ink my whole body, ink my whole heart

Ёсан никогда особо не задумывался о родственных душах. Он, конечно, знал «основы». Когда ему и его соулмейту исполнится по 18 лет, они обретут «душевную связь» — все, что Ёсан напишет на коже, отразится на его соулмейте, и наоборот. За эти годы было проведено много исследований душевных связей, но никто не знал, почему они существуют или как они работают, но, честно говоря, Ёсану было все равно. Он ненавидел, что все уже было предопределено для него. Большинство людей договаривались о встрече со своими родственными душами сразу после того, как их связь завязалась, но это казалось таким скучным способом встретить человека, с которым вы проведете остаток своей жизни. Например, что вы однажды скажете своим внукам? «Ну, мы договорились встретиться в кофейне, а потом встретились, и всё.» Он не хотел бы, чтобы это была его история. Большую часть своей жизни он позволял идее о родственных душах отходить на второй план, предпочитая просто спонтанно встретить кого-то однажды и влюбиться. Поэтому, когда его родственная душа впервые написала ему холодным январским вечером, он не знал, что, черт возьми, он должен был делать. В то время он работал над заданием в университете. Ну, точнее, он откладывал работу, рисуя повсюду. Он часто рисовал, когда ему было скучно или ему было трудно сосредоточиться, но в тот день он уже заполнил две страницы рисунков, и ему не хватило места, поэтому он был вынужден начать рисовать маленькие цветы и мультяшных животных вниз по руке. Затем, внезапно, он почувствовал легкое покалывание на запястье под рисунком голубя и увидел, как появляются два коротких слова. Это мило Этот почерк ему не знаком. Слишком неаккуратный, чтобы быть его собственным, и совсем не похож на почерк его родителей или сестер. Это мог быть только один человек. Его родственная душа. Ёсан нервно крутит ручку между пальцами, размышляя, ответить или нет. Кажется грубым игнорировать, думает он и нерешительно пишет рядом короткий ответ. Спасибо Ответ приходит почти сразу. О боже, ты на самом деле ответил, привет! Привет. Я так понимаю, мы соулмейты! Рад познакомиться! Тоже, пишет он, с днём рождения Хм? О, на самом деле сегодня не мой день рождения! Мой день рождения был пару месяцев назад, но я был так занят, что совершенно забыл, что смогу поговорить с тобой, пока не увидел твои рисунки. Извини, пишет Ёсан, понимая, что все его каракули появляются и на руке его родственной души, и не исчезнут, пока сам Ёсан не смоет их. Это должно быть неудобно. Эй, не извиняйся, они очень милые, я люблю их! Щеки Ёсана становятся красными. Спасибо По его мнению, это прекрасный способ закончить разговор. Если он просто перестанет говорить сейчас, он сможет продолжать притворяться, что его родственная душа не существует, пока однажды они неизбежно не встретятся. Но теперь, когда они познакомились, Ёсан не уверен, что готов остановиться. Почему ты был так занят? спрашивает он вопреки здравому смыслу. На мой день рождения? Да, обычно люди не могут дождаться, чтобы начать говорить со своими родственными душами. Нет, я был в предвкушении поговорить с тобой! Я был так занят практикой, что даже не понял, что у меня день рождения, пока один из моих товарищей по команде не упомянул об этом, и я думаю, что вся эта история с родственной душой просто вылетела из головы: ( Практика? Удивляется он. Товарищи по команде? Они спортсмены? Что бы это ни было, они должны быть действительно заняты, если забыли из-за этого свой день рождения. По какой-то причине он чувствует прилив грусти в груди от осознания того, что они могли говорить несколько месяцев назад, но быстро стряхивает эту мысль. Это позор, пишет он, но, по крайней мере, теперь мы можем поговорить Да! Его восторженный ответ приходит через несколько секунд с очаровательной яркой мультяшной улыбкой, неуклюже нарисованной под ней, и Ёсану приходится прикусить губу, чтобы не улыбнуться слишком широко. Они проводят остаток ночи, знакомясь друг с другом и бесцельно разговаривая, и только ранним утром они, наконец, прощаются, и Ёсан забирается в постель. Когда он натягивает на себя одеяло и смотрит на надпись, которая теперь покрывает каждый дюйм его рук, он не может сдержать тепло, которое разливается по его груди, и, возможно, он начинает понимать всю шумиху вокруг родственных душ.

