет зашёл первым. Внутри она была не слишком красивой, но для этой забытой деревни, самое то. Консьерж увидел Мортиса и сразу же составил злобную мину. — Опять ты?! Я же сказал убира... — Мистер Коббел, какие-то проблемы? — граф зашёл следом. От его красных глаз кровь застывала в жилах и консьерж сразу же попятился назад. — Ох, граф Рэдклифф прошу прощения, я просто думал... — Слишком мало думаете, мистер Коббел. — почти испепеляя взглядом мужчину произнес граф. Так и началась новая жизнь Мортиса. Город в котором жил граф сильно отличался от того, что привык видеть Мортис. Множество зданий с необычным оформлением, сделанные из кирпича украшали главную улицу. Ноги ступали на брусчатку, а люди были одеты только в красивую и дорогую одежду. На рассвете главная улица почти пустовала, но даже этого хватило Мортису чтобы просто влюбиться в новый дом. Но они поехали дальше. Домики мелькали перед глазами парня, и начали меняться на менее ухоженные, а после они въехали на дорогу перед которой стояла табличка: Кладбище города... — Вы живёте на кладбище? — Моя семья очень давно занимается делами связанными с мертвецами. Начиная от деда и заканчивая мной. Ты мой мальчик, станешь частью этой семьи. Лорд прикрыл шторку в экипаже, а Мортис удивлённо уставился на мужчину. С чего такая щедрость к нему? К простому крестьянину, в родной деревне которого ужасно опозорили! Этого парень пока не понял. Огромный особняк стоял в дали большого кладбища. Множество могил и склепов находились на этой территории, ухоженные и красивые. Гробовщики работают не покладая рук, это уж точно. — Прошу. — пока солнце полностью не взошло граф открыл дверь машины и вышел, он подал руку парню и Мортис ощутил насколько же у графа холодные руки. Внутри, особняк оказался еще куда лучше. Чистый, с несколькими слугами и большим количеством комнат. — Я покажу тебе твою комнату, Мортис. Дам неделю на отдых, а после буду рад видеть тебя за работой. Рэдклифф начал было подниматься по ступенькам вверх, но Мортис его прервал. — Граф, постойте... — Что такое, мальчик мой? — Я.. Я не могу понять почему вы мне помогаете? Зачем! — в темных глазах парня появилась нотка отчаяния. Но он решил для себя, что этот вопрос нужно озвучить сейчас же. У него с графом не должно быть тайн или разногласий. Мортис услышал как граф усмехнулся. — Мальчик мой, я никогда не был святым в этом мире. Даже наоборот, Бог для меня слишком далек как и я для него. Но я всегда старался делать что-то на благо этого мира. Когда-то и я был заблудшей душой, но мне помогли. С тех пор, я обязался помогать другим заблудшим душам. Мальчик мой, ты та самая душа. Его слова зацепили Мортиса до самой глубины души, они задели все струны и проникли туда, куда путь был закрыт давным-давно. Кому-то не все равно на него, кто-то готов помогать Мортису. Это ли не судьба? Жизнь у графа Рэдклиффа сначала казалась сложной. Вставать рано утром, приниматься за завтрак и бежать на кладбище работать. А после Мортис начал привыкать, даже скорее любить это. Влюбиться в мертвецов нельзя, но в свою работу можно, верно? Месяца сменяли друг друга и спустя два года Мортис совсем поменялся. От слабого и хилого человека не осталось ничего, Мортис стал лучшей версией себя. Его темные волосы отрасли, и теперь дотягивали до плечей, на лице появился природный румянец, а мускулатура окрепла. Поменялся и характер. Из несчастного и немощного Мортис нашел в жизни смысл, тот самый огонек и изо дня в день решил его подпитывать, не давая потухнуть. — Знаешь, я недавно очищал склеп — начал было парень. — И мне на мгновение даже показалось, что там живой человек, а не мертвое тело. Ты представляешь если бы люди были бессмертными? — Мортис использовал много жестов