***
16 мая 2022 г., 03:21
Всё началось ещё несколько лет назад. Первое время было лишь лёгкое ощущение, будто кто-то пристально смотрит в затылок и хочет что-то сказать, впрочем, у Виталика тогда так сильно болела голова после драки с Иваном, что он не очень-то обращал на это внимание. Парень больше досадовал, что их попытка эпатировать зрителей фестиваля не привлекла должного внимания. Тот же «FURFUR» решил, что его главное правило – никогда не писать о группе Электрофорез, поэтому ни словом не упомянул о драке. Вообще мало кто об этом писал. Получилось, что оно того не стоило, да ещё и Ваня перестарался, нанося удары. Виталик до сих пор помнил, как стоял и глотал кровь, не решаясь сплюнуть её на сцену. Воспитание не позволяло, поэтому он только немного вытер лицо футболкой. Даже со стороны было видно, что он слегка дезориентирован. Виталику предлагали поехать к врачу, но он отказался, мол, само пройдёт. Решил отлежаться дома.
Головная боль после фестиваля «Боль» долго была с ним, но постепенно стихла. Вот тогда он и смог полноценно ощутить это чужое присутствие за спиной. Было неприятно. Хотелось поёжиться и обхватить себя руками. Иногда Виталику было настолько не по себе, что он закутывался с головой в несколько одеял, однако это не помогало. Ничего не помогало: этот чужой взгляд был с ним при свете дня и в полной темноте, дома, когда он был один, и среди людей, когда он, например, был с друзьями или куда-то ехал в метро. И Виталик привык, понял, что оглядываться бесполезно.
А затем стало ещё более странно. Виталик начал уставать гораздо сильнее, чем раньше. Казалось, лёг спать, а проснулся таким разбитым, будто всю ночь играл в футбол или разгружал вагоны. А ещё у Виталика было ощущение, что он что-то забывает: то поисковая строка браузера предлагала запросы, которые он не делал, то история поиска оказывалась очищенной сама по себе, а уж контекстная реклама и вовсе сошла с ума. Но больше всего его нервировало появление новых текстов, записанных на клочках бумаги его собственной рукой, его почерком. Виталик точно знал, что он этого не сочинял, однако, пару таких текстов всё же использовал, и они даже имели успех. Это и пугало, и почему-то немного льстило, вызывало отдалённое чувство удовлетворённости и, по непонятной причине, немного злорадства.
Совсем недавно, буквально пару месяцев назад, тот, кто смотрел в затылок, заговорил. Поначалу очень тихо. Так тихо, что Виталик не разбирал слова. В те дни этот голос напоминал шум реки вдалеке. Это раздражало, штопором ввинчивалось в мозг. Однако голос с каждым днём всё креп и креп, и вот стало можно разобрать слова. Тот, кто до этого просто смотрел в затылок, сейчас комментировал почти каждое действие как самого Виталика, так и других. Насмешливо. Ехидно. И от этого хотелось выть. Чувство недовольства собой, своей жизнью и миром вокруг буквально затапливало.
А мир и правда сходил с ума, причиняя Виталику боль. Стресс от происходящего, казалось, поставил себе целью убить его. Руки начали трястись и уставать сильнее, чем раньше. Виталик тонул в этом стрессе, не зная, как отвлечься. Он сидел дома, замкнувшись, а затем уезжал за много километров от Питера, пытаясь хоть в чём-то найти успокоение. Не помогало.
Утро четверга. Именно тогда Виталик испугался впервые. Проснувшись усталым и разбитым, хотя и лёг вчера пораньше, он привычно нащупал очки и встал. В его спальне, судя по внутренним ощущениям, было что-то неправильное. И что-то неправильное было в самом Виталике. И казалось, что за спиной кто-то смотрит в затылок злым и колючим взглядом, надменно изображая кривую издевательскую усмешку. Виталик даже потряс головой, ругая разыгравшееся воображение. Немного полегчало. Ненадолго.
На полу валялся смятый лист бумаги. Виталик его туда точно не бросал. Стало неожиданно зябко. Трясущимися руками он расправил бумагу. Простым карандашом, криво и схематично, там кто-то нарисовал зеркало, в центре которого расползалась трещина. «Что за чушь?» – подумал Виталик. Он бы подобное точно изображать не стал. Детский сад какой-то.