_______________

— … сан? Ёсан? — Хм? Что? — хрипло спрашивает он, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. — Что с тобой, ты почти не слышал ни слова из того, что я говорил все утро, — спрашивает его друг Сонхва, озабоченно нахмурив брови. — Ой, и-извини, я просто очень устал. Оглядываясь назад — не спать до 4 утра, разговаривая со своим соулмейтом накануне лекции в 9 утра, было не лучшей идеей. — Ты снова работал допоздна? — сочувственно спрашивает Сонхва. — Эм… да и нет? Сонхва в замешательстве склоняет голову набок, внимательно осматривая Ёсана с ног до головы, который неловко закрывает лицо, из-за чего его рукав слегка соскальзывает с его руки. Именно тогда он замечает надпись на руках Ёсана. — Ты говорил со своим соулмейтом?! — Он громко восклицает, хватая Ёсана за руку и внимательно изучая ее. — Ага, — робко отвечает Ёсан и отводит руку назад, держа ее так, будто хранит драгоценный секрет. Сонхва шевелит бровями. — Ахах, так вот почему ты так устал. Ты всю ночь флиртовал. — Мы не флиртовали, — проворчал он. — Мы просто разговаривали, узнавали друг друга. — Да, конечно, это все, что ты делал, — его ухмылка становится шире, и Ёсан сопротивляется желанию ударить его. — Итак, когда вы встречаетесь? — Мы не будем. — Нет? Почему, черт возьми, нет? — Ты знаешь, меня никогда не волновали эти «узы родственных душ». Если мне нужно знать, с кем я буду всю оставшуюся жизнь, я, по крайней мере, хочу быть в неведении относительно того, как мы встретимся. Я хочу встретить его естественно. Сонхва поджимает губы, обдумывая слова. — Естественно, да? — Это ерунда, — хмурится он. — Просто встреться с ним, — непреклонно призывает тот. — Ты уже ждал почти 6 месяцев, чтобы связаться с ним, ты действительно хочешь подождать — возможно, годы — чтобы встретиться с ним «естественно»? Ёсан, конечно, знал, почему Сонхва был таким сторонником того, чтобы Ёсан как можно скорее встретил свою родственную душу. Он также ждал 6 месяцев, чтобы поговорить со своей родственной душой. Однако, в отличие от Ёсана, каждый день, когда он ждал его, было похоже на пытку, и отчаяние узнать, кто это будет, практически сводило его с ума. Когда его родственной душе Хонджуну, наконец, исполнилось 18 лет, и он ответил на отчаянные призывы, которые Сонхва оставил всем своим телом, они встретились в тот же день. Ёсан никогда не видел своего друга таким счастливым, как в тот день, когда он представил ему своего соулмейта. Он солжет, если скажет, что часть его не хочет того, что есть у Сонхва и Хонджуна, особенно сейчас, когда он действительно разговаривал со своей родственной душой и знает, какой он добрый, веселый и полон энтузиазма. Но всё же… — Ты говоришь это только потому, что познакомился с Хонджуном буквально на его 18-тие. — Да, и я ни о чем не жалею, — самодовольно говорит он. — Потому что теперь я могу ходить к нему каждую ночь и целоваться. И вы тоже должны. — Что? Целоваться с твоим парнем? — тут же стреляет Ёсан. — Ха-ха, иди нахуй. Ёсан засмеялся.

_______________

Позже той ночью он все еще думал о своем разговоре с Сонхва. А если бы я не хотел с тобой встретиться? Пишет он на запястье. Проходит полчаса, прежде чем он получает ответ. Что ж, мне было бы очень грустно, так как я думал, что прошлой ночью мы действительно хорошо поладили… ты действительно не хочешь встретиться со мной? : '( Нет, нет, нет, я не это имею в виду! Спешит писать Ёсан, чувствуя, как чувство вины оседает в его желудке. Извини, я хочу встретиться с тобой, клянусь, я тоже думал, что мы отлично ладим, ты мне очень нравишься, я просто хочу встретиться с тобой естественно, если это имеет смысл, мне жаль. Боже, должно быть он выглядит, как идиот. Когда он уже почти потерял надежду и начал биться головой о стену, он почувствовал знакомое покалывание в ответ. О, ладно, всё в порядке. Он недоверчиво смотрит на слова. В порядке? Он только что сказал своей родственной душе, что не хочет с ними встречаться, и с ними все в порядке? Он, должно быть, святой, приходит к заключению Ёсан. В самом деле? Конечно! Мне всегда нравилась идея встретить свою родственную душу естественно! Так познакомились мои родители, и я всегда хотел, чтобы история с моей родственной душой была похожа на их историю, но теперь люди просто встречают своих родственных душ, как только формируются их связи, поэтому я подумал, что мы будем такими же. Я рад, что мы не такие. Ёсан улыбается ответу. Его родственная душа тоже хочет встретиться с ним естественно. Он делает мысленную пометку втереть это Сонхва в лицо в следующий раз, когда они увидятся, прежде чем написать кратко я тоже. Так… начинает его родственная душа. Я тебе нравлюсь? ;) Лицо Ёсана тут же вспыхивает красным. Заткнись… Он практически слышит, как его родственная душа смеется над ним.

_______________

В течение следующих нескольких месяцев они продолжают писать друг другу при каждом удобном случае, знакомясь и просто наслаждаясь обществом друг друга. Ёсан узнает, что его родственная душа тоже мужчина (— Я же говорил тебе, — сказал Сонхва. — Если судьба достаточно умна, чтобы найти тебе идеальную пару, она, черт возьми, знает твои предпочтения.) Он также узнает, что его родственная душа на самом деле не спортсмен, а танцор, и все его тренировки — это подготовка к его дебюту айдола. Его страсть к танцам проявляется в каждом их разговоре, и Ёсан не может дождаться, когда однажды увидит его выступление на сцене. В ответ Ёсан говорит ему, что изучает искусство и графический дизайн, и все о своей мечте стать кавер артистом. Это далеко не так захватывающе, как все, что его родственная душа запланировала на будущее, и все же он относится к этому так, как будто это самая интересная вещь, которую он когда-либо слышал, и с большим энтузиазмом относится к мечте Ёсана, чем даже он сам. Это мило, думает он. Иметь кого-то, кто искренне заботится. Конечно, у него есть друзья и семья, которые всегда поддерживают все, что он делает, но есть что-то особенное в том, что исходит от его родственной души. Читать краткое «Это так здорово!» на руке, значит для него больше, чем что-либо еще. Вскоре после того, как они начали говорить, становится ясно, что Ёсану действительно нравится тот, кто находится по другую сторону их душевной связи. И если судить по реакции Сонхва, всем остальным это тоже чертовски ясно. — Ты отвратителен, — говорит ему Сонхва с выражением лица «прямо перед моим салатом?», когда Ёсан улыбается во время последнего разговора со своей родственной душой на его руке. — Заткнись, — ворчит он, но не может сдержать улыбку на лице. — После того, как ты целый год выставлял напоказ свои отношения передо мной, я думаю, ты должен мне хотя бы это. Ёсану пришлось признать, что он зашел слишком далеко со своей родственной душой, учитывая, что они даже не знали имен друг друга. В его защиту: уже было ощущение, что они были вместе в течение многих лет. Связь между ними ощущалась не столько как два человека, которые только что узнали друг друга, сколько — как пара, поддерживающая связь на расстоянии, и с каждым днем Ёсан все больше и больше беспокоился о том, чтобы он вернулся домой. Когда Ёсан ложился спать допоздна, работая над заданиями, его родственная душа писала ему на руках короткие слова поддержки, чтобы он мог смотреть на них, когда ему нужно. В дни, когда у его родственной души были выступления, ему нужно было смыть все с рук, но Ёсан всегда старался написать маленькую Удачи! на ладони, где никто другой не мог видеть. Потом, когда все было кончено, тот отвечал огромными буквами, Всё прошло отлично! Или Удача сработала! И грудь Ёсана надувалась от гордости. В те редкие дни, когда у его родственной души был свободный выходной, он проводил все свое время, записывая свои странные и чудесные мысли по всему телу Ёсана, или просто задавал случайные вопросы за вопросами, пока Ёсан был на уроках. Какая твоя любимая еда? Спросил он на днях. Жареная курочка Здорово Я приглашу тебя на свидание и угощу жареной курочкой, когда мы встретимся в первый раз, ладно? Ёсан не мог сдержать румянец, заливший его щеки при этих словах. Настоящее свидание со своим соулмейтом… Ладно, отвечает он и изо всех сил пытается скрыть улыбку на лице до конца лекции, пока мысли о милых свиданиях со своей родственной душой заполняют его голову.

