Шёлковая лента и веер

Куникудзуши делает глубокий вдох и берёт в руки дорогой сердцу веер, привычно раскрывая его с замиранием сердца. Парень безмерно дорожит подарком матери, вдохновившей его на познание искусства традиционных танцев, которым она иногда даже обучала, видя искрящееся восхищение в сапфировых глазах. Так уж получилось, что наследник клана Райдэн выбрал не катану, а веер сэнсу. Никто в семье, благо, не был против такого выбора, чего уж не сказать о элите, с осуждением смотрящей на паренька, но никогда не говорящей об этом вслух. День, когда маленький Дзуши признался матерям в том, что он хочет заниматься танцами запомнился ему, наверное, даже на всю жизнь. Мико, с которой мальчишка брал пример всё детство, мягко потрепала по макушке, говоря, что не удивлена его заявлению. Куникудзуши тогда возмутился, не понимая, откуда жрица могла знать о его секрете, но облегчённо выдохнул, не встретив осуждения хотя бы от неё. Эи, сидящая рядом, сохраняла молчание, наблюдая за происходящим, из-за чего мальчишка вновь начал волноваться, позабыв об одобрении Мико. Дзуши вглядывался в лицо матери, пытаясь там найти хоть какой-то намёк на эмоцию, но у него это, к сожалению, не получалось. Мальчишка даже схватился за руку жрицы в попытке угомонить сильно бьющееся сердце, чем вызвал тихий смешок у женщины, от которого Эи будто бы вернулась в реальность, моргнув. Куникудзуши сразу заметил некую ясность в глазах матери, которая, сжав ладонями свои колени, мягко извинилась за своё молчание, а после добавила, что только рада тому, что её сын нашёл своё возможное призвание. Мальчишка сорвался на радостный визг, от которого напряжение во всём теле испарилось, и кинулся в объятия к матерям, со всей силы сжимая их. Эи легко так улыбалась, счастливо поглядывая на сына и поглаживая его по голове, Мико же хихикала с их реакций, приговаривая о том, что отныне она берёт Дзуши под своё крыло и ему не поздоровится, ведь искусство традиционных танцев безгранично и требует сильного рвения. Куникудзуши старался изо всех своих детских сил каждый день, хвостиком бегая за жрицей. Мико не солгала о том, что мальчишке не поздоровится: он понял это буквально после первой же вводной репетиции в храме рядом с примерно такими же детьми как и он. Мышцы отдавали одновременно тянущей и жгучей болью, но Дзуши, ведомый желанием заполучить именные веера и возможность выступать в театре, не сдавался и продолжал ежедневно тренироваться. Пот, слёзы и даже кровь — всё это взрастило, не без помощи Мико, в юноше неведомый и достойный похвалы талант, подкрепленный сильнейшим упорством. Куникудзуши попросту не мог сдаться: самым невыносимым для него было замечать в глазах матери хорошо скрываемую горечь. Так уж вышло, что юноша не выделялся гибкостью или выносливостью, а судя по испещренным синяками голеням от бесконечных падений на них, казалось, что он уж слишком хрупкий и держится только на силе духа. Но Дзуши не собирался бросать попытки идеально исполнить танец кагура. Именно тогда, в попытках отточить каждое движение до поражающей грации, он начал практиковаться не только в стенах храма, но и родного дома. Юноша, честно говоря, находил привычную обстановку приятнее глазу, да и атмосфера создавалась более располагающая к себе. Никаких завистливых взглядов из-за его семьи и мерзких сплетен за спиной. Ещё один день, запомнившийся юноше — церемония, на которой сама жрица храма Наруками, по совместительству любимая мать, вручила ему именной веер. Такая дорогостоящая и уникальная вещь служила знаком признания его мастерства. А также послужила началом карьеры в театре, куда могли попасть лишь самые талантливые ученики, набравшие наибольшее количество баллов на экзамене. Куникудзуши, конечно же, оказался в их числе. Юноша раскрывает веер, пробегаясь взглядом по рисунку на дорогостоящей бумаге. Тёмное грозовое небо разрезает яркая и светящаяся по краям фиолетовым