precious

Сынмину все говорят, что он Хенджину не пара. Он, вообще-то, к этому даже привык, хотя милейшей души человек — старшая сестра — убеждает его в обратном. Они с Дахен не то что бы близки, в детстве он часто получал пяткой в глаз или щекотку, которую терпеть не мог. Но с возрастом приходит смирение, а потом какое-то незаметное сближение, когда проблемы оказываются общими, например обсуждение парней. Сынмин ничем не отличался, для него важна стабильность и комфорт, чужой взгляд для него сродни пытке. Если все ходят только в школьной форме, то он тоже будет носить школьную форму и не потому, что так надо, а потому, что ему так комфортно. Быть как все. От друзей он часто слышал скромные смешки и попытки стеба, которые вроде бы должны были его расшевелить, должны были родить внутри возмущение, юношеский бунт и попытку доказать, что он тоже может быть ярким и заметным. Но пусть лучше на него не обращают внимания, чем будут тыкать пальцем, как на какую-то диковинку. На такую, как Хенджин, но в его случае это не плохо. Он яркий, веселый, и, самое главное, заметный. Все знают, кто такой Хенджин, потому что его не знать просто невозможно. Его внешность и образы всегда заметны, он даже серую скучную форму превращает во что-то модное, что появляются последователи, которые пытаются повторить за ним. Даже в плане талантов. Кажется, что он умеет просто все. Нужно выступить с танцем на школьном мероприятии? Нет проблем, он соберёт в кучку своих одноклассников и одноклассниц и начнёт гонять после уроков. Нужно выступить где-то с песней? Раз плюнуть. Даже в учебе он превосходил многих своих одноклассников и почти всю параллель. Выше него был только Сынмин, но кому было дело до скучного и серого Сынмина, когда был такой яркий Хенджин. Видимо, Хенджину было дело. Несмотря на то, что они косвенно являются одноклассниками, как никак учатся в параллельных классах, они никогда не общались. Сынмину тяжело вылезти из собственного уголка комфорта, в который затесался его одноклассник и самый близкий друг — Чонин. Впустить туда кого-то чужого просто невозможно и не особо хочется. Он знает, что Чонин не уйдёт, он не просто друг на школьное время, но про других он такое сказать не мог. Остальные друзья, если их таковыми можно назвать, тусуются где-то рядом, на расстоянии тысячи километров. Хенджин в его уголок врывается сам. Без спроса. Не то что бы Сынмин был против, потому что тайную симпатию к нему питал, но впускать все равно не хотел. Честно говоря, боялся осуждений, что он слишком скучный. Он этого нахватался сполна. — Знаешь, эти люди просто не понимают, что все вокруг разные, — Дахен путается пальцами в непослушных волосах брата. — Нет ничего плохого в том, что ты любишь синие джинсы и серую толстовку. Я то знаю, что под ними ярко розовые трусы. — Твои скучные бантики все равно не переплюнуть, — Сынмин вяло улыбается, кожу стягивают соленые разводы высохших слез. — Йа! Имей уважение, — лоб начинает гореть из-за щелбана, но Сынмин не обращает внимания, купаясь в объятиях, которые следуют после. Если бы не Дахен, он бы никогда не признался себе в том, что смог заинтересовать своей скучностью Хенджина. Не то что бы Сынмин правда был скучным. Он просто не хотел, чтобы кто-то другой знал слишком много. Ему не нужно чужое внимание, которое приносит только неприятности. Родители говорили, да и детские видеоролики, в которых маленький пухлощекий Сынмин уверенно поёт и танцует перед толпой родственников, тому подтверждение, что раньше он был другим. Раньше его ничего не стесняло и не смущало. Даже его одежда! Рука всегда тянулась к ярким футболкам и джинсам с вышивкой на карманах. Сынмин вообще-то был самым модным в детском саду. Просто в какой-то момент ему перестало это нравиться. И это ведь не ужасно, вкусы