руками, его голос стал более высоким и очень мелодичным. — Бессмертными? А тебя интересует вечная жизнь? — Филипп Рэдклифф отвлекся от газеты. — Ох мой дорогой, Филипп! Это прекрасное тело должно жить вечно. В моем детстве, о котором я тебе когда-то давно говорил, я был глубоко несчастен. — сценическое притворство легло на лицо парня, а после сменилось ехидной улыбкой. — Я был слаб и немощен, был опозорен в своей собственной деревне!! А потом встретил тебя, любовь моя. Рэдклифф отложил газету, чтобы послушать к чему такому ведёт его верный помощник. — Ты даровал мне свет и надежду. Из кучки человеческого живого праха, я превратился во что-то!! Что-то до безумия живое. Будто бы ты вернул в мертвое тело душу и оно снова задышало. Я до сих пор иногда просыпаюсь и не могу поверить, что это правда. — Мортис, милый мой. Та жизнь, что была до этой больше не твоя. Быть помощником доярки и стоять на поле пшеницы не твоя судьба, и наверное никогда ею не была. Ты свет в темной ночи, ты та луна, что даёт силы летучим мышам и питает ночных людей. Подойди ко мне. Мортис медленно двинулся к господину, с его лица не спадала улыбка. Даже наоборот, за этот год она стала атрибутом человека. Он постоянно улыбался оголяя ряд ровных зубов, у него появилось чувство юмора и собственного достоинства. Филипп коснулся холодной рукой лица Мортиса, погладил его по щеке, а после сказал: — Придет время, и я покажу тебе кое-что, что изменит твой мир навсегда. Ты будешь меняться, как менялся когда-то я, но сейчас ты не готов, милый мой. — Ты знаешь какой-то секрет, дорогой Филипп? — Мортис нежно сжал руку любовника. — Этот секрет даёт мне силу ночью, и убивает меня утром. Этот секрет будешь хранить и ты. Вместе со мной менялись века, вместе с тобой измениться ещё что-то. Я не вижу будущее, но знаю, что я не одинок. Что подобных мне и таких же чужих настолько много, что даже страшно представить. — Филипп встал с мягкого кресла. — Ты найдешь себе подобных и раса людей станет на задний план, будет ли это чудо технологий, или что-то связанное с магией - не важно. Но наш мир изменится. Так сказал я и так будет, милый мой. Глаза Мортиса засияли. Его господин, его великий лорд Рэдклифф, свет ночи и солнце утром - он говорит такие честные вещи, он смотрит в будущее без дара ясновидения. Не лорд ли Рэдклифф даровал Мортису свободу, не он ли подобрал парня прямо с улицы? Мортис влюбился в него, сначала это казалось до безумия неловким и глупым. Он же мужчина, как он может любить такого же мужчину? Мортис не думал, что это противоестественно, он не презирал и не ненавидел это. Почему? Потому что так делал тот злополучный священник, а все, что свято для него ненавидит Мортис. И когда-то, парень сделал первый шаг. Для будущего, и не думал о последствиях. Вышло и так, что Филипп Рэдклифф тоже не думал о последствиях и простодушный помощник Мортис стал для него кем-то большим. Кем-то родным, тем, кого графу давно не хватало. Именно поэтому они слились в поцелуе, не навязчивом и не грязном. Не поцелуе, которым промышляют местные распутные девицы. Это был чистый и красивый поцелуй, один из тех которые граф дарует Мортису. Они так и жили. * * * Несколько лет спустя — Он был хорошим человеком, и я в этом не сомневаюсь. — лопата вонзилась в землю. — О, я вижу слезы в ваших глазах, не стоит. Где бы он ни был, он любит вас. Это главное. Общаться с плачущими девушками стало для него обыденностью. Закапывать могилы и чувствовать себя в своей тарелке на кладбище стало сродни домом. Именно среди мертвецов Мортис ощущал себя по-особенному счастливым. — Я верю вам добрый мистер, верю. — женщина зашмыгала в носовой платок и после удалилась. Мир меняется. Современные технологии развиваются с