Мочевой пузырь вдруг решил напомнить о себе, и Виталик отправился в уборную, машинально складывая рисунок. И вдруг он посмотрел на свои руки. Виталик не верил своим глазам. Это казалось невозможным, но на его ногтях красовался свежий, незаметный мужской маникюр. Даже бесцветный лак или что-то похожее имелось в наличии. Виталик не очень разбирался во всём этом, да и маникюр он в последнее время точно не делал.
Сложенный листок легко спланировал на пол. Пальцы задрожали и перестали слушаться. Виталик почувствовал, как его спина покрывается холодным потом. Сердце как будто пыталось пробить себе выход наружу. Затылок пронзило болью, а в глазах потемнело.
Виталик присел прямо на пол, утыкаясь лицом в колени и чувствуя, как очки больно впиваются в переносицу. В ушах зазвенело, и он ненадолго отключился.
Виталик очнулся на диване. Голова больше не болела, да и в целом он чувствовал себя неплохо. В туалет тоже больше не хотелось, и Виталик с ужасом ощупал штаны. Нет, джинсы были сухими. Он потряс головой. Какие ещё джинсы? Только ведь проснулся. Но Виталик был полностью одет, как будто собирался выйти из дома или только что откуда-то вернулся. Да он и не помнил, когда успел добраться до дивана. Наверное, на автомате добрёл. Это всё чёртова головная боль. Да, точно. Это из-за головной боли.
Виталик поднялся, удивился, что уже почти три часа дня, а затем судорожно занялся делами, которые запланировал на сегодня. О произошедшем утром он предпочёл не думать. Знал, что нужно в этом разобраться, но не мог, сам не понимая, почему.
После того странного дня стало легче. Виталик почти каждое утро просыпался отдохнувшим и бодрым, насмешливый голос стал тише и проявлял себя реже, а тот прилипчивый взгляд отдалился. Мир вокруг будто снова обрёл яркость, вернул себе цвет. Виталик даже поймал себя на том, что опять улыбается искренне, а не потому что это необходимо для очередного видео, которое они хотели бы выложить в TikTok. К тому же нужно было работать над новым альбомом, и сейчас, когда вернулась способность спать и высыпаться, этот процесс пошёл быстрее и легче.
Виталику бы насторожиться, а он лишь обрадовался. Да и кто на его месте почувствовал бы себя иначе? Ему хотелось верить, что дальше будет только лучше.
Но через несколько недель всё изменилось.
Виталик должен был встретиться в студии с Иваном и менеджерами, обсудить кое-какие рабочие вопросы. Ничего серьёзного, просто планы на будущее. Всё должно было быть в порядке.
Накануне встречи он лёг спать пораньше и крепко и спокойно уснул.
***
Пробуждение не было таким спокойным. Руки что-то удерживало. Только выныривающий из сна Виталик попытался потянуться и не смог. Он распахнул глаза и осмотрелся. Даже без очков было понятно, что он проснулся не там, где засыпал. Кругом горели свечи, а прямо перед Виталиком стояло огромное зеркало, в котором ничего не отражалось, лишь что-то неприятно рябило во тьме. Слабый свет не достигал ни стен, ни потолка, поэтому даже приблизительно было сложно оценить размер этого странного помещения. Получалось рассмотреть лишь когда-то ярко-оранжевые, а сейчас грязные, обшарпанные, отчасти раскрошившиеся кирпичи, лежащие на полу. Они были скреплены между собой цементом и напоминали стену, которую почему-то положили набок. Сам Виталик сидел на жёстком и неудобном деревянном кресле или большом стуле. Он точно не понимал, что это, поскольку видел лишь серые, пыльные, но прочные подлокотники, к которым с помощью кандалов были накрепко прикованы его руки. Ноги не доставали до пола и тоже были зафиксированы цепями. Острые металлические выступы справа и слева мешали сильно поворачивать голову и смотреть по сторонам. Виталик начал дёргать руками и ногами, пытаясь освободиться, как вдруг ощутил, как его обволакивает чужое веселье, давящее и удушающее. Он буквально вдыхал эту чуждую эмоцию, наполняясь страхом. И тогда Виталик