меняются, но окружающим сложно это понять. Проще издеваться и смеяться, говорить о том, что Сынмин не индивидуальный, сейчас в моде ядреные цвета и пирсинг везде, где только можно. И Сынмин ведь не против этого, носите, что хотите, только отстаньте и не лезьте со своими советами. Чонин всегда говорил, что лучше носить то, что нравится, чем следовать за толпой и трендами, которые меняются чаще, чем успеваешь моргнуть. Но проблема в том, что Сынмину иногда хочется надеть что-то такое, что выбивалось бы из его комфортной одежды. Хочется покрасить волосы в неестественный цвет, но так, чтобы не сильно заметно. И когда Дахен убедительно заверяет, что баклажановый почти незаметный, Сынмин всего лишь на секунду расстраивается. Потому что да. Незаметный. И такие колебания его начинают пугать, потому что такого никогда не было. Сынмину не хотелось яркой одежды, ему не хотелось выделяться, потому что все устраивало, а потом случился Хенджин. — Только не говори мне, что будешь меняться из-за него, — Чонин запихивает в рот последнюю дольку яблока и цепляет зубами трубочку, чтобы отпить сок. Сынмин молчит, лишь неоднозначно плечами жмёт. Он, честно говоря, сам не знает, что делает. — Боюсь, что наскучу. Чонин конечно его младшенький, разница в несколько месяцев позволяет чувствовать привилегии старшего, но отчитывает так, как мама никогда не. Сынмин бы не сказал, что после этого разговора мозги встали на место, но кое-что для себя он всё-таки понял. Важно оставаться самим собой и ни для кого не меняться. Так ведь себя потерять можно, а быть копией кого-то не особо хочется. На следующий день Дахен перекрашивает его, потому что баклажан всё-таки отливает на солнце и вызывает некоторые вопросы у одноклассников, а Сынмину совсем не хочется на них отвечать. Хенджин все ещё остаётся рядом. Они иногда перебрасываются парочкой слов, когда встречаются в школьном коридоре, а на совместной физкультуре играют в настольный теннис, потому что у Сынмина освобождение, а Хенджин недавно потянул лодыжку, из-за чего ему временно ограничили физические нагрузки. Сынмин даже не удивляется, когда на него в инстаграме подписывается Хенджин и шлёт забавное видео. Даже его аккаунт такой же яркий и разнообразный, оказывается, он ещё и рисовать умеет. На несколько минут Сынмину становится неловко, потому что у него в инстаграме на аватарке стоит белый человечек на сером фоне и единственный пост — селфи на фоне собственной стены комнаты. Хенджину, кажется, на содержание чужого аккаунта все равно, Сынмину на свой становится тоже (на Хенджина нет, он потом ещё долго просматривает каждую фотку). Общаться с Хенджином легко, тот поддержит разговор на любую тему: будь то обсуждение культуры запада или тайны космоса и чёрной дыры. С Хенджином очень даже интересно, потому что его познания об окружающем мире богаты, как и его внутренний мир. Он часто шлёт голосовые сообщения перед сном, когда его голос уставший и охрипший, а в какой-то день поёт. Для Сынмина. Когда тот жалуется на то, что несколько дней мучается от бессонницы. Конечно же, это не помогает ему заснуть, и он принимает снотворное не сдержавшись, но внутри становится так тепло и приятно, что выдержать одному тяжело. Дахен с лицом мудрой женщины, как она просит себя называть в их пятиминутные сеансы психотерапии, говорит о том, что брат пахнет чувствами. Сынмин не отрицает, но и не принимает, потому что не знает, что с ними делать. Одно дело их игнорировать, а другое — страдать из-за них. И игнорировать оказывается проще, чем потом плакаться на плече сестры. Но кто сказал, что он будет? У Хенджина смелости оказывается столько, что хоть лопатой греби. Сынмин ему в какой-то степени даже завидует, потому что после признания на несколько минут отключается, думая о том, как лучше сбежать домой. И