16 - Счастливое число.

На дворе стоял знойный май шестнадцатого года. Тогда дворовые детишки уже визжали с утра до полудня, а вечером можно было услышать давно заученное “ну еще пять минуточек, мам!”. Тогда все казалось по-другому, так по родному и так приятно. Детишки во дворе игрались, бранились, а на балконах стояли рафуфыренные теточки, держали в зубах дорогие сигаретки. Рядом их ребеночек осматривает окрестности района, тоже ведь хочет веселиться, но мамочка запрещает, верещит, мол “нечего, деточка, на улице с лебезятами и негодяями связываться”. Таким ребенком был Дима. Пацаненок то ли четырнадцати, то ли двенадцати. На деле же ему давно перевалило за шестнадцать, шел семнадцатый год. У Димы была полная семья: матушка, отец и старший брат. О, чудо! Старший брат Димы умел играть на гитаре, получал хорошие оценки в школе, да и родители лелеяли его так, словно он единственный желанный ребенок, словно они бесплодны и родить второго не смогут. Дима же, в отличии от Влада, брата своего, не имел друзей и во дворе не гонял мячи. С девочками он не пересекался - боялся их до дрожи в коленях. Каждый вечер Дима сидел на балконе, всматриваясь в людей, которые проходят мимо его хрущевки. Вот идет дядечка в шляпке, под руку со своей мадам. А вот плетется женщина с коляской, в которой покорно и тихо спит новорожденный ребенок. И всему этому Димочка дивился.. Как же так? Люди бывают такими разными? А он? А почему он не может быть таким же? Эти мысли могли уходить намного глубже, Дима мог искать причины того, почему же он “какой-то не такой”, но из этих мыслей его вытягивал матушкин крик.. Матушка пахла домашней выпечкой, свежим хлебушком из магазина. Матушкины руки были мягкими, матушкина душа была медовыми полями, по которым Дима бегал, лакая медовые реки. - Мальчишки, пора кушать. - мама, видимо, вновь драла голос из кухоньки. - Димочка, ты снова на балконе зависаешь? Понимаю, мальчик мой, лето, теплота.. Почему бы тебе не найти друзей? Красавчик хоть куда, ну, Дим-то! - сказала матушка с какой-то грустью, с натянутой улыбкой. - Дим, ну кто же вечером гуляет? Опасно, миленький.. Так опасно! Ой, опасно! - мама все продолжала учить жизни. - Мам, да чего ты к Димке пристала? Еще вся жизнь впереди у него, правда, Дим? Мама тебе зла не желает, хочет как лучше же. Пошли за стол, пора кушать уже давно. - сказал Влад, но не направился на кухню, а покорно остался ждать меня около балконной двери. Я и не обижался на матушку совсем. Я понимал, что она желала лишь моего и Владиного счастья, но что делать с тем, о чем я думаю каждый день? Матушка мечтает о внуках, мечтает о том, чтобы мы женились на прекрасных дамах. Ну как же так? Как я могу отказать в этом своей-то матушке? Могу! Нет, правда могу! Сколько бы не общался я с девочками - ничего, кроме отчуждения и стеснения я не чувствовал. Ну не любил я ни одну из них, что я могу поделать? Верно же, что ничего. У Влада была девушка, которая не раз приходила к нам домой. Знакомилась с мамой, пыталась угодить папе. А я чувствовал, что мне она... ну никак не нравится! Слишком уж много из себя строила, все хотела понравится то мне, то папе, то маменьке. Я направился на кухню в сопровождении брата. На столе покорно ждали четыре тарелки, а в них, испуская пар, наложены гречка и котлета. Семья села за стол, взяв в руки приборы, мы все приготовились к трапезе. Семейные разговоры за столом - каждый день одно и тоже, так наскучает, но приходится выслушивать, иначе ты станешь узником наказания, окажешься плохим слушателем. То у матушки на работе что-то произошло, то отец рассказывает о том, какую большую рыбу выловил сегодня на рыбалке с другом. Одно мне неясно, от одного обидно: спрашивали о жизни всегда только брата, но никак не меня. “Как дела в школе, Владушка? Как твоя любименькая девушка? Чем обрадуешь нас с папой сегодня, мальчик наш?”.. А ведь я тоже хотел отвечать на эти вопросы.. На все, кроме вопроса про девушку. Да и к чему мне эти девушки? Ну же, к чему? Да я вообще ни в ком не нуждаюсь! Сам по себе, да и только. Сейчас в моей голове только учеба, никаких отношений. Закончив трапезу, все разошлись по своим комнатам. Один я принялся одеваться, чтобы выдвигаться на улицу. Вечерело, холодело, темнело.. Темный вечер, темная квартира, темные люди в ней. На улице пахло свободой, без осуждения и мороки, которую привили мне в родительском доме. Но сегодня что-то было не так. Чувство тревоги распространилось по всему телу, но значения этому я, конечно же, не придал. Я шел в свое излюбленное место: детскую площадку в соседнем дворе. В такое время там никого точно нет, все детишки уже разошлись по домам, точно по приказу своей мамочки. Как и я когда-то.. Когда-то в детстве, когда все было так просто! Когда мама гуляла с тобой на улочке, покупала вкусности и души в тебе не чаяла. Эх.. Вернуть бы время это, да только никак. Детство приходит и уходит, ничего не вечно в этом мире. Тогда я получил первое место на олимпиаде, помнится, как вся