закричал. Веселье, заполнившее помещение, словно ядовитый газ, приобрело злорадствующий оттенок. А затем тьма в зеркале рассеялась, и на его стекле появилось изображение. Там была их студия. Прямо перед Виталиком в зеркале сидел Иван. Без сознания. Привязанный к стулу. Виталик видел, как грубо верёвка впивается в тело его друга, но почему-то неуместно подумал о том, что такого стула, явно самодельного, тяжёлого и громоздкого, у них в студии не было. Внезапно к лицу Ивана приблизилась рука с тонкими пальцами с низанными на них тяжёлыми украшениями, и похлопала того по щеке. Виталик с ужасом осознал, что это его собственная рука. Но как? Он ведь здесь. Или нет? Кто-то управляет его телом? Это походило на кошмарный сон. Виталик похолодел от ужаса. Или ему казалось, что похолодел. Где-то у стен, скрытых во мраке, что-то зашуршало, зашелестело, и раздался ехидный смешок. А Иван тем временем открыл глаза. Виталик видел, как его друг не сразу осознал, где он, потому что недоумённо вздрогнул. А затем Иван поднял глаза, посмотрев как будто сквозь стекло. Прямо на Виталика. В этих глазах удивление боролось с непониманием. Наползающий страх как будто гасил их блеск. Виталик несколько раз дёрнулся, чтобы выбраться. Ему было страшно, причём не столько за себя, сколько за друга. Виталик пытался кричать, но его лишь оглушало эхом. Крик не уходил дальше комнаты. – Проснулся, спящая красавица? Эта фраза, идущая из-за стекла, заставила Виталика замереть. Люди обычно не узнают свой голос, но Виталик слишком часто слышал сам себя, чтобы ошибиться. Интонации были чужими, но голос точно принадлежал ему. Иван поморщился и заморгал, а затем спросил, будто с трудом выдавливая из себя слова: – Что происходит? Виталик, ты что творишь? – Пожалуй, сразу поясню, что я не Виталик, – произнёс тот, кто говорил голосом Виталика. – Сначала я хотел, чтобы ты так думал. Это было бы забавно. Но потом… Потом я подумал, что ты должен знать, кто я. Иван отшатнулся на стуле и нервно сглотнул, а затем спросил: – И кто ты? Ты сошёл с ума? Рука Виталика, неподвластная своему хозяину, нежно погладила Ивана по щеке, а затем провела большим пальцем по губам. И чужак ответил голосом Виталика: – Да, наверное, это можно считать разновидностью сумасшествия. И всё это связано с тобой. Иван попытался отстраниться от поглаживающей его руки, но ничего не сказал, а тот, кто занял тело Виталика, продолжил: – Я появился в две тысячи шестнадцатом году, после того, как ты ударил Виталика. Я рос там, где, как самое святое, была запрятана его ненависть… – Ко мне? – выдохнул Иван. Раздался смех, а затем голос Виталика ответил: – Я такую пафосную речь приготовил, а ты взял и перебил. Я тут вообще-то главный злодей. Конечно же его ненависть была адресована не тебе. Тебя он ценит и всегда ценил. Его самая чистая, искренняя и незапятнанная ни граммом любви ненависть была к самому себе. Из неё я и вырос. Вам стоило отвезти тогда Виталика на МРТ. Я не знаю, как это произошло, но твой удар как-то травмировал его мозг, и появился я. Думаю, кто-то с медицинским образованием объяснил бы лучше, а у меня было не так много времени, чтобы точно установить это. – И что ты задумал? – по голосу Ивана не было понятно, верит он в услышанное или нет. – Поиграть с тобой, малыш, – руки Виталика снова коснулись щёк друга. – Ты – самое ценное, что для меня существует. Мои чувства к тебе иногда даже через реакции Виталика прорывались. А ведь он вообще не гей, – чужак в теле Виталика засмеялся. – Я тоже не гей! – возмутился Иван, отворачиваясь от ласкающих его рук. – Конечно-конечно, – язвительно согласился самозванец голосом Виталика. – А твоя почти десятилетняя любовь к другому мужчине не считается, ведь у вас же нет отношений. Иван удивлённо распахнул глаза. Виталик в своей темнице посмотрел на зеркало не менее удивлённо. У Ивана же всегда были девушки, да и не замечалось за ним ничего