оттенком молния, которая освещает дождевые капли и скудные, лишенные жизни земли, в которых узнаётся пейзаж Татарасуны. Дзуши до сих пор помнит какое огромное впечатление на него произвёл этот остров, специализирующийся на плавке металла. Нескончаемые бури, от которых даже волосы начинали электризоваться, в купе с давящим аккомпанементом ливня и завывающего ветра производили незабываемое впечатление. Туда не хотелось возвращаться, однако позабыть ту тяжелую атмосферу невозможно. Её, по правде говоря, хочется иногда вновь ощутить, потому Куникудзуши так сильно дорожит этим веером. У него вряд ли получится когда-то вновь попасть на Татарасуну, однако его воспоминания запечатлены на бумаге умелым художником и благодаря этому они никогда не позабудутся. Длинные волосы цвета ночного безоблачного неба привычно собраны в низкий хвост шелковой лентой молочного цвета. В ладони покоится веер сэнсу, когда Дзуши отодвигает сёдзи в сторону, ступая в гэта на небольшую песчаную площадку возле дома. Чуть дальше начинаются клумбы, усеянные различными цветами и кустарниками вперемешку со статными деревьями, кроны которых создавали днём лёгкую тень, в которой обычно прятался юноша, оттачивающий движения танца. Если пройти ещё дальше по мощённой булыжником дорожке, то можно встретить небольшой пруд, поражающий своей красотой. На светлой коже часто играли солнечные зайчики отражающиеся от воды, в которой плавали различной окраски карпы. Куникудзуши любил сидеть у самого края, разглядывая плещущихся в глубине рыб. Те обычно мельтешили яркими пятнами, собираясь в более менее общую картину лишь тогда, когда прислуга приходила покормить их. Спрятавшись от палящего солнца в тени деревьев, юноша поправляет чёлку лезущую в глаза и располагает веер напротив груди цветной стороной к себе. Второй рукой он поправляет воротник юкаты и его рукава, после заводя ладонь себе за спину. Если бы он мог сейчас позаниматься не только с веером, но и кагура сузу было бы, конечно, лучше и проще, но этот священный инструмент он может получить только в стенах театра или храма. Хотя в его случае будет полезна тренировка даже с веером, ведь выступление в театре через несколько дней. В следующей постановке юноша должен впервые сыграть второстепенную роль. Сердце бешено бьётся каждый раз, когда в голове проскальзывает мысль об этом. Куникудзуши волнуется, ужасно волнуется. Аж коленки иногда вздрагивают. Он, конечно же, уверен в своих силах и том, что великолепно и без единой ошибки исполнит роль, однако липкий страх облажаться преследует его по пятам. Возможно, ему стоит поговорить с Мико дабы развеять эти сомнения, но сейчас юноша делает глубокий вдох, прикрывая глаза. — Раз, два, три… Вслух считает Дзуши, начиная танец. Ладонь с веером он отводит влево, взмахивая ею и наклоняя корпус чуть вперед. Вторая рука, сжатая в кулачок из-за отсутствия кагура сузу, копирует положение первой, чуть крутясь в стороны и имитируя взмахи священным инструментом. Юноша старается следить за каждый своим движением, иногда задерживая дыхание. Сделав медленный оборот, не поднимая ступней, и вернувшись в исходное положение, Куникудзуши сводит вытянутые вперед руки вместе на уровне своей груди, пряча кулачок за веером. По мнению юноши дальнейшее действие одно из самых сложных: у него не получалось плавно наклонить корпус и вернуть его в прежнее положение несколько раз так, чтобы со стороны это выглядело грациозно, а не так словно он бьется в приступе. Дзуши пытается медленно совершить движение, но, нахмурившись, резко выпрямляется будучи недовольным результатом. Дав самому себе щелбан, юноша расстроенно вздыхает, складывая веер и пряча его в поясе светло-фиолетовой юкаты. Поправляя запутавшиеся от ветра и движений волосы, собранные в хвост, Куникудзуши чуть оборачивается назад, замечая среди густой зелени блондинистую макушку с кровавой прядью и такого же цвета глазами, смотрящими на