семья радовалась и мы праздновали выигрыш ужином. Братец подбадривал меня, искренни радовался, даже матушка и отец тогда выглядели иначе. На душе тревога не прекращалась. Подходя к площадке все ближе, складывалось ощущение, что с каждым моим шагом, становится все темнее и темнее на небе, точно ночь стала вступать в свое владычество. Я захожу за угол дома и этот момент вспыхнул так неожиданно, что я не успел очухаться. В самом деле, когда на душе тревога - значит что-то должно случиться, и это “что-то” необязательно хорошее. Я увидел его.. Всего в крови, в синяках и со слезами на глазах. Даже мне стало как-то не по себе, рванув с места, я кинулся к незнакомцу, на ходу вынимая наушники из ушей. - Эй, ты в порядке вообще? - крикнул я, но позже сбавил тон, чтобы не испугать нового “знакомого”. - Тебе помощь не нужна? Мне, может, в скорую позвонить? - уже спокойно произнес я, хотя мои руки дрожали, а сердце забилось чаще. Вдруг он при смерти? - Слушай.. - проскулил сквозь боль незнакомец. - Лучше тебе идти туда, куда ты шел. Мне правда не нужна помощь, я в.. я в порядке. - он укутался лицом в колени и тихо заплакал. Именно в тот момент я и понял, осознал, принял и узнал в нем себя. Маленького Димочку, который всю жизнь мечтал о любви и ласке. Когда я был совсем маленьким, разъяренный отец брал в руки ремень и поколачивал нас с братом. Мама, конечно, пыталась защищать нас, но ей и прилетало от этого демона. Тогда отец много пил, много ссорился на работе и тратил наши деньги. Тогда-то, будучи маленьким, я так же кутался в колени невинным личиком плакал от безысходности. Смотря на незнакомца, я, почему-то, вспомнил себя. Он выглядел, словно маленький котенок. Беззащитный котенок, которому нужна сильная опора. Что со мной случилось? Почему же я сделал это? Почему обнял его? И ведь я даже не знал его имени.. Я совсем ничего не знал.. Я просто обнял его и не хотел отпускать, искренни сочувствуя. Может быть, я хотел помочь ему, потому что мне тогда никто не смог помочь? От него пахло не так, как от матушки. От него пахло боязливостью. Такой детской наивностью. Он, бедный, мечтал, чтобы его приласкали, мечтал, чтобы кто-то понял его, чтобы полюбил и не отпускал на произвол судьбы, как сделали те ироды, которые оставили ссадины на его лице, которое я, кстати, разглядеть не смог из-за наступившей темноты. Вечер уже точно вступил в свою власть. Обнимая, я заметил несколько ссадин на голове, которые упорно прятались за реденькими рыженькими волосами. Незнакомец не отходил, лишь сильнее заплакал, но отвечать мне “взаимностью” совсем не хотел. Я томно дышал ему в макушку, пока не отстранился, когда убедился, что незнакомец успокоился и больше не плачет. Я немного засмущался, все-таки, не каждый день обнимаешь парня, дак еще и такого симпатичного парня, дак еще и в такой напряженной ситуации. - Теперь-то ты в порядке? - спросил я, улыбнувшись, так же натянуто, как улыбается матушка, когда бранит меня за оплошности. Совсем мелкие оплошности: будь то футболка задом-наперед, будь то грязные шнурки на кедах. - ты, конечно, прости, что так внезапно накинулся с - я запнулся, - с объятиями. Что-то произошло? Тебе точно не нужна скорая? Помощь? Мы можем пойти ко мне домой, я попрошу матушку заварить чай и обработать твои раны. - Андрей, - ответил незнакомец на вопрос, который задан не был, - тебя? - У Андрея оказался басистый голос. Из-за слез я сначала не понял этого, но мурашки пробежали по моим рукам и спине. Из-за слез его голос казался нежным, таким детским. Из-за слез Андрея я подумал, что голос еще не сломан, что ему мало лет. - Андрей значит.. - ухмыльнулся я, невольно ухмыльнулся, но быстро пришел в чувство, - Дима. Будет знакомы? - я вообще никогда не знакомился с людьми, потому что считал это сущим бредом. Зачем мне общаться с кем-то, если у меня есть Я? И только Я знаю себя настолько, чтобы поддержать в трудную минуту и успокоить от наступивших невзгод. - Кто же знает, что будет завтра? Будем ли мы знакомы завтра, увидимся ли? Разве тебе не противно? Перед тобой избитый парень, который, между прочим, совсем недавно был в твоих объятиях, пуская сопли. Так противно.. Парень обнимает парня, ты ведь тоже так считаешь? Как и они.. - кажется, на его глазах снова навернулись слезы. Я поспешил обнять Андрея вновь, но парень довольно грубо оттолкнул меня. - Не стоит, правда не стоит. Я же сказал тебе! - Андрей сорвался на крик, весь мир перестал звучать, вспомнились крики отца и плач матери. - Почему же противно? Я так не считаю! Что противного в том, что естественно? Девушка обнимает девушку... парень обнимает парня. Что в этом плохого? - я не соврал. Я не соврал, потому что действительно так считал. Прямо сейчас нас ожидал долгий разговор с человеком, которого я знаю от силы двадцать минут. Почему так тянет? Потому что мы похожи? Потому что он напоминает меня? Выбрось эти мысли из головы! - Ты действительно глупый, Дима. - выпалил Андрей и расплылся в маленькой улыбочке. - глупый, Дима.