Счастье не в истинности

      — Эй, Уголёк, пошли домой, — крикнул Максим.       Пока Уголёк старался выбраться из сугроба, Макс отвечал на смс сообщения. Сегодня двадцать первое января — день его рождения. Ему пришло много поздравлений по сравнению с тем годом. Было удивительно как много людей у него есть. Каким открытым он стал. Как легко он улыбается новому дню и вдыхает свежий морозный воздух этого утра. Как сильно он сблизился с людьми и как сильно к ним привязался. Как легко было говорить с Костей о футболе, машинах, фильмах и вообще обо всём. Как Стёпа нерешительно просит совета у него с Костей. Подумать только, у него. Человека, который со своей жизнью разобраться не может. Хотя, вроде, разобрался. Всё происходящее было новым и удивительным. Трудно при этом не было. Наоборот — стало легко. Казалось, что с Артёмом ему и море по колено.       Он больше не чувствовал себя виноватым и слабым. Он смирился и наконец принял как факт гибель Кирилла. Это уже произошло и это останется с ним. Обвиняя себя, он не вернёт его. Отпустил ли он Кира? Макс не знал. В целом, он даже представить не мог, что такое «отпустить». Он так часто слышал это «отпусти» и не понимал, что это значит. Ему стало легче вспоминать, говорить о нём, он больше не злился на Андрея, когда тот показывал их старые фото альбомы Тёме и Вадиму. Максим считал, что многое смог и сможет ещё. Наверное, нужно время. И Тёма. Его Тёма. Все эти чувства к омеге и ощущения были как будто в новинку. Но альфа внутри него просыпался и Макс это чувствовал. Он становился сильнее и увереннее в себе. Таким он был рядом со своим истинным, со своим лучиком солнца. А когда он вдруг потерял ориентиры и его лучик больше не светил, Максим остался в темноте и даже не пытался найти путь. Ему казалось, что она его спасала. От боли потерь, от новых разочарований. Но и ощущать все прелести жизни и по-настоящему горевать эта темнота не давала. В ней не было просветов. Кромешная тьма. Любящие его люди пытались ему помочь. И они помогали оставаться на плаву и не раствориться в этой тьме. Как жаль, что он понял это сейчас, а не тогда. Возможно, он не причинил бы столько боли своим любимым и родным. Он обязательно всё наверстает и покажет как дорожит ими и как сильно их любит.       Сейчас его путь освещал Артём, может не так ярко и не так близко, но альфа видел этот свет, он пробивался через темноту, в которой так долго находился. Максим видел дорогу. И просто шёл дальше. Стараясь не заморачиваться и не анализировать своё поведение и чувства. Он доверял своим инстинктам и ощущениям. Сразу понимал, когда Тёма грузился по ненужным сейчас вопросам и когда начинал переживать из-за пустяков. Ощущал всем своим нутром его беспокойство без повода. Каждый раз напоминал, что тот не один. Теперь альфа рядом и они справятся. Артём в такие моменты расслаблялся в его объятьях и, кажется, забывал обо всём, и альфа был доволен собой и, наверное, несмотря ни на что, счастлив.       После прилёта из тёплой страны прошла неделя. Они не спеша вошли в колею. Работы у Макса накопилось много. Несмотря на это, они успели побывать у всех в гостях. Раздать сувениры и поздравить с праздниками. Родители Кирилла были очень рады им. Макс даже выдохнул. Он немного переживал о том, как они воспримут новость о том, что он теперь не один. Всё прошло очень хорошо. Они выпили чая и рассказали о своём путешествии. Артём никогда никуда не летал и для него всё было в новинку. Он с восторгом рассказывал об экскурсиях и отдыхе в целом. Олег Александрович на прощание обнял Максима и сказал, чтобы слышал только он «я очень рад за вас, ты все делаешь правильно. Мы гордимся тобой и любим тебя, сын. Помни об этом». И Максим был счастлив оттого, что дорогие ему люди понимают, ценят и гордятся им, а самое главное — любят его. Прощая все его грехи. И, наверное, он не так плох, как считал. Не такой плохой и безнадёжный, как думал многие годы. Это понимание согревало его душу и вдохновляло продолжать идти.       