него. Незнакомец замечает перепуганный взор сапфировых глаз и быстро скрывается в зеленой чаще, оставляя после себя лишь звук шелестящих листьев. Юноша делает вдох, замечая, что от испуга задержал дыхание, и ладонью касается груди, чувствуя бешеный ритм сердца. Что сейчас произошло? Дзуши мотает головой в стороны; мысль о том, что кто-то смог пробраться на территорию дома пугает. Тот парень точно не прислуга иначе юноша смог бы узнать его. Тогда кто он?.. Куникудзуши повинуется внезапной мысли подойти к месту, где ранее стоял незнакомец. Мысли о том, что там может оказаться что-то способное навредить ему, конечно, пугают, но интерес, будоражащий изнутри, затмевает их. Юноша делает несколько осторожных шагов в сторону огороженной клумбы, чуть приподнимаясь на носочках и заглядывая в кусты. Сначала ему кажется, что там ничего нет, однако внезапный порыв ветра заставляет листья беспорядочно колыхаться и солнечный свет внезапно отблескивает от чего-то, попадая в глаза. Дзуши морщится, потирая глаза и аккуратно ступая на землю, раздвигает немного кусты камелии в стороны ладонями, замечая внизу лежащий клинок, от острия которого, по всей видимости, раннее отражались солнечные лучи. Юноша, не заприметив никого поблизости, подходит к находке ближе и присаживает на корточки. На первый взгляд перед ним самая обыкновенная, причем дешевая катана, выделяющаяся лишь алой лентой на рукоятке под стать владельцу. Куникудзуши поднимает с земли клинок, поражаясь его весу, который несравним с тем, что он привык держать в руках. Лезвие поцарапано во многих местах да и выглядит потрепанным временем, возможно, эта катана служила тренировочным оружием, а не настоящим. К тому же, покрутив рукоять в ладонях, юноша замечает неаккуратно выцарапанные иероглифы, складывающиеся в простое… — Казуха… Куникудзуши намеренно произносит имя вслух, будто бы пробуя его. Не смотря на свою озадаченность тем, что незнакомец смог пробраться на территорию клана Райдэн тот светловолосый паренёк кажется ему знакомым, если его, конечно же, не подводит память. Хотя, честно говоря, светлые волосы с ярко-алой прядью просто невозможно не заметить или забыть. Раз у него есть не только скудное описание внешности незнакомца, но и предполагаемое имя, то, возможно, ему стоит спросить у матерей об этом человеке. Простолюдин точно бы не смог попасть на охраняемую территорию, а значит Казуха был минимум дворянином. ~~~ Юноша даже не мог предположить, что следующая встреча с так называемым Казухой произойдёт буквально на следующий же день в том же самом саду. Дзуши с утра пораньше вылазил из своей комнаты, желая сделать зарядку на свежем воздухе. Через несколько часов репетиция в театре, а значит он должен быть полностью готов к тому времени не только физически, но и внешне. О прическе и одежде позже позаботится прислуга, потому длинные волосы вновь были собраны в низкий хвост, перевязанный шёлковой лентой, а на теле красовалась фиалкового цвета укороченная юката со средней длины рукавами. В этот раз именной веер остался в комнате за ненадобностью и боязнью повредить его. Потирая заспанные глазки от слепящего солнца, Куникудзуши ступает босыми ногами на территорию веранды вокруг дома, потягиваясь. Обуваться и спускаться на песок совсем не хочется, потому он разминает мышцы стоя на краю пристройки. Пусть юноша и успел относительно привыкнуть к лучам солнца, те продолжали попадать в глаза, слепя. Дзуши каждый раз водил носом, словно кот, морщась. За монотонными действиями, отдающими тянущей болью, даже внезапно вспомнился вчерашний разговор с матерями. Юноша, игнорируя заинтересованные взгляды и хихиканье Мико, был удивлен её словам о том, что Казуха происходит из клана Каэдехара, славящимся искусством Иссин Райдэн Гокадэн, которое было ему хорошо знакомо. Нахмурившись, Куникудзуши отчаянно пытался вспомнить, где он ещё кроме собственного сада видал этого паренька, но воспоминания никак