_______________

Я хочу татуировку однажды видит Ёсан на своей коже. Правда? Это круто, что ты хочешь набить? Я не уверен, но я не могу даже думать об этом, прежде чем спросить тебя. Верно, вспоминает он, любая татуировка, сделанная его родственной душой, окажется и на его теле. Большинство тату-мастеров даже не стали бы делать татуировки без согласия родственных душ. Ты можешь это сделать! Быстро написал он. Честно говоря, я всегда хотел себе татуировку, но я был слишком напуган. Да, ладно, это здорово! Тогда мы можем решить, какую татуировку сделать вместе! Подожди, я тут подумал Ты любишь рисовать, не так ли? Да? Почему бы тебе не придумать что-нибудь для нас? О, нет, я не могу этого сделать! Рисование это просто хобби, я никогда не смогу придумать дизайн для татуировки. О чем ты говоришь, я видел твое искусство, ты потрясающий! Я бы не хотел, чтобы это делал кто-то другой. И вот почему уже через час он сидел за столом с ручкой в руке. Будь проклята его родственная душа и его сладкие речи. Ёсан, вероятно, прыгнул бы со скалы, если бы он попросил его об этом. Это правда, что он любил рисовать, но рисование на его руках сильно отличалось от создания чего-то, что останется на них до конца их жизни. Проходит три дня, а он все еще не знает, что делать. Его родственная душа с тех пор не упоминала об этом и вообще не давила на него, но Ёсан все еще стремился придумать что-нибудь в ближайшее время. Что бы он ни сделал, это останется на них обоих навсегда — это должно было быть хорошее, это должно иметь смысл. Той ночью он лежал в постели и вспоминал все их разговоры, отчаянно ища в уме хоть что-нибудь, что могло бы пригодиться. Затем он думает о той первой ночи, когда они разговаривали. О голубе, которую Ёсан нарисовал на руке — тот, который заставил его родственную душу, наконец, протянуть к нему руку. Он вылезает из постели, берет ручку и начинает рисовать. Так что ты думаешь? Пишет он под рисунком на следующее утро и ждёт. Ответ приходит быстро: О БОЖЕ, Я ЛЮБЛЮ ЭТО, и Ёсан тяжело вздыхает и улыбается. ЭТО УДИВИТЕЛЬНО. Спасибо. Так ты теперь собираешься показать это татуировщику? Да! У меня много практики на этой неделе, но я смогу успеть сделать это на выходных. Если ты все еще в порядке с этим. Конечно. Я не могу дождаться, чтобы увидеть это. Я тоже! Где это будет? Может это остаться сюрпризом? пишет он через несколько минут. Я думаю да, он пожимает плечами, независимо от того, где она будет, мне понравится. Но затем он добавляет как запоздалую мысль, пока это не на моей заднице. И действительно, в воскресенье утром он просыпается от слов на запястье. Так что ты думаешь? И Ёсан немедленно начинает искать татуировку. Он торопливо проверяет свои руки и ноги, но ничего не находит. О боже, он же действительно не набил его на мою задницу, не так ли? Он морщится при этой мысли, но быстро отбрасывает ее. Его родственная душа приколист, но не полный идиот. Он задается вопросом, не находится ли он где-то на его спине или шее, и стягивает рубашку, чтобы посмотреть в зеркало, и тогда он видит её. На его груди, прямо над сердцем, сидит голубь. Минималистичный и черно-белый — именно так, как он нарисовал его в ту первую ночь — с раскрытыми крыльями и на клюве: красная нить. Он нежно проводит по ней пальцами и думает о том, что где-то там на его родственной душе точно такая же метка. Это не похоже на те случаи, когда они писали друг другу на руках, когда слова смывались и исчезали в течение нескольких часов. Это на всю жизнь. Знак и символ их связи, сидящий прямо над их сердцами. Я люблю её, пишет он. Я люблю тебя, думает он.