такого. – Об этом ведь узнала Аня, потому и ушла? – тем временем продолжил незнакомец. – А нынешняя в курсе же? Ревнует, наверное? Это так смешно. Хочешь, когда я закончу здесь, я схожу к нему, поиграю и с ним. Обещаю передать ему привет от тебя. – Не надо, – выдохнул Иван. – Не надо. – Не надо, значит, не надо. Не буду передавать ему привет, – засмеялся чужак. – И трогать его не надо, – попросил Ваня. – Он ведь даже не в курсе… – С чего ты это взял? – в интонациях того, кто захватил тело Виталика, послышалось удивление. – Ты не помнишь, как не мог удержаться и почти ходил за ним хвостиком? Он догадывается. Может быть, он не уверен на сто процентов, но точно догадывается. И нет, ты ему не нужен. Он тебя к себе не подпустит. Ты получил возможность несколько раз прикоснуться к нему, и это всё. Ты и без меня это знаешь. Иван опустил голову, разглядывая верёвки. Казалось, слова незнакомца задели его сильнее, чем то, что он сидит на неудобном стуле, связанный и беспомощный. А Виталик задумался, в кого же был так влюблён его друг. Тот не упоминал ни разу ни о чём. А ведь всё же они друзья… Как он, Виталик, мог не заметить и не поддержать? Ивану наверняка было плохо от этого чувства. Интересно, а его тогдашняя депрессия тоже была связана с тем парнем? Наконец Иван поднял голову и посмотрел на того, кто теперь управлял телом Виталика. Парень был бледен и напряжён. Он вздохнул и спросил: – А что с Ириной и Олегом? – Ты понимаешь, тут такое дело… – чужак притворно вздохнул. – Сложное такое дело. Они вдруг захотели спать, как и ты. И тоже уснули. Только тебя я к стулу привязал, а они на полу лежали. Спали. Вертелись во сне… И знаешь, они так неудачно повернулись, что свернули себе шеи… – Что? Нет! – выдохнул Иван, глядя прямо на Виталика. – А… – А твоя типа любимая жена? – перебил его самозванец. – Жива, не бойся. Тело Виталика обернулось, и он смог увидеть, что возле стены на полу лежали рядышком тела их менеджеров. Олега отвернули к стене, а вот лицо Ирины было чётко видно. Белая кожа девушки слегка отливала синевой и даже на вид казалась холодной. Чуть дальше виднелись чьи-то связанные верёвкой ноги, но Виталик не смог рассмотреть, чьи именно, – чужак вновь повернулся к Ивану. – Кстати, а ты знал, что Олег пытался к Виталику подкатить? – вдруг поинтересовался самозванец. – Хорошо, что он разговаривал со мной, а не с нашим наивным Виталичкой, а то совсем засмущал бы мальчика. Иван как будто не слышал, что ему говорят. Внезапно он рванулся вперёд. Стул зашатался и чуть не упал. Иван покраснел и закусил губу. – И к чему такие прыжки? – захватчику тела Виталика определённо было весело. – Можно же упасть и больно ушибиться. А нам сейчас это ведь совсем не надо. Мы же ещё даже не приступили к игре. Ты, кстати, что так тяжело дышишь? Пить, наверное, хочешь? Да, после этого снотворного всегда хочется пить – я на себе проверял. Иван посмотрел на самозванца и отрицательно помотал головой, но тот лишь отвернулся и направился к шкафу. Виталик видел, как его руки берут нож и чашку, а затем его тело разворачивается и идёт к стене, около которой лежат менеджеры и ещё кто-то. Теперь можно было разглядеть и третьего человека. Светлые волосы, связанные за спиной руки с кольцом на пальце… Это точно была Филиппа. Она лежала, неудобно, неловко уткнувшись лицом в пол, и не шевелилась. Самозванец наклонился над девушкой, ухватил её за волосы и слегка приподнял ей голову. Виталик обратил внимание, что Филиппа очень бледная, какая-то осунувшаяся, но всё же живая, так как она тяжело дышала. Чужак поставил чашку на пол и резко полосонул ножом по горлу девушки. Виталик попытался крикнуть, но голос его не слушался. Кровь, кажущаяся особенно алой, хлынула из раны. Где-то за спиной закричал Иван. Виталик в ужасе наблюдал, как его рука берёт чашку и подставляет её под поток крови. Ему показалось, что мир стремительно начал терять