не потому что не чувствует того же. Чувствует! Даже очень! А потому что ему страшно, неловко и под землю провалиться очень хочется. Но все меняется, когда руки сами лезут в чужие волосы, потому что целоваться приятно и вкусно, а еще очень волнительно, у него раньше такого не случалось. И Хенджин все понимает, поэтому не останавливается, чувствуя чужой ступор и смятение, он ведь сам в этом не то что бы профи (учился на помидорах!). Зубами не стукаются, как пугали старомодные форумы в интернете, но все равно как-то выходит все странно и криво, но главное, что им нравится. — Будешь моим… — Хенджин путается, запинается и краснеет. Сынмин даже не знал, что тот так умеет, — парнем? Сынмину хочется задать миллиард вопросов, а самый главный так и чешется на языке, чтобы вырваться, но он давит его, проглатывает, как и застрявший в горле ком. Он головой кивает так часто, что увидь их кто-то со стороны, подумал бы чего плохого, но хорошо, что комната Хенджина всё-таки комната Хенджина и в ней никого чужого нет. Встречаться с Хенджином волшебно. Сынмин несколько дней летает в облаках, приземляясь на землю дома, когда мама пытливо задирает бровь, а потом и Дахен зажимает его визжащего в ванной. Потому что он мылся вообще-то! Говорить о таком немного неловко, потому что сестра будет поопытней в любовных делах, у самой пять отношений за спиной и вечно повторяющееся: «Все они козлы, Сынмин». Но за брата радуется, треплет по мокрой макушке и, как повидавшая жизнь женщина, о чем Сынмин говорит, за что потом и получает, целует его в лоб. Сынмин не меняется, остаётся таким же, каким и был до отношений, что явно не нравится окружающим. О том, что главный парень школы с кем-то встречается, узнают очень скоро. О том, что с Сынмином — на следующий день. Это не было чем-то запланированным, и не потому, что этих отношений кто-то стеснялся. Хенджин знал, что Сынмину не понравится, если на него начнут обращать внимание. Но обниматься хотелось, а целоваться ещё сильнее, но до дома терпеть было просто невозможно. То что мужской туалет не самое лучшее место для этого, было понятно с самого начала, но что поделать, если гормоны бьют, а губы сами находят чужие. Сынмин перестаёт смущаться чужой руки в своей только через месяц, потому что Хенджин всегда рядом. Чонин тоже. Ястребом следит за окружающими, потому что друга обидеть не позволит, злые языки сразу оторвёт. Он с Хенджином быстро спевается, теперь на пару убеждают Сынмина в том, что он не скучный и не обязательно быть ярким, чтобы нравиться окружающим. Хенджин ведь тому самый настоящий пример, поэтому Сынмин не выдерживает. — Чем я тебе понравился? — спрашивает, а самому страшно, вдруг ответ не понравится. Хенджин молчит долго, губу нижнюю жует и от волнения кольцо на пальце крутит, все никак успокоиться не может. У него внутри столько слов, столько всего сказать хочется, но нужно выделить главное, чтобы водой Сынмина не затопить. — Мы сидели на олимпиаде по истории, — Хенджин начинает издалека, чтобы плавно подвести к сути. — Ты тогда был таким трогательно растерянным, все время что-то бормотал под нос, и мне так хотелось тебе помочь, что не смог сосредоточится на своём бланке с заданиями. И потом, когда ты жаловался ждавшему возле кабинета Чонину, я хотел подойти и поддержать тебя. После этого я тебя всегда искал, точнее, ты сам находился, — Хенджин смеётся и притягивает Сынмина к себе, чтобы обнять покрепче и поцеловать пару раз в губы. — В столовой, в коридорах, в автобусе по дороге в школу и обратно. Тебя было сложно не заметить, ты ведь это знаешь? Нет. Не знает. Потому что всегда думал, что для окружающих он скучный и неинтересный. — Я знал твоё имя и в каком классе ты учишься, знал твои баллы по предметам, потому что в рейтинге ты был на самом высоком месте, но