Эй, скейтер..

Скучно. Прошла ещё неделя школьной жизни. Все друзья, знакомые, одноклассники уходили с головой в учебники, конспекты, репетиторские занятия. Ажиотаж нового учебного года сходил на нет. Тачихара крутил между пальцами ручку, роясь в собственной памяти, пока время последнего урока потихоньку заканчивалось. Скучно… Пытался представить, чем сейчас занимались его старшие друзья. Чуя, скорее всего, решал бы домашку прямо на уроке, Дазай бы читал книгу, не относящуюся к теме урока, а Нозоми, пытаясь не заснуть, коряво выводила бы конспект, который потом всё равно было бы не разобрать. Митидзо улыбнулся уголком губ, вспоминая друзей, но даже они сейчас усердно готовились к урокам и наступающим семестровым экзаменам. Ну…не то, чтобы прям совсем усердно, но они пытались. Взгляд Тачихары ускользал по головам одноклассников. Сзади него сидел Акутагава. Он определённо точно писал конспект. Послушный мальчик. На несколько парт впереди он нашёл блондинистую голову Хигучи, а рядом - Харуно. Тоже хорошие девочки, внимательно слушающие объяснения учителя. Янтарные глазки нашли рыжий затылок. Спереди - персиковый и белый. Ребята студсовета. Они-то точно хорошенькие ученики. Создавалось впечатление, что только Тачихара был таким себе учеником, который на уроках только и делал, что спал да класс разглядывал. Заметь его Куникида, точно бы накричал за лоботрясничество. Только вот…сейчас внутри молодого тела парнишки с пластырем на носу закипала злость, прожигающая рыжий затылок. Кое-чем он явно был недоволен. Хотя не кое-чем, а обеденной переменой. *** Тачихара тогда читал ту манхву, что так разрисовала подружка-яойщица. И хоть чтиво было неплохим, но Митидзо не мог сосредоточиться на нём. Он то и дело бросал беглые взгляды в сторону смеющегося в компании друзей Танидзаки. Прошла неделя с того вечера!!! А он! Ни в ус, ни в ножку! Непринуждённость поведения Джуничиро раздражала. Он с такой же легкостью, какая была до того поцелуя, обращался к Тачихаре, так же, как и раньше, ярко улыбался. Танидзаки то ли делал вид, то ли действительно не заботился последствиями действий. Даже сейчас, ловя на себе цепкий взгляд янтарных, он лишь легонько, светло улыбался. Спрашивалось, какого чёрта?! И спрашивалось ещё. Какого чёрта Тачихара придавал этому значение и так злился, что Танидзаки не делал того же?

***

Рыжик пристально изучал копну более светлых рыжих волос. Злился. А потом Танидзаки обернулся, и он увидел светлые ореховые глаза. В тот вечер они были такими же светлыми? И снова - фирменная улыбочка. Раздражало. Тачихара принял тяжелое решение. Поговорить с ним после урока. Поговорить первым. Самостоятельно вот взять, подойти и поговорить. Стоило бы прояснить в каких они отношениях. Друзьями их уже не назвать, как и примерными одноклассниками. А для любовников одного поцелуя было недостаточно. Хуже всего, что Тачихара явно хотел ещё. Губы неприятно немели, когда он вспоминал то, с каким усердством, с каким умением Танидзаки сминал, ласкал, облизывал их. Он то и дело возвращался к тягучим, липко-сладким чувствам, которые были вызваны действиями рыжего скейтера. Ещё…ныла уязвлённая гордость. Инициатором тогда был Тачихара, но его так ловко обдурили и даже не дали ответить. Нужно было поговорить с Танидзаки.