_______________

Сонхва и Хонджун устроили свидание, когда Ёсан распахивает дверь и начинает с тревогой расхаживать по комнате. — Эээ, привет? — Хонджун неловко здоровается, переводя взгляд с Ёсана на своего парня, который даже почти не отреагировал на появление Ёсана, как будто для них было нормальным просто заходить в квартиры друг друга (что и было). — Привет, — коротко отвечает Ёсан, даже не взглянув на пару. — Ты в порядке? — спрашивает Хонджун обеспокоенным голосом. — Нет. — Пару месяцев назад он подал заявку на стажировку в развлекательную компанию, и сегодня тот день, когда он узнает, получил он ее или нет, — услужливо добавляет Сонхва. Лицо Хонджуна искажается сочувствием и пониманием, и он протягивает пакет с попкорном Ёсану. — Хочешь попкорн? Он кивает и берет пакет, тут же набивая рот попкорном, и усаживается рядом с друзьями, пытаясь успокоить нервы. Когда его телефон гудит в заднем кармане, предупреждая его о входящем электронном письме, он подпрыгивает, рассыпая попкорн повсюду, пытаясь вытащить телефон. Сонхва и Хонджун встают со своего места на диване, затаив дыхание, наблюдая, как Ёсан читает письмо. — Я получил его, — недоверчиво шепчет он. Они двое громко кричат, и Хонджун тут же вскакивает, заключая Ёсана в объятия, и Сонхва не слишком отстает. — Поздравляю, Ёсани, ты это заслужил! — Они ликуют, а он сдерживает слезы. Они тянут его к дивану, и втроем они проводят остаток ночи за просмотром фильмов и поеданием закусок в честь праздника, но есть еще один человек, которому Ёсан должен рассказать. Человек, которому он больше всего хочет рассказать. Я получил стажировку пишет он на руке, когда возвращается домой ранним утром. ДА, я же говорил, поздравляю! Ты будешь потрясающим, я знаю это! Я так нервничаю, что, если я не буду хорош. «Что, если» да ладно, это именно то, за что ты кричишь на меня, когда я говорю это перед выступлениями. Ты всегда говорил мне быть более уверенным в своих силах, и теперь я должен сказать тебе. Ты прекрасен во всем, что делаешь, и ты будешь таким же в этом. Хорошо… Говорю тебе, скоро ты станешь полноправным дизайнером художественных обложек и сможешь приходить и делать альбомы для меня и моей группы, когда мы дебютируем. Так что, ты хочешь, чтобы я сделал хорошо для вас? Да Ёсан слегка смеется и чувствует, как напряжение медленно спадает с его плеч. Я бы хотел этого говорит он. Я не могу дождаться встречи с тобой — почти пишет он, когда внезапно начинает представлять. Образы со своей родственной душой — работа в течение дня, а затем совместного возвращения домой ночью. Свернувшись калачиком на диване, смотрят телевизор и обмениваются нежными поцелуями. Но прежде чем он успевает что-либо написать, появляются другие слова. Я хочу встретиться с тобой. И вдруг все становится реальным. Если Ёсан скажет «я тоже», его фантазии — о ленивых днях со своей родственной душой, о том, чтобы наконец встретить его, обнять его и быть в его объятиях — это уже не просто фантазии. Его родственная душа только что предложила построить между ними «мост», но Ёсан не уверен. Пересечь этот мост и встретиться с ним? Это то, чего он хотел с тех пор, как они начали говорить много месяцев назад, но теперь, когда он действительно столкнулся с этим… Почему эта мысль ужаснула его? Это не то, чего он хочет. Они согласились несколько месяцев назад, что это не то, что они хотели. Но теперь «мост» есть. Он сидит, глядя на свою руку, кажется, часами, с ручкой, крепко сжатой в руке, пока две его стороны отчаянно сражаются друг с другом. Внезапно его телефон яростно жужжит рядом, отвлекая его внимание. Это его будильник на 6 утра на утреннюю лекцию. Б**, он провел так всю ночь? Он быстро выключает будильник, но когда снова смотрит на свои руки, слова исчезают, стертые его родственной душой, и ничего не остаётся. В следующий час он снова стоит на пороге дома Сонхва, а по его щекам текут безмолвные слезы. — Ёсан? — Сонхва устало протирает глаза, открывая дверь. — Что ты здесь делаешь, ты что-то забыл… боже мой, что случилось? Он смотрит на своего друга, пока слезы катятся сильнее. — Я облажался.

