Полицейский и вор

– Считаю, что преступники должны сидеть в тюрьме. Такой вот я идеалист, – обезоруживающе улыбнулся Чонгук, завершая рассказ о себе. На веранде фешенебельного ресторана в Башне Намсан они ждали заказ. Чимину приспичило отметить удачную сделку бокалом просекко, а Чонгук постеснялся противопоставить этому пиво, не соответствующее столь шикарной обстановке, и теперь кривился от пузырьков, не понимая прелести дорогущего пойла. – Я уже понял, что ты богат, но чем конкретно занимаешься? – Помимо IT, HoReCa, инвестиций и девелопмента… я – вор. Извини за откровенность, ты все-таки полицейский. Но раз уж мы открываем карты... У Чонгука было такое недоуменное лицо, что Чимин не выдержал и расхохотался. – Ты так удивлен. Конечно, я не хожу на дело в маске, с отмычкой и заплечным мешком для ценностей. В наш цифровой век мое оружие – компьютер и клавиатура. – Почему ж тебя до сих пор не поймали? Грабишь только тех, кто нажил богатство нечестным путем? – Бинго! Я экспроприирую экспроприаторов. – А… Типа Робин Гуд… – Ну типа. Я существенно отличаюсь от этого благородного разбойника тем, что не все раздаю бедным. Немножечко оставляю себе. На жизнь. – Не очень-то ты похож на разбойника, – окинул парень по обыкновению безупречный туалет собеседника. – Скажу тебе по секрету, с луком сюда не пускали, – понизил голос Чимин, подавшись к Гуку через стол. – Мне пришлось сдать его в гардероб. Здесь очень строгий дресс-код. – Да? – Чон с сомнением оглядел свои потертые джинсы и видавшие виды косуху. – К тебе благосклонно отнеслись, потому что ты со мной. И вообще, драные джинсы сейчас в тренде. Чим дотянулся и через дырку поцарапал пальчиком кожу на коленке Чонгука. Вышло очень интимно. Чон не выдал смущения, скрыв его за грубостью. – У тебя такие связи, что ради голодранца могут нарушить правила. – Просто это мой ресторан, – уточнил Чим. – И не говори так о себе. Ты выглядишь великолепно. Хотел бы я также. «Серьезно? Он считает, что выглядит недостаточно хорошо? Чувак, блин, зеркала придуманы лишь для того, чтобы в них отражался ты». Но вслух ничего не сказал, исчерпав лимит смелости на сегодня. Он не знал, что ему еще предстоит. *** Они встретились, как был уверен Чонгук, совершенно случайно, как будто это запросто возможно в многомиллионном Сеуле. Но Чимин точно знал, что случайности рукотворны и совместил полезное с приятным, действительно, подписав контракт, а теперь встретившись с Чонгуком. Отследить его телефон было плевым делом. Чонгук был командирован для участия в завершившемся вчера семинаре по обмену опытом в столичном управлении полиции. Посидев в лобби-баре делового центра за чашечкой кофе с отцом, который работал несмотря на праздничный день, он теперь размышлял, как дальше поступить: погулять по Сеулу или отправится домой в Пусан. Увидев приятеля, Гук просто просиял от радости, что приятным волнением отозвалось в душе у Чимина и даже стерло незначительные сожаления по поводу устроенной слежки. – Если ты еще не обедал, то я как раз собираюсь. Поедем поедим. – Только если не к Луи Виттону *** После обеда они отправились на набережную реки Ханган на праздник, прокатились на аттракционах, полюбовались поющими фонтанами и концертом популярной кей-поп группы. Чимин с удовольствием врезался в него на машинках, а на колесе обозрения крепко сжал его руку, признавшись, что боится. От холодного крутого бизнесмена, держащего все под контролем, не осталось и следа. Он был похож на школьника, выбравшегося отметить успешную сдачу экзамена. Когда Гук метко поразил все цели в тире и преподнес выигранного большого плюшевого медведя, Чим шутливо чмокнул его в щеку. Медведя же они подарили проходящей мимо девочке, восторгу которой не было предела. Чон искренне наслаждался звонким смехом Чимина, от которого его глаза превращались в щелочки, и даже поймал себя на мысли, что они похожи на парочку. Стоя в толпе, они глядели на шоу дронов в небе, и Чонгук вдруг почувствовал, что Чимин к нему тесно прижался. Теснее, чем позволяют дружеские отношения. Он убедил себя, что ему показалось, но все равно от такой близости было волнительно и приятно. – Ты знаешь, я провел с тобой чудесный день и не хочу расставаться. «Я тоже не хочу… Я вообще предпочёл бы сейчас…» – Поэтому, если у тебя остались силы и ты готов узнать еще одну мою маленькую тайну, предлагаю продолжить вечер. Но предупреждаю, ты можешь быть шокирован… – После такого интригующего вступления разве я смогу отказаться? *** Возле "Oктагона", самого модного клуба в Каннаме, принадлежащего знаменитому музыканту J-Hope, вилась толпа. Как сообщала афиша, намечалось шоу с участием заезжей звезды. – Сегодня выступает Holland? – Чонгук присвистнул. – Ты знаешь кто это? – встрепенулся Чимин. – Я сам его не видел, но у меня есть…друг, его фанат. «Как бы Тэхена тут не встретить» – передернул плечами Чон. Подобная перспектива почему-то совсем не радовала, вновь отзываясь чувством стыда перед Юнги. Как будто он без спроса взял принадлежащее ему. Хоть это и попахивало бредом. Автомобиль проследовал сразу