подойти боялся, — Хенджин прерывается, потому что слышит чужое шмыгание носом и сам вдруг понимает, что ещё чуть-чуть и расплачется. Делиться своими чувствами тяжело, но так приятно. — И я так рад, что в какой-то момент решил с тобой заговорить, потому что ты лучшее, что со мной случалось. А Сынмин поспорить хочет, потому что нет, это Хенджин лучшее, что случалось. Потому что Хенджин лучший во всем, это все вокруг знают. — Ты такой драгоценный. Сынмина ломает, он рыдает в объятиях Хенджина, а потом в объятиях мамы, которая ими как будто исцеляет. Сынмину с Хенджином хорошо, он даже не предполагал, что однажды сможет так любить и получать такую же (если не больше) любовь в ответ. И сейчас он чувствует себя лучше, чем когда-либо, потому что быть собой и быть любимым это действительно прекрасно. В один день происходит то, что должно было рано или поздно произойти. Чужие нападки в свою сторону получать неожиданно. Как только Сынмин увидел запрос на переписку в инстаграме, то собирался сразу же удалить, потому что подумал о какой-нибудь рассылке об очередном конкурсе. И лучше бы он действительно его удалил, чем читал ту мерзость, что ему писали. И ладно, если бы на этом все закончилось, но в школе тоже находились люди, которым хотелось что-то, да сказать. Вот только тогда, когда Хенджина рядом не было. И это задевало. Как будто Сынмин сам не понимал, что с Хенджином они разные. Для окружающих явно не вяжется, как такой Хенджин мог встречаться с таким Сынмином. И им нужно вставить свои пять копеек, чтобы просто высказаться. Им то будет все равно на это после, они напишут, скажут и забудут, а Сынмин потом себя днями мучает и накручивает. Но, глядя на то, как Хенджин к нему относится, все уходит в сторону. Потому что почему его должны заботить слова незнакомых ему людей, если с Хенджином ему хорошо. И ему бы пожаловаться, чтобы получить поддержку и много объятий, но Сынмин решает забить, потому что ему может и полегчает, но червяк сомнения своё дело уже сделал. Мысли о том, чтобы поменяться опять посещают его тогда, когда он ложился спать. Хочется взять и купить разных вещей, которые одним своим видом заставят окружающих открыть от шока рот. Но это ведь не выход из ситуации. Да и не очень хочется, потому что так нельзя. И тут на помощь опять приходит мудрая женщина Дахен, которая сначала дает подзатыльник, а потом утешающе обнимает, потому что больно до слез. Сынмин жалуется много и долго, потому что может и потому что устал. И Дахен не то что бы против, но ей явно надоело происходящее. И кто ей поможет так, как никто из окружающих? Правильно. Хенджин. И Сынмину становится стыдно, потому что парня своего ввязывать не хотел, но в то же время, ему становится спокойнее. Хенджин Сынмина знает достаточно для того, чтобы понять, когда происходящее вокруг начинает его давить. Разговор о том, какие они «разные» должен был произойти, он и произошёл. Убедительно и плодотворно, потому что никто меняться не собирался, они нравились сами себе и друг другу. Это ведь главное. И хоть все ещё находились недовольные люди, которым хотелось сказать то, что у них не просили, Хенджин успевал их осаждать. Порой это раздражало, из-за чего рождались конфликты, но это помогло хоть на каплю отсеять лишних людей. В любом случае, у него было достаточно друзей и просто знакомых, которые терпеть не могли сплетни и если при них они зарождались, то те их на корню пресекали. В целом, все было очень даже отлично. Их отношения развивались медленно, но не так, чтобы заставить усомниться в них, а так, что чувств с каждым днём все больше и больше. И чем дольше они длятся, тем больше становится понятно, что это, кажется, надолго (хотелось бы навсегда). И пусть окружающих это раздражает, кого они вообще волнуют, когда тут любовь творится.