краски, становясь чёрно-белым, и лишь стекающие вниз ручейки сохраняли свой насыщенный красный цвет. Чашка почти наполнилась. Самозванец отпустил волосы девушки. Её голова глухо ударилась об пол, а чужак поднялся и повернулся к Ивану. Тот обессилено повис на верёвках. Самозванец подошёл к нему, взял за подбородок и приподнял его лицо. Глаза Ивана были закрыты. Парень как будто лишился чувств. – Ну надо же, какие мы нежные! – недовольно процедил тот, кто захватил тело Виталика. – Что же с тобой дальше будет, малыш? Рука Виталика отпустила подбородок Ивана, а затем схватила того за светлые пряди и оттянула назад, поднимая парню голову. Самозванец поднёс чашку к приоткрытым губам Ивана и начал того поить. Кровь проливалась мимо. Чужак чертыхнулся, а затем поднёс чашку к губам и сделал несколько глотков. Виталик в своей комнате тоже почувствовал вкус крови. Ему показалось, что даже свечи мерцают красным. Откуда-то будто подуло промозглым сквозняком с запахом ржавого металла и соли. Тем временем незнакомец ещё сильнее откинул голову Ивана назад, набрал в рот крови, а затем наклонился, прикоснулся губами к губам Ивана и влил ему в глотку алую жидкость. Виталика в его темнице передёрнуло, а чужак поднялся и поднёс руку к горлу Вани, слегка массируя ему шею. Виталик бессильно наблюдал, как его друг рефлекторно сглотнул, а затем дёрнулся и закашлялся. Глаза Ивана открылись. Парень явно почувствовал непонятный вкус на губах, облизнулся, а затем его резко и болезненно вырвало. – Нормальный напиток, не понимаю, что ты так реагируешь, – насмешливо пробормотал тот, кто управлял телом Виталика. – Только перепачкался весь. Ладно, это не проблема. Чужак снова взял нож и подошёл к Ивану. В глазах парня читался ужас. Иван явно решил, что сейчас его будут убивать, но самозванец принялся аккуратно срезать с его тела одежду. Всю одежду. Виталику, который тоже наблюдал эту картину, захотелось отвернуться, а тот, кто захватил его тело, тем временем набрал в ведро воды и вылил её на своего пленника. Иван вздрогнул. Его кожа покрылась мурашками. – Ничего, зато теперь ты чистый, – самозванец погладил парня по голове, встал, взял полотенце и начал его вытирать. Иван попытался отодвинуться, но верёвки не пускали. Чужак же не обращал на это внимания, продолжая водить махровой тканью по телу своего пленника везде, даже в самых интимных местах. Наконец с вытиранием было покончено, и тот, кто управлял телом Виталика, довольным голосом заявил: – Я только что придумал новую игру! Погоди, я сейчас! Иван в ужасе посмотрел на своего мучителя. Виталику было больно видеть в зеркале этот взгляд, и он бессильно вцепился в подлокотники. Самозванец же схватил нож и направился к лежащим у стены телам. Там он перевернул трупы лицами вверх, а затем принялся открывать им рты и вырезать оттуда языки. На губы Ирины и Олега лениво вылилось немного крови. А вот изо рта Филиппы поток был более сильным. Виталик попытался отвернуться от зеркала и не смог. Больше всего ему хотелось убежать. Тем временем чужак вернулся к Ивану и протянул к его лицу руку с зажатыми в ней языками. По тонким пальцам размазалась кровь. Иван отвернулся. Незнакомца это не смутило. Он весело засмеялся и сказал: – Вот теперь можно и поиграть. Жалко только, что игрушек так мало. Слушай правила, малыш. Я сейчас встану за твоей спиной, а затем буду водить по твоей коже одним из языков. Ты должен будешь угадать, чей это. Если угадал, я тебя поцелую. Если ты не угадал, то тебе придётся съесть этот язык. Ты запомнил? – Нет! – Ивана затрясло. – Не хочу! Ты псих? – Кажется, ты запомнил, – прошептал самозванец, обходят стул, к которому был привязан его пленник. – Приступим. И да, если ты молчишь и не пытаешься угадать, то тоже должен будешь съесть этот язык. Тот, кто сейчас управлял телом Виталика, взял один из языков и принялся водить им по спине Ивана. Тот дёргался и пытался