Навестили и отца с Андрейкой. Как показалось Максиму, Андрей был чем-то расстроен. Он знал, что его брат обязательно всё расскажет и не стал выпрашивать. Отец вёл себя сдержанно и спокойно. Даже немного огорчился, что Уголёк уезжает домой. Максим оставил ему визитку заводчика, у которого брал щенка. Вдруг ему захочется, кто знает. После болезни Сергей немного изменился. Альфа не знал с чем это связано, но он стал мягче на всё реагировать. Стал звонить и интересоваться его делами. Максима это ставило в ступор и иногда даже пугало и злило. Он слабо верил в такие перемены. После разговора с Артёмом, который долго пересказывал жизненные истории своих милых старичков, где было много раскаяния и очень мало времени на исправление своих ошибок. Он просто не стал отталкивать и по возможности отвечал взаимностью. Между ними была целая пропасть и через неё быстро не перебраться. Решил попробовать, давая время себе и отцу.       — Ну вот. Теперь ложись в свою лежанку и грейся, ты больше не похож на снеговика. А я пошёл готовить завтрак, — погладив щенка, проговорил альфа.       Скоро нужно было будить Тёму. Сегодня у них важный день. Они идут в клинику на приём к врачу для омег. Свой день рождение Макс решил праздновать в субботу. Среда не самое подходящее время для праздника. Но для посещения врача она подходила идеально. У Артёма был выходной. Да вообще уговорить омегу было нелегко и надо действовать быстро, пока не передумал. Поэтому записались на самое ближайшее время.       Вчера с утра они съездили в квартиру к Тёме и забрали все медицинские документы. Сегодня в двенадцать их ждёт врач-омега пятидесяти лет. Доцент кафедры и много, много чего ещё. Антон Борисович. Его посоветовал Андрей. Прочитав про него в интернете, Макс убедился, что к нему стоит идти. Он брался за самые сложные случаи. Иногда вылечивал, помогал забеременеть и, конечно, иногда не мог помочь. У него было много научных работ на разные темы по проблемам омег. Было решено идти и больше никого не искать. Началось всё с того, что Тёма был всё время чем-то подавлен, расстроен, загружен. Естественно, Максим вывел его на разговор. И причиной был неполноценный секс. Сам альфа так не считал. Но для омеги это было важно. Хоть Макс и говорил, что всё хорошо, тот не успокаивался. Тогда Максим решил посоветоваться с единственными альфами, с которыми он мог об этом поговорить. Стёпой и Костей. Других кандидатур не было. Не к отцу же бежать. Он им доверял, с ними не было неловко или стыдно. Костя предположил, что, скорее всего, их секс должен походить на секс альфы и беты. Макс и сам об этом думал и даже читал. Но он так боялся навредить и всё откладывал. А вот Стёпа сказал, что нужно просто проконсультироваться со специалистами. Причём с хорошими, чтобы не было всяких там непредвиденных ситуаций. Вот альфа и начал искать. Сначала нашёл специалиста, а потом начал уговаривать омегу.       — Просыпайся, мой сплюшка, — целуя в щеку, говорил Максим.       — М уже утро? — еле открыв глаза, спросил омега.       — Ещё какое, я приготовил нам вкусный и сытный завтрак, выгулял Уголька, ответил на кучу смс сообщений и даже немного поработал, — веселясь, ответил альфа.       — Хорошо, хорошо, встаю, через пять минут.       Эти пять минут могли превратиться во все тридцать и больше. Уж очень сильно Артём любил поспать по утрам. Максиму нравилось его будить по утрам. Приносить ему завтрак. Целовать такого сонного и расслабленного. Весь мир замирал в такие моменты. Оставались только они. Радуя Артёма, альфа наслаждался его улыбкой. Делая ему подарки и сюрпризы, сам Максим испытывал прилив счастья. И ради этого счастья он был готов на всё. Каждый раз он чувствовал себя немного эгоистом. Хотя и находил себе маленькое оправдание тем, что много раз слышал от Степана «нужно любить себя ради кого-то, и кого-то ради себя, иначе это не по-настоящему». Максим был согласен. Когда он начал принимать себя вот таким, какой он есть, ему стало легче смотреть на мир. Проще общаться с людьми и понимать их. А также принимать их любовь и заботу. Дарить это в ответ. И пусть он неидеален, пусть бывает строг к самому себе, возможно, с кем-то груб и прямолинеен, но он начал любить себя. И вместе с этой любовью приходило прощение. Прощение самого себя за ошибки прошлого. Медленно его отпускало чувство вины за смерти близких. Приходило смирение и покой. Альфа менялся, а вместе с ним менялся мир.       — Как твоё самочувствие? Ты сможешь приехать в субботу? — Максим говорил по мобильному, садясь в автомобиль.       — Хорошо, мы ждём вас в субботу. Мы, скорее всего, не сможем навестить тебя за эти дни, работаем. Работы, как всегда, больше, чем хотелось бы. И ещё, отец, пожалуйста, не будь так строг с омегой, который тебе помогает. Мы не можем менять их так часто. Оставлять тебя одного пока тоже. Так что терпи.       — Я как никто другой знаю, что ты самостоятельный и всё остальное. Твоё здоровье не позволяет нам оставить тебя одного и врачи, кстати, тоже. Придётся терпеть. А ты как никто другой знаешь, сколько работы бывает после праздников. Дай нам с Андреем немного времени всё разгрести. Мы ведь меньше тебя раздражаем, правда?       — Всё, не могу говорить. Вечером позвоню вам с Андреем по видеосвязи. Пока.       — Он, как всегда, невыносим. За один разговор с отцом во мне гибнет тысяча нервных клеток, — убирая мобильный в карман, говорил Макс.       — Ты никуда от этого не денешься. Он не может делать того, что делал раньше. Не может быть тем, кем был всю жизнь. Хочет быть независимым, а здоровье не позволяет. Принять это очень сложно. Хотя наверняка он всё понимает. Просто пока не смирился. А тут ещё вы любимые дети, всё решаете за него. Конечно он будет зол. А вымещаем мы свою злость в основном на дорогих и любимых нам людях. Тебе ли это не знать? — держа руку альфы, говорил Артём.       Иногда Максим удивлялся, как быстро он успокаивался. Стоило Тёме взять его руку и сказать вроде бы банальную правду, альфу отпускало. Он переставал нервничать и злиться. Вот и сейчас он ведь знает характер отца. Да и его болячки его подкосили и уж точно добрее не сделали. Разве что немного, но основа осталось. Артём помогал смотреть на всё с другого ракурса. Видеть полную картину. Понимать и принимать. Исправлять сделанную глупость. А Максим их иногда делал.       — Максим, можно я задам тебе один вопрос? — поворачиваясь на бок и смотря в глаза альфе, спросил омега.       — Конечно, — ответил Макс.       — Почему ты убрал портрет Кирилла и ваши фото с книжных полок?       Альфа молчал. Он не знал ответа. Ему казалось, что так будет правильно. Для кого правильно он не знал. Для себя? Для Тёмы? Для Кирилла? Пока Артём был на работе он несколько раз снимал портрет и вешал назад. Сам не зная зачем. И вот теперь лежал и молчал, смотря в эти мудрые глаза. Омега выдохнул и сказал:       «Я скажу тебе это один раз и хочу, чтобы ты это запомнил. И больше не делал глупостей, хорошо? Я знаю, что твой истинный останется с тобой на всю твою жизнь, вот тут, — он положил ладонь на грудь альфы, там, где билось сердце. — Он часть тебя, часть твоей жизни и, конечно, останется любовь и яркие воспоминания. И я принимаю это и буду принимать всегда. А ещё я знаю, что вот тут, — его рука пошевелилась и он вновь продолжил, — есть ещё место, и для меня его точно хватит. Никакие фотографии, разговоры, истории не заставят меня сомневаться в твоей любви ко мне».       В ту ночь они долго не могли уснуть. Просто лежали, обнявшись, и каждый думал о своём. Максим о том, что он всё же идиот. Ведь когда все у них с Тёмой начиналось, он говорил ему почти то же самое. Почему сейчас забыл об этом? А Артём смог напомнить и дал понять, что это ведь и правда глупо. Убрать портрет на чердак. Самому альфе уже не больно смотреть на фото Кирилла и вспоминать его. Иногда видеть его во снах. Не тех тёмных и страшных, конечно, они приходили, но реже. После них он просыпался в холодном поту. И тут его Тёма был с ним. Он обнимал крепко-крепко и шептал «всё хорошо, я с тобой» и Макса отпускало, он засыпал вновь. Артём никогда не показывал, что ему неприятно или неловко смотреть на фото Кира. Он с улыбкой слушал рассказы об их путешествиях, смешных ссорах и вообще обо всём. Тогда почему? Откуда пришла эта мысль всё спрятать? Эти вопросы были из категории «без ответа» и останутся там навсегда. Макс не знал ответа и находить его не собирался. Глупость есть глупость.       — Нам пора. Я буду с тобой везде, где мне позволят присутствовать. Ничего не бойся, малыш. Мы обязательно со всем справимся вместе, — прижав к себе омегу, тихо говорил альфа.       — Я не боюсь боли, я боюсь слов приговора и этих взглядов… жалостливых. Они мне не сочувствуют, а жалеют. Понимаешь?       — Понимаю. Сам это терпеть не могу. Всё будет хорошо. Мы переживём этот день. Всё выясним и поедем домой. Дома тепло, уютно, и спокойно. А ещё там нас ждёт Уголёк. Нужно идти, иначе опоздаем.       — Хорошо, идём, — крепко держа альфу за руку и заходя в клинику, ответил Артём.