Дождись меня

Этот чёртов мир устроил бы вам нервотрёпку, если бы вы попали в него. Или вы уже в нём? Как много вопросов и так мало ответов. Ведь с самого начала не было ничего. Ни живых, ни мёртвых. Ни цветов, ни глаз, чтобы их увидеть. Ни запахов, ни рецепторов, чтобы их почувствовать. Из ниоткуда, словно по щелчку пальцев несуществующих рук, появился он. Бог. Первейший. Но даже тогда он не подозревал, кто он. У него не было ни знаний, ни памяти. Он не имел ни малейшего представления, что к чему, а его верным помощником было лишь время. И тогда Первейший начал писать свою историю. Гир — так его звали. Но это лишь одно из его тысячи имён. У него не было ни последователей, ни детей. Гир был бесконечно сильным, но одиноким. А создание себе подобного стоит жизни. Откуда он знал? Ведь тогда не было ни устных знаний, ни письменных. Он пытался. Создать жизнь. И у него получилось. Он создал людей, и всё необходимое для жизни. Но всё было не так просто. Дабы избежать лишних проблем, он помимо всего прочего создал древо. Эдакий проводник для хрупких душ, что покинули свои оболочки. Он чётко его обозначил, дал понять, где оно, объяснил, что его трогать нельзя. Да и на фоне всех остальных деревьев оно разительно отличались. На земле в первое время было лишь одно правило: не трогать древо. Оно представляло в себе сгусток энергии Гира, и это позволяло тому наблюдать за своим творением, но это не всё. Это было единственное его уязвимое место. Шли годы, а люди становились более необузданными, агрессивными. Зло словно опухоль или вирус разрасталось на населении, и ничего нельзя было с этим поделать. Прежде единственное селение постепенно увеличиваясь в размерах, разделялось на части. Людишки так же воевали с братьями своими. Причин толком и не было, да и кому они были нужны? И откуда в них эта кровожадность? В очередной войне они затронули священное древо. Какой-то глупец, или просто незнающий, воткнул в него свой меч, показывая чья это территория. Бог предпочитал не вмешиваться в дела людей, но осквернение древа не простио. Гир разозлился на них за опрометчивость, и не оставил это безнаказанным. Одним мощным потоком своей энергии он стёр с лица земли всё живое. А древо восстановил. Да и флору с фауной в целом. Он был сторонником зелени и мирных зверушек, что неизменно его и любили. Через миллионы лет он повторил попытку. Хотя что уж там, миллионы... Один день мог казаться ему беспричинно долгим, а следующие года он как будто пропускал. Время — эфемерное понятие. Создавая всё новых людишек, он оставлял в них память предков, что б у тех не было желания покончить с жизнью как те люди, что были до них самих. Но ничто не бесконечно. Даже рвение творить жизнь. Сбившись со счета, Гир думал, что это долгое и нестерпимое, бессмысленное бытие. Ему наскучило, казалось, его величайшее дело. И это не могло не печалить. В очередной попытке воссоздать свой замысел, он собрался на покой. Но перед этим почувствовал, что жизнь древа угасает. Медленно гаснет на фоне тех событий, что происходили сейчас там. На Земле. Да. Простые растения ощущались Гиру так же, как и сами люди. Ведь это неотъемлемая часть их самих. Он так и не понял, что это было, но ему было и неинтересно. Он впервые спустился на землю к творению своему, в обличии необычайно красивого молодого человека с тёмными как смоль волосами, прекрасным голосом и такими бездонными, словно океан, глазами. Ни зрачка, ни радужки не было в тех глазах, они были полностью чёрными, но в них хотелось смотреть и сложно было оторвать взгляд. Кожа его была аристократически бледна, и, как многим тогда показалось, она отдавала лёгким свечением. Убран он был в золотые одежды. Что было ещё заметно, так это то, что он был босым. Гир был зол как никогда. Он спускался на Землю не долго, но успев накалить к себе страх и интерес. Приземлившись, Гир в человеческом облике сказал: — Вы сами обрекли себя на эту участь. Я наделил вас жизнью, братьями и сёстрами, любовью и чувствами, эмоциями