_______________

После этого его родственная душа не разговаривал с ним три недели. Ёсан берет ручку, чтобы написать ему сотни раз, но никак не может придумать, что сказать, и каждый раз его руки остаются пустыми. Он забыл, что значит иметь пустые руки: не иметь при себе слов своей родственной души, на которые он мог бы смотреть всякий раз, когда они ему нужны. Казалось, что от него только что оторвали кусок — или, точнее, он оторвал этот кусок и сбросил его со скалы. С каждым днем молчания он все больше и больше убеждался, что они больше никогда не заговорят. Из-за этого он едва справлялся со своей университетской работой в последние несколько недель семестра, но, к счастью, сейчас были летние каникулы, и единственное, о чем ему нужно было беспокоиться — это стажировка. Его первый день начался не очень хорошо, так как он проспал три часа после очередной мучительно тихой ночи со своей родственной душой. Он тщательно прикрыл мешки под глазами косметикой и постарался выглядеть как можно более презентабельно. В конце концов, он будет работать в развлекательной компании, на людей, которые представляют самых красивых людей в стране. Было бы не очень хорошо, если бы он появился с таким видом, словно из него высосали всю жизнь. Он надел брюки и красивую синюю рубашку, закатав рукава чуть ниже локтя, но бледность его рук, все еще совершенно незапятнанных, насмешливо смотрела на него, и он быстро закатал их обратно. Он собрал свои сумки, проверив свой мысленный список, чтобы убедиться, что у него есть все необходимое, и, наконец, пошел за ключами. Однако, когда он это сделал, на тыльной стороне его ладони было небольшое простое предложение. Сегодня первый день стажировки, верно? Удачи Он помнил? Понимает он, когда слезы щиплют его глаза. Он меня не ненавидит? Кратко взглянув на часы, он видит, что у него еще много времени до работы, поэтому спешит взять ручку и впервые за несколько недель без колебаний что-то пишет. Мне так жаль Нет, все в порядке, это мне жаль. Мы договорились с самого начала, что собирались дождаться встречи, а я просто взял и все испортил. Ты ничего не испортил, это я виноват, что не ответил вовремя. Я так беспокоился, что ты подумаешь, что я вообще не хочу с тобой встречаться, но я хочу. Я не могу дождаться встречи с тобой, я просто испугался, когда ты попросил о встрече, и я не знаю, почему. Все в порядке, я понимаю. Прости, он сморгнул слезы, которые затуманили его зрение. Мне тоже жаль. Я должен был связаться с тобой, я почти писал тебе, но я волновался, что ты не ответишь, так как я так сильно облажался. Ты облажался? Я провел ту ночь, плача в объятиях моего друга, потому что думал, что облажался. Боже, мы действительно чертовски глупы, не так ли? Ха, да… Мне правда жаль. Достаточно извинений Я не хочу, чтобы наши отношения были полны вины из-за глупого недоразумения Я просто хочу продолжать говорить с тобой Встретимся ли мы завтра или через двадцать лет мне все равно, пока мы продолжаем разговаривать. Мне тоже Эти последние три недели были несчастными. Я никогда не понимал, каким счастливым наши разговоры делают меня. Мне жаль Ёсан смеется сквозь тихие слезы. Разве ты не сказал достаточно извинений? Да, верно, извини Черт возьми, это вышло случайно, извини Блять, это сложно D: Впервые за несколько недель Ёсан может нормально смеяться, и при этом он чувствует, как в его груди становится легче, как будто с него сняли десятитонный груз. Когда он, наконец, уходит в свой первый день, усталость прошлой ночи больше не имеет значения, потому что его руки снова покрыты теплыми словами человека, которого он любит.