на подземную парковку, откуда они поднялись на вип-лифте и оказались в просторном кабинете с панорамным окном, выходящим в общий зал. – Это апартаменты владельца, – пояснил Чимин. Располагайся и будь как дома. Стекло, естественно, непроницаемое. Шоу можно смотреть и на экране. Чимин нажал копку пульта, и на огромной настенной плазме появилось изображение сцены, где уже выступали артисты стрип-дэнса на разогреве. – Так бар, закуски, всё в твоем распоряжении. Вот кнопка вызова официанта, если что-то еще понадобится. Тебя здесь никто не побеспокоит. А я на время тебя покину. Чимин ушел, а Чон испытал разочарование вместе с облегчением. Он уже было подумал, что они будут вместе смотреть мужской стриптиз и от этого его бросило в жар. Скинув куртку и футболку, Гук проследовал в ванную комнату, где умылся, освежившись по пояс. Он бы и душ принял, благо для этого имелись и пушистые полотенца, и банный халат, и даже одноразовые тапочки, но усомнился, входит ли это в пакет «будь, как дома», и не знал, как надолго его оставили. Накинув на плечи полотенце, он прошел к бару и, смешав коктейль, уселся на мягчайший диван, обратив взор на экран, где как раз разворачивалось основное действо. Начало было довольно агрессивным. Под ритмичные биты танцоры выделывали отменный хип-хоп с акробатическими элементами. Лицо Холланда закрывал огромный козырек кепки. Изящный солист двигался пластично, но крайне провокационно, то и дело совершая недвусмысленные движения тазом, извиваясь змейкой по полу и делая волну всем телом. Что-то в его движениях неуловимо напоминало Чимина. Чон даже подошел к окну и понаблюдал за выступлением в зале, а потом вновь стал внимательно смотреть на экран. «Неужели это и вправду Чимин?» Сомнения отпали, когда танцор порвал майку на груди и отчетливо показалась знакомая татуировка: «Nevermind». В узких, облегающих, как вторая кожа, брюках, повторяющих каждый изгиб накачанных ног, он заводил и искушал замершую в восхищении публику. Следующий танец существенно отличался по стилистике. В многослойном, сетчатом и блестящем одеянии Чимин демонстрировал очень сложную, близкую к балетной, хореографию. Лицо его закрывала кружевная маска. Чимин не раздевался, а шел от обратного. Пронзительно-красный костюм, застегнутая на все пуговицы рубашка, камербанд, подчеркивающий идеально тонкую талию, шляпа. Чон даже представить себе не мог, что можно излучать такую бешеную сексуальность будучи настолько одетым. Гук был заворожен и… возбужден. Уверенный, что никто не войдет, он поглаживал свой член сквозь ткань брюк, успокаивая его. Дрочить на танцующего Чимина было бы уж слишком. И хотелось совсем не дрочить, а гладить самого парня и ласкать его член. Желательно языком. Когда танец достиг чувственного предела на этапе активной работы бедер, имитирующей фрикции, в мечтах Чонгука Чимин уже трахал его в рот. Чон громко застонал от своих ярких фантазий и плюнув на условности, расстегнул молнию и, наконец, дотронулся до горячей плоти, так ждущей прикосновений. На экране танцор поменял наряд и буквально летал по сцене, легкий и воздушный, вроде бы одетый и обнаженный одновременно, так как нежный шелк плотно не прилегал к телу, а будто танцевал рядом, постоянно дразня зрителей открывающимися на мгновения и опять скрывающимися участками светлой кожи. Они закончили вместе: Чимин в эффектной позе, распластавшись на полу, Чонгук в компании салфеток на диване. Отдышавшись, он не стал портить великолепный оргазм бессмысленными угрызениями совести. Да, ему нравился Чимин. Пора было это признать. Он бы очень хотел с ним встречаться. И хотел его. И было очень печально, что тот – не гей. Чимин вернулся расслабленный и довольный, в полупрозрачных белых брюках и блузе последнего концертного наряда. Очень уютный и очень сексуальный. – Ну как? Не слишком неожиданно? – устроился он с бокалом рядом с другом, подтянув под себя босые ноги. Чон с трудом подавил острейшее желание завладеть ими и расцеловать каждый ноготок. – Скажи еще, что это твой клуб и ты делаешь все для его процветания, – скрыл он за шуткой свои истинные чувства. – Нет, клуб моего друга. Он сейчас в Пусане на выездном прослушивании по отбору трейни. Но в юности я танцевал и люблю это по-прежнему. А таким образом удовлетворяю свою потребность в самовыражении. Иногда я выступаю здесь. Собираю аншлаг. Так что могу зарабатывать и таким способом. «Лучше воруй», – мрачно подумал Чонгук, испытав ревность и злость на всех людей, видевших шоу, за их похотливые липкие взгляды. Чимин должен принадлежать только ему. Он не хотел ни с кем делить право даже на него смотреть. – Джей-Хоуп - твой друг… – Да, еще с тех времен, когда он был просто Чон Хосоком. Известный танцор и исполнитель J-Hope был авторитетом в мире шоу-бизнеса. И открытым геем, вдовцом, вернувшимся в Корею после кончины супруга-американца, поэтому скрывать гомосексуальность ему было бессмысленно. «Спасибо, Джей-Хоуп, ты даришь и мне надежду. В конце концов, я тоже был натуралом, но… Может у меня есть шанс стать для Чимина кем-то большим, чем друг».