отодвинуться. – Давай, малыш, угадай, кто даже после смерти готов сейчас ласкать твою спинку языком? – чужак наклонился к уху Вани и попытался изобразить интимный шёпот. – Назови мне имя. Иван молчал. – Давай, детка, подумай, - шептал самозванец. – Я дам тебе ещё несколько секунд. Иван молчал. – Итак, я считаю до трёх. Или ты говоришь мне, кто это, или… - тот, кто управлял телом Виталика, почти урчал. – Один. Два… Два с половиной… Ты ведь уже подумал? Тогда три! Иван поморщился и выдавил из себя: – Ирина. – Да как так-то? – весело воскликнул самозванец. – Ты ведь угадал! Язык несчастной девушки был отброшен. Он почти бесшумно шлёпнулся на пол перед Иваном. Рука Виталика тем временем взяла следующий язык и как будто принялась что-то писать им на спине Вани. – Подумай хорошенько, – посоветовал парню чужак. – Подумай. И да, я не забыл про награду. Самозванец наклонился к Ивану и поцеловал того в щёку, а затем резко укусил место поцелуя. Ваня вскрикнул. На его покрасневшей щеке остались следы зубов. – А теперь скажи мне, малыш, чей это язык, – приказал ему чужак. – Олег? – тихо спросил Иван. Тот, кто сейчас управлял телом Виталика, расхохотался. – Ты не узнал свою даму сердца? – язвительно спросил он. – Видимо, плохо она тебя облизывала. Зато теперь ты попробуешь её на вкус иначе, не как во время поцелуя. Это будет интересно. Новый опыт для тебя. Кстати, а ты её когда целовал, ты ведь не о ней думал, да? Иван с ужасом смотрел на своего мучителя, а тот поднёс отрезанный язык к его губам и принялся водить по ним мёртвой плотью, пытаясь проникнуть внутрь. – Давай, малыш, по правилам игры ты должен это съесть, – почти нежно произнёс самозванец. – Ничего не поделать. Раз уж начали играть, то надо соблюдать правила. Иван замычал, плотнее сжал губы и попытался отвернуться. – Вот что ты отказываешься? – чужак свободной рукой погладил своего пленника по щеке. – А вдруг это вкусно? А вдруг тебе понравится? Тем более так надо, ведь если не соблюдать правила, то вселенная схлопнется. Ваня отклонился и попытался вырваться из верёвок. – Не-не-не! – возмутился самозванец. – Так нельзя. Если ты не хочешь по-хорошему, то ты сам виноват. Виталик видел, как его руки кладут отрезанный язык на пол, к ногам Вани, а затем тянутся к горлу связанного парня и начинают душить его. Иван хрипит. Тонкие, испачканные кровью пальцы белеют, слегка скользя по беззащитной коже. Иван дёргается. Пальцы сжимаются сильнее. Ваня прекращает сопротивляться и безжизненно обвисает. Верёвки впиваются в обнажённое тело сильнее. И в этот момент Виталику удалось закричать. На какую-то долю секунды руки подчинились ему и отпустили Ивана. Тело Виталика замерло, лишившись управления. Свечи вокруг замерцали. Виталик рванулся из оков. Ему показалось, что ещё секунда, и он будет на свободе. Что-то оглушающее взвыло. Резкий порыв воздуха припечатал Виталика к спинке его стула. По его грудной клетке будто ударила невидимая нога, выбивая воздух из лёгких. Виталик зажмурился от боли, сплёвывая кровь. Его скованные кандалами руки задрожали и похолодели. Виталика затошнило. А тот, кто снова перехватил управление его телом, протянул руку и ощупал горло Вани, пробормотав: – Живой. Чужак подобрал язык, взял нож, отошёл к столу и принялся нарезать отрезанную часть Филиппы на кусочки. Как только он закончил, он взял пару кусков, вернулся к Ивану и запихнул их ему в рот, а после уверенно открыл один из ящиков и достал оттуда скотч. Руки Виталика оторвали липкую полоску и приклеили её к губам Вани, а затем погладили его по бледным щекам, на одной из которых наливался синим отпечаток зубов. Пленник не реагировал. Тогда незнакомец сел прямо на пол перед Иваном и принялся пристально смотреть на парня. Он сидел так довольно долго. Виталик, вынужденный наблюдать за этим, не мог сказать точно, сколько времени они провели в таком положении, но он очень устал. Он был