_______________

Ты еще не спишь? Легкое, знакомое покалывание в его руке отвлекает внимание Ёсана от компьютера перед ним. Он смотрит на часы в нижнем углу. 03:46 Отлично. К сожалению О, Боже, ты же всё еще не на работе? Он был на работе, да. Так получилось, что его стажировка оказалась намного более сложной, чем он ожидал. Он наслаждался этим больше, чем когда-либо прежде, но компания, в которой он проходил стажировку, дебютировала со своей первой мужской группой в конце месяца, так что его рабочая нагрузка с самого начала была смехотворно высокой. Хотя он и не возражал. Группа, которую они готовили к дебюту, была действительно талантливой, они это заслужили. За те недели, что он проработал там, он видел предебютные видео, которые были размещены на их канале, слышал, как участники вместе смеются в коридорах и репетиционных комнатах, и немного привязался к ним. В частности, он привязался к одному конкретному участнику. Чон Уён. Один из танцоров и певцов в группе. Он никак не мог понять, что в этом парне так сильно взывало к нему. Возможно, это было потому, что он напомнил Ёсану его родственную душу. В какой-то другой компании его родственная душа тоже готовилась к тому дню, когда он наконец дебютирует. Наблюдая за тяжелой работой Уёна, он как никогда близко понимал, через что проходит его родственная душа изо дня в день. Конечно, у Сонхва было другое мнение. — Боже мой, он тебе нравится! — громко воскликнул он, и на его лице расплылась дерзкая ухмылка. — Нет! У меня есть родственная душа, — защищался Ёсан. — Я просто… я восхищаюсь им. — Восхищается… это новый термин, вместо «хочу трахнуть»? Ёсан закрыл лицо руками и подавил желание ударить Сонхва по лицу, когда тот громко рассмеялся. Хотя, объективно говоря, Уён горяч. Объективно. Даже если Сонхва был прав и он был немного влюблен в Уёна, это не имело значения. У него была родственная душа. Тот, кого он любил. Было много людей, которые встречались до того, как нашли своего соулмейта, но Ёсан никогда не хотел быть таким парнем. Даже если он был тем парнем, Уён собирался стать айдолом — черт, у него уже были сотни поклонников — ничего не могло случиться: они, вероятно, даже никогда не встретились бы. Он выбрасывает эту мысль из головы, нахмурившись, и пишет в ответ своей родственной душе. Когда это я не на работе Шквал грустных лиц появился вокруг слов, когда его родственная душа умоляла его пойти домой и поспать. Эй, ты не имеешь права так говорить, стреляет он в ответ, держу пари, ты все еще тренируешься, не так ли? …. Да, я так и думал Хотя он знает, что их графики сна ужасны — это чудо, что они оба до сих пор живы — Ёсан рад, что у него есть кто-то, кто составит ему компанию в течение долгих одиноких рабочих ночей. Он громко зевает, вытягивает руки за голову и чувствует боль в спине из-за положения, в котором сидел последние три часа. «Наверное, мне следует встать, пока мои ноги не отвалились», — думает он и берет пустую кофейную чашку рядом с компьютером. «Можно взять еще одну чашку». В этот ранний час в здании жутко тихо, даже на улицах снаружи, которые обычно наполняют здание шумом, царит мертвая тишина. Ёсан бессмысленно мычит, чтобы заполнить тишину, пока он ждет, когда закипит чайник, затем наполняет свою кружку и собирается возвращаться к своему стулу. Как только он делает шаг в сторону своего места, осторожно сжимая теплый кофе в руках, внезапно появляется кто-то другой, яростно врезаясь в тело Ёсана, и кофе летит, пачкая переднюю часть его свитера. Он неверяще смотрит на беспорядок. Было три часа ночи, какой идиот (кроме самого Ёсана) ходил в это время и даже толком не смотрел, куда идёт. — Боже мой, мне так жаль, — говорит парень громко и в панике, и Ёсан сжимает челюсти, пытаясь сохранять спокойствие. Все в порядке, это всего лишь кофе, мысленно успокаивает он себя. Недостаточная причина для совершения убийства. — Все в порядке, — выговаривает он, опустив голову. — Нет, это не так! — протестует парень, и Ёсан внезапно понимает, что голос знаком. — Я не смотрел, куда шел, я не думал, что кто-то еще будет здесь так поздно. Медленно Ёсан смотрит на парня. Он примерно одного с ним роста, предположил Ёсан, и был одет в свободные черные джинсы с простой белой футболкой с длинными рукавами. Его темно-карие глаза были слегка скрыты тревожно нахмуренными бровями, но его мягкие фиолетовые волосы не оставляли сомнений в том, кто стоит перед ним. — Ты Чон Уён, — говорит Ёсан, слегка затаив дыхание, поскольку любой гнев, который он испытывал из-за парня, за то, что он пролил его кофе, сменился смущением, потому что, черт возьми, это Чон Уён пролил его кофе. — Ты меня знаешь? — тот в замешательстве склоняет голову набок, почти заставляя Ёсана смеяться. — Ну, я как бы работаю на тебя, так что да. Уён не отвечает, внимательно осматривая Ёсана с ног до головы, слегка приоткрыв губы, и Ёсан неловко ерзает под его взглядом, чувствуя, как его шея становится теплой. — Эээ, мне пора идти, — начинает он, снова привлекая внимание Уёна к своему лицу, но Ёсан не может заставить себя встретиться с ним взглядом. — Мне нужно привести себя в порядок. Глаза Уёна расширяются, когда он снова смотрит на беспорядок, который он устроил, чувство вины омрачает его черты. — Мне очень жаль, я оплачу химчистку, — настаивает он. — Вообще-то, позволь мне одолжить тебе другую рубашку. — Нет, все в порядке, прав… — Да, ладно, ты ведь не хочешь просидеть остаток ночи в заляпанном кофе свитере, не так ли? Нет. На самом деле, он уже чувствовал неприятную липкость напитка, просачивающегося сквозь джемпер на кожу. — …хорошо, хорошо, — смягчается он, позволяя Уёну тащить его по пустым коридорам к тренировочной комнате, где его ждут сумка и сменная одежда. — Серьёзно? — спросил Ёсан с приподнятой бровью и неприятным взглядом, когда Уён протянул ему свитер. На футболке крупным, жирным шрифтом было написано «кавай на улицах, семпай в простынях». — Мой друг дал мне это в шутку несколько лет назад… Там больше моих шантажирующих фотографий, чем я могу себе представить… — он сжимает губы, сжимаясь при воспоминании. —Свитер, на самом деле, удобный. Ёсан не может сдержать смех. Ситуация слишком нелепа, чтобы быть правдой. Четыре утра, и парень, за которым он наблюдал на экране и которым восхищался последние несколько недель, стоит перед ним, предлагая, возможно, самый неприятный свитер, который он когда-либо видел. С тихим недоверчивым смехом он выхватывает свитер из рук Уёна, смотрит на вещь сверху вниз, потом снова на него. — Лучше бы это был самый удобный чертов свитер, который я когда-либо носил. — О, так и будет, — с энтузиазмом кивает Уён. — Гарантирую. Как только ты наденешь его, тебе будет все равно, насколько он неприятный. Ёсан очень в этом сомневается. Но все же лучше, чем оставаться в этом заляпанном кофе джемпере. Уён вежливо уходит, чтобы позволить Ёсану переодеться наедине. Он стягивает липкий джемпер и тут же бросает его на пол. Собираясь накинуть через голову свитер Уёна, он совершает ошибку, осматривая комнату. Вся дальняя стена покрыта зеркалами, и Ёсан замечает татуировку голубя на своей груди, а надписи его родственной души на его руках, и его грудь мгновенно становится тяжелой от вины, когда он прикрывает отметины чужим свитером. Очень неприятный свитер, но, тем не менее, свитер другого человека. — Эй, ты в порядке? — спрашивает Уён, высовывая голову из-за двери, как только Ёсан переоделся. — Да, спасибо, — говорит он, слегка улыбаясь ему. — Наверное, мне пора домой. — О, да, мне тоже, — отвечает Уён, неловко потирая затылок, как будто хочет сказать что-то еще, но не может подобрать слов. Они выходят бок о бок в комфортной тишине и расходятся у двери, а Уён обещает вернуть ему его чистый свитер и чашку кофе, чтобы компенсировать все. Ёсан может только улыбаться и пытаться игнорировать чувство вины, пожирающее его, пока радость от мысли снова увидеть Уёна бурлит внутри него. Когда Ёсан возвращается домой, он падает на спину на кровати, зарываясь лицом в свитер. Пахло свежими фруктами. Тихо ругаясь на себя, он переворачивается на другой бок, пряча румянец в подушку. Черт возьми, думает он с тяжелым вздохом. Он был прав. Этот свитер действительно удобный.