не хотели возвращаться. Да и рядом сидящая Мико напрягала пуще прежнего, тонко намекая на невиданный интерес её сына к парню. Дзуши тогда мог только краснеть, строя недовольную мордашку, от которой жрица заходилась в тихом смехе, смущая ещё больше. Лёгкий румянец вновь появляется на бледных щеках, и юноша уверяет себя в том, что это из-за зарядки ровно до того момента, пока из кустов не появляется та самая блондинистая макушка с прядью цвета закатного солнца. Куникудзуши вздрагивает, хватаясь ладонью за край сёдзи и поглядывая сверху вниз на Казуху, выходящего из кустов. Парень останавливается у самого края клумбы, не решаясь сделать ещё хотя бы один шаг в сторону брюнета. — Кто ты? — Дзуши прищуривает глазки, пытаясь рассмотреть на лице парня эмоции. Замечает он лишь лёгкую улыбку и приветливо поблескивающие алые очи. — Каэдехара Казуха, — блондин склоняет корпус вперед, имитируя поклон, на который брюнет кивает. — А ты, я так полагаю, Райдэн Куникудзуши? — Он самый, — парень стоящий перед ним не вызывает настороженности, Дзуши загорается тщательно скрываемым интересом немного разговорить его, ведь тот вряд ли уйдёт без своей катаны. — Ты пришёл сюда за… — Не только своей катаной. В первую очередь я бы хотел попросить прощения за то, что напугал тебя вчера. Я могу подойти ближе? — Каэдехара ладонью указывает на веранду, где сейчас стоит юноша, дожидаясь ответа. Куникудзуши не против знакомства с этим странным парнем, располагающим к себе своим необычайным умиротворением, скользящим через мелодичный голос и плавные движения, потому кивает и сам опускается на колени. Казуха присаживается в метре от него, ставя одну ногу на доску и облокачивая свою ладонь на колено. Брюнет удивлён такой открытой позе и спокойствию, которое казалось идеальным на лице напротив. Алые глаза разглядывают окружающий сад, пока сам Дзуши жадно вглядывается в каждую деталь парня, нисколечко не стыдясь своего интереса. Не он же начал первым следить. — Ты… — блондин переводит взгляд на юношу и задерживает взгляд на нём, продолжая. — Ты великолепно танцуешь, я поражён твоей грацией, — Казуха легко улыбается, склоняя голову к плечу. Куникудзуши, к своему удивлению, чувствует, как начинает смущаться от услышанных слов, считая такую реакцию странной. Он слышал столько комплиментов за свою жизнь, что их невозможно было посчитать, но лестные слова именно от странного и спокойного блондина напротив вызывали в душе переполох и легкий румянец на щеках. Дзуши, секундно утопая в алых омутах, переводит взгляд на песок, судорожно выдыхая. — Благодарю, — слишком тихо произносит юноша, одолеваемый непонятными сердцу чувствами. Сбоку слышится искренний и безобидный смех, после которого смущённый пуще прежнего Куникудзуши оборачивается, вглядываясь в лицо Каэдехары. На нём не было ни намёка на высмеивание реакции юноши, потому он чуть спокойнее выдыхает, поднимаясь с колен и скрываясь в глубине свой комнаты, наполовину прикрытой сёдзи. Возвращается Дзуши с катаной в руках, замечая в алых глазах еле заметное удивление. Разве он сделал что-то странное? Возвращение утерянной вещи, вроде, таковым не является… — Я уж подумал, что ты решил меня сдать охране, — с тихим смешком вещает блондин, поднимающийся с колен дабы забрать клинок. Когда Казуха оказывается рядом с юношей, последний замечает разницу в их росте, из-за которой голову приходится чуть приподнять. Сапфировые глаза несколько долгих секунд разглядывают парня снизу вверх, останавливаясь на шее и небольшом завязанном хвостике. Блондин ловким движением выхватывает у затормозившего в своих мыслях Куникудзуши катану, отступая на несколько шагов назад и наслаждаясь медленной реакцией юноши, который вначале несколько раз поморгал в непонимании, а после зарделся, отворачиваясь. Брюнету выть хочется от того, насколько ему неловко в присутствии Казухи и того, насколько его пугает собственная реакция. Неужто Мико была