напуган. Ему хотелось вскочить, освободить Ивана и убежать. Виталика всё ещё тошнило. Казалось, он весь представляет собой саму сущность тошноты. И ему было плохо. Очень плохо. В какой-то момент Иван дёрнулся, глубоко втянул в себя воздух, распахнул глаза и замычал. – Да, у тебя во рту то, что ты должен был съесть, – медленно, как-то отстранённо произнёс чужак. – Нет, я не отклею скотч, пока ты это не проглотишь. Ваня отчаянно замотал головой. Его лицо дёргалось, пытаясь отклеить скотч, а на глазах выступили слёзы. – Малыш, ты проиграл, так что ешь, – голос Виталика звучал почти грустно. – Ты должен, иначе мне придётся тебя наказать. Я отрежу от каждого трупа по кусочку, измельчу, смешаю с кровью и волью тебе в глотку через шланг или трубу. Тебе не понравится. Могу и не в глотку, но это понравится тебе ещё меньше. Я в одном фильме видел, как огромную трубу запихнули в мужика. Там были вынуждены использовать много смазки, хоть тот урод этого и не заслуживал. А у нас смазки нет, так что запихнуть в тебя трубу будет сложнее. Поэтому просто сожри язык своей бабы! Иван попытался закашляться. Его явно тошнило. Самозванец вскочил, встал перед своим пленником и несколько раз сильно ударил того по лицу. Почему-то эхо этих шлепков гулко и звонко разносилось по комнате, в которой был прикован Виталик. Щёки Ивана покраснели. – Да глотай ты уже! – прошипел голосом Виталика самозванец. – Представь, что ты этому своему отсосал, и его сперму глотаешь. Ну же! Или ты сомневаешься, что я могу сделать хуже? Ваня помотал головой и судорожно что-то проглотил. Его передёрнуло. – Хороший мальчик, – усмехнулся чужак, погладив Ивана по голове, а затем резко сорвал скотч. – Очень хороший мальчик. Ваня закашлялся. Его губы и кожа вокруг рта покраснели. Парень тяжело дышал. – Ты справился, малыш, – произнёс самозванец, наклонился и быстро поцеловал своего пленника в губы. – А теперь я покажу тебе красоту. Тот, кто захватил тело Виталика, отошёл к столу и взял нож, а затем вернулся к Ивану. Чужак обтёр лезвие об обрывки одежды своего пленника, а потом полюбовался тем, как свет ламп отражается на стальной поверхности. – Вот так, - тихо пробормотал голос Виталика. Самозванец принялся поглаживать тело своего пленника лезвием, иногда в шутку вдавливая его в кожу, но не разрезая. Иван сжал губы и дёргался каждый раз, когда острие ножа больно его кололо. Бессильно наблюдавший за всем этим Виталик не мог сказать, сколько тот, другой обитатель его тела, так играл, и в какой момент выступила кровь. Как только показались первые красные капли, чужак счастливо рассмеялся, наклонился и слизал их с ключицы Ивана. – Мой хороший мальчик, – прошептал самозванец. – Прекрати, пожалуйста, – тихо попросил Ваня. – Не могу, я ведь только начал, – отозвался чужак. – Чёрт! Я такой же диалог в каком-то порно слышал, кажется. Или в хентае… Рука Виталика крепко перехватила нож и уверенно разрезала кожу на рёбрах, стараясь обозначить промежуток между костями. Ваня вскрикнул и дёрнулся. – Сиди спокойно! – приказал ему самозванец. – Не шевелись, ты ведь всё испортишь. Чужак принялся методично разрезать кожу своего пленника, словно вырисовывая его рёбра. Ваня дрожал и пытался отдвинуться, на что его мучитель с досадой шипел. Наконец все рёбра были очерчены ранами. Капельки крови стекали вниз, к бледным бёдрам. Рука Виталика подняла лезвие к лицу Вани и показала тому кровь. – Великолепно, – заявил самозванец, а затем поднёс острие к ямочке между ключицами своего пленника и распорол кожу сверху вниз, почти до лобка. Иван вскрикнул от боли и неожиданности. Этот разрез был глубже, чем раны на рёбрах. Красные ручейки стремительно побежали вниз, пропитывая волосы на лобке и заливая гениталии. Чужак протянул руку, погладил измазанные кровь яички и слегка подрочил скользкий от липкой красной жидкости член своего пленника. – Великолепно! – заявил самозванец. – Просто