_______________

— Эй! — Следующей ночью звонкий голос позвал Ёсана. Он повернулся на стуле, чтобы посмотреть, как Уён небрежно подходит к его столу с улыбкой на лице и сумкой и кофейной чашкой в руке. — Я искал тебя всю ночь, — говорит он, устраиваясь поудобнее в кресле рядом с креслом Ёсана. — Я беспокоился, что ты ушел домой до того, как я смог дать тебе кофе, который должен. — и с улыбкой тянет чашку. — Спасибо, — тихо говорит тот, поднося напиток к губам, чтобы скрыть покрасневшее лицо. — Знаешь, — начинает Уён, пока Ёсан делает глоток кофе. — Я понял после прошлой ночи — или сегодня утром, я думаю — что ты никогда не называл мне своего имени. — О, точно, извини. Я Ёсан, — застенчиво представляется он, слегка склонив голову. — Кан Ёсан. — Приятно познакомиться, Ёсан-ши, — весело приветствует тот, прежде чем спросить, — подожди, сколько тебе лет? — 19, корейский возраст. Мне 20 через пару недель. — О, черт, ты старше меня, — отмечает Уён, слегка расширяя глаза от осознания этого. — Мне тогда называть тебя хёном? — Нет, нет, нет, — он протестующе машет руками. — Все в порядке, меня все это не волнует. Можешь звать меня просто Ёсан. — Ёсан, — повторяет Уён и улыбается, как будто это лучшее, что он когда-либо говорил. Между тем, при звуке своего имени на губах Уёна он уже начал сожалеть о своих словах. — О, подождите, — говорит Ёсан, внезапно кое-что вспомнив, и вытаскивает из сумки свитер Уёна — свежевыстиранный, но все еще каким-то образом пахнущий фруктами, как и прошлой ночью. — Было ли удобно, как я обещал? — спрашивает он с довольной ухмылкой, и Ёсан даже не может отрицать это. По какой-то причине Уён остается рядом с ним до конца ночи, болтая о том, о сем, пока Ёсан заканчивает свою работу. Обычно Ёсан находил что-то подобное раздражающим и отвлекающим, но когда это был Уён, он обнаружил, что на самом деле наслаждается бессмысленной болтовней. А когда становится поздно и им приходится расстаться, Ёсан понимает, что искренне скучает по голосу Уёна, и чувствует, что тонет во внезапной тишине, которая его окутывает. (Только на следующее утро, когда он смывает с руки несколько старых разговоров, он понимает, что его родственная душа ни разу не написала ему той ночью.) На следующую ночь Уён снова возвращается. Ёсан даже не может понять, зачем он вернулся, особенно теперь, когда он заплатил за кофе, который был должен, и они вернули друг другу одежду. Он бы солгал, если бы сказал, что не рад тому, что продолжает приходить, но он определенно не понимал. Той ночью они заказывают пиццу, и Уён опирается головой на плечо Ёсана, наблюдая за тем, как он напряженно работает, хотя Ёсан признает, что это была не лучшая работа, которую он когда-либо делал, из-за того, что его немного отвлекал Уён рядом с ним. На следующую ночь, когда Уён подпрыгивает к нему, Ёсан даже не пытается работать. Вместо этого они сидят плечом к плечу и смотрят какую-то комедию на его компьютере, название которой он даже не может вспомнить на следующий день. Однажды ночью Уён ведет его в тренировочную комнату и танцует для него. На следующей он находит старую караоке-установку и продолжает проводить ночь, намеренно напевая фальшиво и заставляя Ёсана смеяться так сильно, что на следующий день у него болят щеки. Однако большую часть вечеров они просто сидят за столом Ёсана, фоном тихо играет музыка, пока они разговаривают и смеются вместе, просто наслаждаясь обществом друг друга. — Ты был прав, — говорит он однажды Сонхва. — Он мне нравится.