и всем необходимым для жизни и главное — способностью умереть. Но вы посмели прикоснуться к божественному?! Я не прощал этого никогда и не поощрял тем более! Ведь теперь я отнимаю у вас половину жизненных ценностей. Вы не сможете сочетаться браком с человеком, которого не любите. Иначе вы умрёте сами и убьёте этого человека. На шумные вздохи то ли возмущения, то ли страха, Гир без тени ухмылки. — А про то, сможете ли вы иметь детей от этого человека я даже говорить не буду. Нет. Тем самым браки по расчёту станут не возможными. Хаос и раздор — вот ваши верные спутники. — Он сказал это с нескрываемой ухмылкой на лице. — Вы должны будете дождаться свою истинную любовь, где бы она не была и когда бы не родилась. Даже если она младше или старше вас на много веков. Отныне не пытайтесь разрушить это древо. К вам я больше не явлюсь. Но для тех, кто не понял, кара за неповиновение будет столь же страшна и мучительна. В этом не сомневайтесь. С этими словами он как будто растворился в воздухе. Гир оставил после себя горстку золотой пыли, что так красиво сверкала, вызвав ещё больше смятения и раздора. Вскоре после этого события, люди возвели ограду из белого мрамора с вставками из золота. Была эта ограда такой высокой, само древо едва ли выглядывало из-за неё. Так же там имелись и ворота. Их наличие было довольно странным, ведь все боялись подходить к этому месту даже на несколько метров, и всячески обходили его стороной. Но бывали и те, кто пытался всячески помочь древу. Хоть и на расстоянии, но они могли рыхлить землю или подсыпать удобрения. Эти люди пытались искупить свои грехи. Хотя им могло помочь лишь чудо. Они первые поняли, что сопротивление бессмысленно. Да оно и не нужно. Они бы не смогли этого сделать, да и чувствовали себя прекрасно. Один раз, когда рука человека коснулась могучего древа, над головами сходились густые тучи. Земля затряслась, и вдруг потемнело небо. Хоть убей — ни черта не видно. Но из древа полились лучи света. Они плавили, ломали, крушили всё на своём пути, пронзали людей. Но, как Гир и сказал, они не убивали. Лишь бесчисленные ожоги и раны заставляли человека терять сознанте — словно машина, выключенная касанием света, которой требовалось время на восстановление ресурсов. Ну и крику тогда было... Полностью восстановиться ни у кого так и не получалось, и тогда люди стали походить на полумёртвых созданий. Не скоро до людей дошло осознание того, что они натворили. И в этом была только их вина, а чья же ещё? Что за глупцы?! После этого события, они решили оставить селение и уйти куда подальше от древа и этого "священного", как они тогда считали, места. Места боли. С момента восстановления, людишки оставили всё. Драгоценности, скот, инструменты, оружие, еду. Всё. И начали скитаться по миру. Тогда люди начали встречать себе подобных, что пострадали от их же руки. Были и другие. Ничем их не лучше. Можно сказать, с ними одинаковые. Такие же слабые и алчные. Обозлённые и нещастные. А изуродованные лица говорили сами за себя. Шло время, и с каждым веком становилось всё меньше людей, а из-за не полного восстановления большая часть из них не смогла бы иметь детей. Проклятие сбывалось. Всё было в точности так, как Гир и говорил. Это было страшно. Но, находя свою любовь, пара должна была покинуть других, и состариться вместе. Наедине друг с другом. Это правило было введено из-за сумасшедших людей из селения, что, проживая весьма долгую жизнь, не могли смириться с тем, что не имеют возможности умереть самим. Были покушения. Из зависти, разумеется. Спустя не одну тысячу лет, из когда-то Великого селения осталось шесть человек. Самых древних и по сей день живущих созданий. Но сейчас, с каждым днём, их жизнь становится всё короче, и память об этой истории угасала, но только истинные знатоки достоверной истории мира, в котором они живут, никогда не забудут её, и до конца жизни будут почитать Гира, надеясь, что он больше не спуститься на землю, дабы низвергнуть свою злобу.