какой-то разительной скоростью и даже в их городке начали появляться первые прототипы роботов, собранные из меди, медленные, без голосового аппарата, но всё-таки роботы. Мортис закопал свежую могилу и поправил цилиндр. Подарок от Филиппа безумно шел молодому человеку. — Все работаешь? — спросил Рэдклифф подходя к Мортису. — Мертвые подождать могут, а живые нет. И всё-таки я как великий и непревзойденный Мортис обязан позаботиться о тех, чье тело покинула душа! — и он вставил лопату в только, что закопанную могилу. Филипп негромко засмеялся, а после сказал. — Сегодня особенный день, ты помнишь? — Да, дорогой Филипп. Я помню. Когда-то, ты сказал мне, что наступит тот день когда я стану созданием ночи. Таким, как ты. — глаза запылали. Стать вампиром - это отдаться вечной жизни, это жить и не думать о последствиях, не думать о старении, не думать о смерти. — Милый мой, готов ли ты к тому, что тебя ждёт? Ведь здесь, в окружении мертвецов ты можешь принять свое последнее решение. Филипп взял за руки Мортиса, но его взгляд оказался очень строгим. Потому что Филипп относится к вопросу вампиризма с безумной скурпулезностью и строгостью. Изменить свою жизнь в эту ночь, означает билет в один конец, и Мортис должен быть готов на все 100, нет, на все 200%. — Ты осознаешь, что после ритуала ты не будешь полностью вампиром, и только бравая смерть превратит тебя в подобного мне? Осознаешь ли ты, что свет и день будут тебе недоступны, а все святое отвергнуто тобой. Осознаешь ли ты это? — голос Филиппа словно эхом разносился по кладбищу. — Я готов нести этот крест, я готов стать вечно мертвым. — и Мортис в этот раз тоже не шутил. В этот момент с ними были все мертвые, что покоятся на этом кладбище. Каждый из них смотрел на Мортиса и Филиппа со своей могилы, смотрел и внимал. — Да будет так. Рэдклифф наклонился к шее человека и немного помедлил. Кожа пахла мокрой землёй. Вампир внял чарующий запах, и только после этого его острые клыки вонзились в плоть. Мортис ощутил лёгкую колющую боль, и то, что ноги сами начали немного подкашиваться, но он устоял. Филипп оторвался от шеи парня, с его подбородка стекала струйка крови, он протянул свою руку вперёд и ногтем поцарапал кисть. Алая кровь начала медленно струиться по руке. — Пей. — глаза вампира казалось бы загорелись огнем от полученной крови. Мортис посмотрел на руку, последний шанс уйти, оставить все позади и вернуться к нормальной жизни. Но нет. Его путь был слишком долг и тернист, чтобы все просто так бросать. Парень прильнул к кисти мужчины и начал поглощать металлическую вампирскую кровь. Она не была вкусной или сладкой, скорее противной. Лишь спустя пару глотков Филипп выдернул руку. — Теперь, мальчик мой, ты почти готов. * * * Ещё не будучи вампиром Мортис начал меняться. Кожа стала неприятно белой, словно полотно, каждая вена и артерия стали ужасно сильно выделяться. К великому удивлению, некогда темные волосы начали менять свой цвет, и почему-то отдавали баклажановым. А обычные клыки заострились и немного увеличились в размерах. Несмотря на это, находится на солнце и питаться обычной человеческой едой Мортис все ещё мог. — Как ты себя чувствуешь? — спросил одним вечером его Филипп. — Утром более слабо, а ночью будто бы обретаю силы. Почти, что обладаю магией! — темные глаза засияли, а на губах заиграла улыбка. — Я превосходен. Почти превосходен. На лице Филиппа появилась тень сомнения, и почти сразу же пропала. — Мортис, я прошу тебя не смей умирать по своей воле и сейчас. Парень удивлённо уставился на Рэдклиффа. — Почему? Я хочу обрести полную силу. Впитать в себя блага, что ты мне подарил, Филипп! Я хочу стать лучшей версией себя. — Мортис, мальчик мой. Смерть есть смерть. Твое тело может быть