***

Парень успел только сложить учебники в сумку, как Танидзаки и след простыл. Знатно злясь и про себя четырхаясь, Тачихара бегал (фу-фу, злостный нарушитель) по школе, заглядывал в любые помещения, куда только мог, чтобы найти рыжего чёрта. Слишком уж сильно он задел самолюбие Митидзо. И слишком уж шикарно целовался. Ради этого можно было и нарушить пару штучек школьных правил. Итак, комната клуба рукоделия пустовала. В мужском туалете было пусто. Первые классы ушли домой. Оставалось два варианта: комната студсовета или Танидзаки убежал домой вместе с Наоми. Не хотелось бы верить во второй исход, поэтому Тачихара вбежал по лестнице на этаж выше и повернул по коридору. Комната студсовета, на вид ничем не отличающаяся от обычных классных комнат. Тачихара остановился перед ней и дал себе минуту перевести дыхание, прежде чем с рывком открыть несчастную дверь. Интересно, как бы сильно возмутились члены студсовета, увидев и услышав, как над их родненькой дверкой так надругались, буквально впечатывая её в стену. Интересно, но этого не узнать, поскольку ни Ару, ни Ацу в комнате не было. «И куда же наши ответственные ушли? Ужас.» - подумал Тачихара, пока горящие глаза нашли то, что заставило его побегать. - Нашёл. - он поправил волосы, - И кто ж заставил тебя остаться здесь после школы? Даже клубное время почти вышло. Танидзаки ошарашено застыл с бумагами в руках. Работал. Он непонимающе смотрел на своего одноклассника, изрядно помотанного жизнью. Рубашка помята и не заправлена, не пойми какой галстук, взъерошенные волосы, красноватые от бега щёки, немного сползший от пота пластырь. - Привет, - очень довольно улыбался Митидзо. - Привет.. - Танидзаки наконец выдохнул, - Что-то случилось? - А это ты мне скажи, господин «сольюсь после поцелуя», - тянуть он не собирался. - Я не сливался, - Танидзаки недоумевающе сдвинул брови, - Что тебе нужно? Невозмутимый Джуничиро невозмутимо раскладывал невозмутимые бумажки на невозмутимый стол. Н-невозмутимость. - Да так. Поговорить. - Тачихара подошёл ближе, - Или ты занят? - Немного, - улыбнулся, - Нужно кое-что закончить. - Весь в трудах и заботах, - мечтательно протянул Тачихара, оказываясь достаточно близко. Танидзаки неловко хихикнул. Он продолжал разбираться в документации, словно Тачихары тут и не было. Обидно, вообще-то. - Танидзаки… - шёпот звучал ближе, чем нужно было, - А ты меня обидел. - Чем же? - Ты поцеловал меня, а потом ушёл. - Да ты вроде и сам этого хотел, - Танидзаки наконец поднял свои ореховые на хитрое личико одноклассника. - Я? Рассчитывал, вообще-то, немного на другое, - Тачихара упёр руки о стол, не давая ученику путей отхода. - И на что же? - Танидзаки следил за каждым его движением. Ответа не последовало. Вместо этого Митидзо приводил свой план мести в действие. Он жадно впился в губы одноклассника, немного стукнувшись с ним зубами. Он целовал быстро и смазано, не обращая внимание на мелочи. Тачихара не стал «спрашивать разрешения», а почти сразу стал обводить рот Танидзаки. А когда тот захотел отодвинуться, прижал к себе одной рукой за талию. Тепло чужого тела можно было почувствовать через ткань летней школьной рубашки. А вот Танидзаки чужая рука на его спине обжигала, оставляя под собой зудящее ощущение. Снова всё слишком горячо где-то внизу. У двоих завязывался тот самый узел в животе, который неистово ныл и тянул вниз. Одним ртом Тачихара не собирался ограничиваться. Сегодня он воплощал свою месть и, вместе с этим, удовлетворял свои желания. Переместив руку с талии на волосы, он оттянул голову Танидзаки за рыжие пряди, давая себе дорогу к немного загоревшей, но всё же белой, шее. Митидзо выстраивал влажную дорожку от губ по длине шеи, борясь с желанием оставить багровый круг. Всё же, школьнику было бы трудно объяснить откуда и при каких обстоятельствах у него на шее засосы. Хотя Тачихара посмотрел бы, как Танидзаки скрывал пятна и оправдывался перед студсоветом и учителями. Митидзо убрал вторую руку со стола. Теперь ему нужно было сражаться с пуговицами и галстуком, что, к слову, довольно быстро развязался, облегчая жизнь. Он не собирался оставлять что-то такое вычурное и пошлое на шее парня, но про плечи ничего не говорилось. Снова горячая, влажная дорожка, от которых Танидзаки не выдерживал и пытался отвести Тачихару за волосы. Всё что угодно, хоть вырвать ему выгоревшие рыжие волосы, лишь бы не чувствовать чего-то такого жгучего, тянущего внизу живота. Чего-то такого, от чего Танидзаки закатывал глаза, кусая губы, лишь бы не застонать. Что было бы, если бы об этом узнали остальные из студсовета?.. Пока рыжий скейтер боролся с самим собой, Тачихара уже оставил красивые, один к другому, красные пятнышки на плече, ключице своего…кого-то. Он целовал, кусал и зализывал, снова целовал и снова кусал. Снова возвращался к губам, заставляя Танидзаки глотать свои застрявшие в горле стоны. Митидзо не мог не отметить, что ему самому это очень нравилось. Нравилась реакция на его действия, нравились сдавленные стоны, нравился запах чужого тела и его тепло, которое надолго запечаталось на губах и в памяти. Довольно нежная кожа Танидзаки покрывалась мурашками. Но как бы Тачихара сам не хотел бы прекращать это, обиженная гордость напомнила о себе. Он оторвался от терзаний чужой плоти и с довольным видом вытер губы. Осмотрел следы своих усилий. Улыбнулся развратному виду Танидзаки. Тяжело дышащий, краснолицый, с испариной на лбу и туманным от возбуждения взглядом. Съехавшая на плечо рубашка, открывавшая вид на следы Тачихары и белую кожу. Галстук был где-то на полу. Митидзо довольно кивнул результату, чмокнул Танидзаки в лоб и удалился за дверь. Теперь он мог уйти домой. Ну как мог…мог, но с кофтой на поясе. Слишком уж сильно ему нравилось кое-кого целовать и доводить. Дотянуть бы до дома… Убегал Тачихара в очень смешанных чувствах, одно из которых неприятно давило внизу. Что же это такое началось??