Юности момент

      Я нахожу ее на берегу небольшого искусственного пруда, под раскинувшей свои тонкие ветви ивой. Дальняя часть сада давно стала ее пристанищем. Местом, где ее всегда можно найти и местом, где она может спрятаться ото всех. Я появляюсь здесь каждое лето. В день своего наивысшего отчаяния. Когда хочу убедиться, что прожил не зря свою недолгую жизнь.       Агата красива своей простотой, невинностью и горящей в глазах свободой. Ее фарфоровая кожа, разукрашенная россыпью родинок и веснушек, спрятана от яркого солнечного света под плотными слоями листвы. Старая, покрытая мхом кора, точно испачкает ее белоснежное платье, но я уверен, Агата лишь махнет рукой на зеленые разводы и кинет испорченную ткань в дальний угол шкафа, до следующей прогулки сюда.       Болтая в воздухе босой стопой, она нетерпеливо мнет уголок пожелтевшей страницы, переворачивая ее сразу же, как последняя строчка с жадностью проглатывается, дополняя картинку в голове. Агата часто фыркает от написанного и закатывает глаза, показывая свое недовольство. А я улыбаюсь.       Вспоминаю, как мы сидели с ней вечерами в поглощенной ночной тьмой библиотеке и утопали в строках сказок, где, по мнению Агаты, победить злодеев можно было гораздо быстрее. Да и герои вели себя по-детски. То ли дело она, — продумавшая план на несколько шагов вперед, пока всего лишь выбирала понравившуюся на вид малиновую слойку.       Агата сидит ко мне в профиль, и я ловлю себя на мысли, что она ни капли не изменилась. Все такой же немного вздернутый вверх нос, длинные черные ресницы и покрытые румянцем щеки. Зелёные миндалевидные глаза, полные загадочного огня, как у героинь английских романов. Изящество прослеживается в простых движениях тонких кистей, и я восхищенно вздыхаю, подходя ближе к дочери.       Бруно, бегающий все это время вокруг, резко застывает, словно улавливая мой след. Пес останавливается напротив, активно виляя пушистым хвостом. Он шмыгает носом, пытается обнюхать, уткнуться мордой в протянутую мной ладонь, но она рассеивается. Вслед за ней рассеиваюсь и я, вспоминая, что мне здесь не место и самое время уйти до следующего раза. До следующего лета.       — Что ты там нашел, Бруно? — спрашивает Агата.       Она упирается локтями в ствол дерева и улыбается. Треплет за ухом подбежавшего к ней пса и ведет плечами, почувствовав кожей прохладный воздух.       Я для нее — дуновение ветра.       Она для меня — вся жизнь.       Как и Маргарет.       Но к ней я приду в темный, зимний вечер. Явлюсь, как только она в очередной раз откроет заполненный семейный альбом, купленный нами за месяц до рождения Агаты.