права?.. Но они ведь знакомы меньше суток… — Я пойду, всё-таки отвлёк тебя от занятий, — блондин спрыгивает на песок, потирая шею в том месте, где минутой ранее покоился взгляд тёмных глаз. — С-стой, — Казуха послушно останавливается на месте, поворачиваясь лицом к брюнету. — Ты… Я приглашаю тебя на моё выступление в пятницу, будь добр прийти и забрать билет завтра, — Куникудзуши ставит руки в боки, пытаясь выглядеть увереннее. Каэдехара, кажется, удивлён такому заявлению, потому несколько раз моргает, глядя на пунцового юношу. Он, между прочим, не меньше Казухи удивлён сказанными вслух словами. Дзуши внезапно понял, что попросту не может отпустить блондина, боясь, что больше никогда не увидит его спокойных глаз, в которых причудливо отражались солнечные лучи. А ещё ему, чего уж таить, хотелось коснуться алой пряди и узнать причину её появления. — Я приду завтра вечером, — бросает напоследок блондин, сбегая от сапфировых глаз во всё те же кусты. Куникудзуши признаётся себе, что от этого парня одни проблемы: и с сердцем, и с горящими щеками, и с клумбой, которую нещадно перетоптали две пары ног. Но всё перечисленное быстро забывается, затмившись ожиданием следующей встречи. ~~~ Стоя за кулисами, полностью одетый и готовый к выступлению Дзуши судорожно пытается найти среди зрителей ту самую светлую макушку. Работники рядом суетятся, отсчитывая секунды до того, как юноша должен будет выйти на сцену и исполнить танец кагура, который оттачивал несколько последних недель. Ему страшно настолько, что грудь спирает и вздох просто невозможно сделать. Всё, чего он сейчас желает — это найти Казуху среди зрителей, дабы успокоиться, глядя в его глаза. — Вперед! — шипит женщина, подталкивая Куникудзуши в спину. Юноша вздрагивает, делая судорожный вдох, и ступает на сцену, перемещаясь в самый её центр. Он становится в изначальную позицию, чуть опуская голову и выискивая среди тусклых лиц людей то, что привычно бы пестрило заражающим всех вокруг умиротворением. В ушах начинает стучать сердце, когда музыкант за его спиной первый раз ударяет в барабан и, словно по воле судьбы, Куникудзуши наконец хватается взглядом за макушку Казухи, сидящего чуть ли не в самом конце зала. Даже не смотря на расстояние, он цепляется за алые глаза, концентрируясь лишь на них. От взгляда в них все страхи и переживания будто бы испаряются, оставляя лишь полную уверенность в своих силах. С первым звуком флейты Дзуши начинает исполнять свой танец, посвященный, честно говоря, лишь одному присутствующему здесь человеку. Казухе… Который с хорошо читаемым восхищением наблюдает за брюнетом, с замираем сердца исполняющим танец. В его ушах стучит сердце, но он не обращает на него внимания, полностью отдаваясь представлению. В голове крутятся все его раннее совершенные ошибки, которые он не должен допустить, и мягкий взгляд из зала служит только на руку, будто бы уверяя Куникудзуши в том, что у него всё получится. Склонившись в поклоне, юноша ошарашенно смотрит на пол, не веря своим ушам. Зал аплодирует так громко, что ему в какой-то момент кажется, что он оглох. В следующий же момент он поднимается и покидает сцену, последний раз хватаясь взглядом за алые очи. Куникудзуши определённо поблагодарит Казуху после окончания представления, а ещё, возможно, скажет ему о том, насколько у него чарующие глаза, способные мгновенно приковать внимание и успокоить. Про симпатию он, конечно же, умолчит, ведь говорить о таком слишком рано. Или нет… Куникудзуши задыхается, когда Казуха сжимает его в объятиях, а после, склонившись, кратко целует в губы, даже не давая возмутиться. — Ты мне тоже нравишься, Дзуши, — мелодично тянет блондин на ухо, улыбаясь и заставая врасплох. Куникудзуши даже не мог догадаться, что его чувства настолько очевидны, хотя сейчас это интересует его в последнюю очередь, потому он притягивает Казуху за шею к себе и вновь целует, чувствуя улыбку на чужих губах.