и готово, но психика разве да? Вечная жизнь это и вечное проклятье. Пожалуйста, обдумай все это. Через несколько ночей Мортис ушел на ночную прогулку, немного обиженный на старого друга. Мысленно он обдумывал его слова. "Почему он говорит мне такое? Неужели не понимает, что стать вампиром было моей самой тайной мечтой! Я обрету силу, мне станут покорны летучие мыши и другие звери. Я и сам стану зверем. Перестану повиноваться глупым людям" Гордыня засела внутри Мортиса, и начала поглощать остатки человеческой души. Он и сам не заметил как пришел к пруду, что находился недалеко от кладбища. Там парень посмотрел на свое отражение. С фиолетовыми волосами, темными глазами и острыми клыками - он был почти превосходен. "Я создание ночи. Должен им быть." Парень сел на колени перед отражением и протянул руку к озеру. "Сейчас или никогда" Самый ужасный и отчаянный шаг, шаг который пожирает изнутри. Самоубийство это то к чему нельзя просто так прийти, нельзя просто так совершить. Просто нельзя. Перед прыжком в свое вечное озеро, Мортис вспомнил земную жизнь. Жизнь в глухой деревне, с матерью и сестрой. Вспомнил ужасный ритуал священника и свою бездомную жизнь. Внутри стало до такого безумия противно и отвратительно. И только один человек смог изменить его жизнь - граф Филипп Рэдклифф. Так прыгнет же он в это озеро, чтобы быть навеки благодарным графу и его доброте. Вода поглотила его и съела словно зыбучий песок, пару мгновений и последний воздух ушел из него, захватывая легкие ужасной водой. Было больно, а потом... А потом тихо и спокойно. Спустя две ночи Из воды он вынырнул другим. Больше не существовало Мортиса Фейтфула, не существовало человека у которого была сестра и мать. Существует теперь только он - Мортис Великолепный. Белые клыки заострились, темные следы под глазами приняли более мертвецкий вид, а тело начало ощущать себя по-новому. Мортис вынырнул из воды и громко вдохнул. Он вернулся из мертвых. На берегу стоял граф Рэдклифф. Он смотрел прямо на парня и протянул тому руку. — Поздравляю, Мортис. Вампир встал на ноги и посмотрел на свои руки, постоял немного в ночной тишине и начал ощущать как луна одаряет его силой, как она заполняет каждую клеточку его тела. — Ахахах. — ночную тишину пронзил его смех. Прекрасный чистый смех, прекрасного свободного вампира. — Филипп, мой дорогой Филипп! — его глаза сияли, на лице красовалась улыбка. — Я бессмертен как ты! Я наконец-то обрел свободу. О мой милый Филипп! На кладбище пришлось нанять дневного работника, а Мортис тем временем привыкал к ночной жизни. — Ты научишься охотиться, я тебя научу. Не волнуйся. Но.. — Рэдклифф отвернулся и немного подумав продолжил. — Я бы хотел, чтобы бы ты исполнил одно мое желание. — О Филипп, для тебя все, что ты только пожелаешь! Я буду нести свою силу вместе с великолепием в этот мир. — Отправься в путешествие. Нельзя молодому и юному вампиру постоянно торчать здесь, вместе с таким стариком как я. Ты должен увидеть этот мир, увидеть и тот другой мир. Ты должен учиться и тренироваться, но без меня. — по голосу графа стало отчётливо слышно как ему тяжело даются эти слова. — Что..? Но как! Я не могу оставить тебя, ты же так много сделал для меня. — Мортис удивлённо свёл брови на переносице. — Милый мой мальчик. У тебя есть вечность и немного больше, как и у меня. Даже если меня убьет охотник или дневной свет, ты всегда будешь помнить обо мне. Я прошу лишь об одном, чтобы ты успел увидеть этот мир и насладиться им. Так когда-то делал и я. Немного обдумав Мортис все же ответил. — Если на то воля твоя, мой дорогой Филипп, то я сделаю так. Я буду нести в мир непросветленных людей себя и свою силу вместе с учением! Ты никогда не будешь забыт. На том они и решили.