великолепно. Тебе так идёт алый цвет. А хочешь, я вырежу имя твоего любимого у тебя на спине? Иван не ответил. Он побледнел ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее некуда. – Не хочешь на спине? Могу на заднице, – предложил чужак. – Или тебе вырезать прямо на члене? Боюсь, полное имя не влезет. Но я могу попытаться! Ваня прикусил губу и напряг ноги, а затем оттолкнулся от пола и откинулся назад вместе со стулом. Раздался грохот. – Да что ж ты всё портишь-то! – возмутился самозванец. В своей темнице Виталик видел, как его тело подходит и наклоняется над упавшим Иваном. Под головой его друга уже успела натечь красная лужа, пропитывая осветлённые волосы. Губы Вани приоткрылись, а глаза смотрели в потолок, но как будто ничего не видели. – Эй, детка, очнись! Мы ещё не закончили! – позвал своего пленника чужак. Иван не отзывался. Рука Виталика потрогала шею упавшего парня, пытаясь нащупать пульс. Под пальцами ничего не билось. Кожа была ещё тёплой и мягкой, но Иван точно был мёртв. – Ну почему так рано? – провыл чужак. – Почему? Я хотел ещё поиграть! Он нежно погладил мёртвое лицо, а затем потянулся к молнии на штанах Виталика, расстегнул её и пуговицу и приспустил джинсы и бельё. Член Виталика давно налился кровью и сейчас стремился прижаться к животу. Он уже сочился смазкой. Самозванец сел на пол рядом с лицом Вани и принялся поглаживать пальцами то его мёртвые приоткрытые губы, слегка проникая внутрь, то головку возбуждённого пениса захваченного тела. Чужак развлекался так несколько минут, а затем не выдержал, обхватил член и начал дрочить. Он смотрел при этом на лицо Ивана, поэтому Виталик в зеркале тоже вынужден был созерцать своего мёртвого друга. Если бы он мог, он бы заплакал. Тем временем чужак ускорился, застонал и кончил прямо на Ивана. Виталик видел, что сперма попала на щёку, на губы, на волосы Вани. Но хуже всего было то, что она попала в его открытые, ещё не помутневшие глаза. Виталик опустил голову и зажмурился, но почему-то даже сквозь веки видел, как тот, кто управлял его телом, вытирается обрывком одежды Ивана и застёгивается. Чужак ещё немного посидел, задумчиво глядя на лужу крови на полу, а затем поднялся и потянулся.***
Виталик сжал кулаки, уже даже не пытаясь освободиться. Он видел, как его ноги, перешагнув через распластанные на полу тела, направились к зеркалу. Его рука провела по прохладному стеклу, будто лаская или проверяя гладкость. А затем Виталик увидел в отражении собственное лицо. Мимика была чужой, как будто кто-то нарядился в изображающую его маску. Виталика передёрнуло. Тот, кто занял его тело, холодно усмехнулся и пристально посмотрел в зеркало. Он, в отличие от Виталика, не любил очки, поэтому пользовался контактными линзами, и ничто не маскировало пугающего блеска его глаз. – Тебе понравилось моё маленькое шоу? – негромко произнесли губы Виталика. Он заторможено наблюдал, как они шевелятся в темноте. Самозванцу было смешно. Виталик очень чётко ощущал его эмоции. Сейчас тот торжествовал, как будто праздновал победу. Это пугало больше, чем всё, что случилось ранее. – Да ладно? Разве я зря старался? – чужой в его теле будто издевался. – Я ведь всё сделал, чтобы ты мог посмотреть. – Прекрати… – прошептал Виталик. – Оставь меня в покое! Исчезни! Самозванец снова усмехнулся. Зеркало, через которое Виталик наблюдал за тем, что происходит снаружи, пошло трещинами и осыпалось крупными осколками. Свечи замерцали и медленно погасли. Звуки исчезли. Всё накрыла давящая, тяжёлая тишина. Виталик попытался закричать, но не смог издать ни звука, лишь беспомощно открывал рот. Он больше не слышал и не чувствовал эмоций самозванца. Один, погружённый в бездну хтонического мрака, обездвиженный, Виталик ощутил, как его поглощают отчаяние и ужас. Кажется, самозванец окончательно захватил власть над телом, отправив самого Виталика куда-то на задворки подсознания.