_______________

Он почти не разговаривал со своим соулмейтом несколько дней. По крайней мере, ничего существенного. Они спрашивают «как дела» и «как прошел твой день», и его родственная душа по-прежнему пишет ему ободряющие сообщения, когда он работает допоздна, но как только появляется Уён, их переписка прекращается. К счастью, Ёсан не думает, что его соулмейт заметил это. А если и заметил, то никогда об этом не упоминал. Но в любом случае вина съедает его заживо. А теперь, когда ему действительно начал нравиться Уён, все стало еще хуже. Когда Уён улыбается ему так красиво, заставляя его сердце сжиматься, это чувство тут же раздавливается горящими словами родственной души на его руках. Он знает, что это нужно прекратить. Любить Уёна — значит просто причинит боль многим людям. Не только себе и своей родственной душе, но Уёну и его родственной душе. Соулмейт Уёна… Как и Ёсан, Уён всегда прикрывал руки рубашками с длинными рукавами и джемперами, и Ёсан мог только представить, что под ними. Его родственная душа оставила ему милые сообщения? Маленькое «Удачи», пока он тренировался? Может быть, они уже встречались, и его руки были полны домашних напоминаний или планов? «Можешь ли купить молока по дороге домой, пожалуйста», «Хочешь пойти посмотреть кино сегодня вечером?» «Я люблю тебя, хорошего дня». Сердце Ёсана сжалось от этой мысли. Он реально знал, что последнее, скорее всего, не так. Уёну было всего 18, и он наверняка упомянул бы об этом, если бы встречался с кем-то. Но однажды это станет правдой. Однажды он встретит свою вторую половинку и влюбится, а затем ему напишут все эти маленькие любовные записки. И когда это произойдет… с чем останется Ёсан? После этого Ёсан изо всех сил избегал Уёна. Вместо того, чтобы задерживаться в здании допоздна, он приносил домой всю работу, которую мог, и приходил пораньше, чтобы заняться чем-то еще. Между тем, он старался чаще разговаривать со своей родственной душой. По иронии судьбы, казалось, что как только Ёсан наконец был готов снова говорить, его родственная душа стала слишком занята, чтобы говорить. Даже когда их графики совпадали и им приходилось говорить, как это было много месяцев назад, когда они впервые обрели свою душевную связь, всегда казалось, что что-то… не так. Атмосфера неуверенности и колебаний. Как будто им обоим было что сказать, но они боялись сказать это. По крайней мере, он делал успехи, избегая Уёна, даже если казалось, что его отношения с родственной душой трещат по швам. Маленькие победы, правда? К счастью, Уён был слишком занят подготовкой к дебюту своей группы, чтобы искать Ёсана, даже если бы он этого хотел. Ёсан наблюдал за ним на расстоянии через их видео и тренировки (за что Сонхва сразу же ударил его по голове, потому что «ты не справишься со своими чувствами, если будешь продолжать преследовать его, тупица»). Это было накануне дебюта Уёна — почти две недели с тех пор, как они виделись в последний раз — когда они снова неизбежно столкнулись друг с другом. Пока он работал дома, Ёсан понял, что оставил свой USB-накопитель подключенным к компьютеру на своем столе. Он планировал просто зайти, взять свой USB и уйти как можно быстрее. Но затем, когда он подошел к своему столу, он увидел последнее, чего ожидал. — Уён? Голова другого мужчины поднимается вверх при звуке его имени, и он тут же встает с того места, где сидел: на стуле Ёсана. — Привет, — говорит он и кусает губу, явно пытаясь сдержать улыбку, и сердце Ёсана сжимается. — Ты вернулся? Ёсан не может смотреть ему в глаза. — Э-э, нет, я просто пришел забрать кое-что, что забыл. — О… хорошо, хорошо, — его лицо мрачнеет при этих словах, и он отступает в сторону, позволяя Ёсану добраться до своего стола, и тот изо всех сил пытается остановить дрожь в руках, когда тянется к USB. Когда он оборачивается, Уён выжидающе смотрит на него. — Ты в порядке? — медленно спрашивает он. Ёсан кивает. — Хорошо, я немного волновался, что ты упал замертво или что-то в этом роде, — он слегка смеется, пытаясь смягчить настроение, но, во всяком случае, расстояние между ними только увеличивается. — Почему ты здесь так поздно? — спрашивает Ёсан, когда тишина становится почти невыносимой. — Ты дебютируешь завтра, разве ты не должен спать? — Да, наверное. Ребята, наверное, убили бы меня, если бы узнали, что я опять жду тебя здесь. — Опять? Ждал ли он Ёсана каждую ночь? Хотя тот так и не приходил? Уён не отвечает, но его глаза слегка расширяются, когда он внезапно что-то вспоминает и пытается вытащить что-то из кармана. Он сделал несколько осторожных шагов в сторону Ёсана, словно тот испуганное животное, которое может убежать в любой момент, и что-то протянул ему. ID карта. — Что это? — Это пропуск на завтрашнее дебютное шоу, — его щеки краснеют. — Я… я хочу, чтобы ты пришел. Ёсан смотрит в сторону. — Это… это не входит в мои должностные обязанности… — В твои обязанности входит оставаться здесь до 4 утра каждый день? — А в твои? — Сразу же, не задумываясь, стреляет он в ответ. Глаза Уёна слегка расширяются от удивления от комментария, прежде чем его лицо расплывается в смехе. — Туше. Они тихо посмеиваются между ними, прежде чем тишина снова быстро опускается. — Просто возьми пропуск, — тихо умоляет Уён. — Тебе не обязательно приходить… но мне бы очень хотелось, чтобы ты пришел. И, не говоря ни слова, он проходит мимо Ёсана, направляясь к выходу. — Знаешь, у меня есть родственная душа, — кричит ему Ёсан, поворачиваясь, чтобы посмотреть на его удаляющуюся спину. — И я действительно люблю его, — в этот момент он не уверен, кого пытается убедить. Уён не поворачивается к нему лицом, когда снова говорит. — У меня тоже, — говорит он низким голосом. — Но я все равно хочу, чтобы ты пришел. Ёсан ничего не может сделать, кроме как смотреть на пропуск в своих руках, слушая удаляющиеся шаги Уёна.

_______________

— Не ходи, чувак, — эхом отдается в его ушах голос Сонхва на следующий день. — Это просто плохо кончится, ты же знаешь. Сонхва был прав. Поход на дебютное шоу Уёна мог плохо кончиться. Так почему же, ради бога, он сейчас стоит в толпе других сотрудников, ожидающих начала сцены? Он прячется в задней части комнаты, как можно дальше от всех, чтобы его не узнали. — Ёсан! — кричит Уён, подбегая к нему, яркий и взволнованный, как всегда. Ёсан делает двойной вдох, когда тот подходит к нему. Он выглядит так по-другому, с его фиолетовыми волосами, уложенными и разделенными посередине, тонким макияжем на лице и глазах и цепями, украшающими его шею. Он носил куртку с животным принтом поверх черной рубашки и свободные белые брюки. Трудно было сравнить улыбающуюся 18-летнего парня перед ним с человеком, который вскоре будет исполнять на сцене их мощную песню. — Ты пришел, — радостно восклицает он. Ёсан небрежно пожимает плечами, пытаясь слишком легко не заразиться веселым настроением Уёна. — Я подумал, что это будет упущенная возможность. Однажды ты станешь знаменитым, и у меня будет право хвастаться тем, что я был здесь, на твоей дебютной сцене. Прежде чем они успевают продолжить разговор, к ним подходит один из визажистов, хлопает Уёна по плечу и отвлекает его внимание. — Уён-ши, мне нужно скрыть твою татуировку, — говорит она, и Ёсан замирает. У Уёна есть тату? — Ах да, извините, я забыл, — небрежно говорит Уён и стягивает верхнюю часть рубашки, обнажая грудь и знакомую татуировку. Тело Ёсана холодеет от этого зрелища. Татуировка Уёна — это его татуировка. Татуировка, которую он сделал для своей родственной души почти четыре месяца назад. Та же самая татуировка, которую он видел сегодня утром на своей груди, когда одевался. Все детали одинаковые, вплоть до единственной красной нити. Женщина быстро покрывает его большим пластырем, скрывая его от мира, и рука Ёсана ползет к его груди, слегка касаясь пальцами того места, где под свитером лежит его собственная татуировка. — Я-я не знал, что у тебя есть татуировка, — выдыхает он, как только женщина уходит. — Это… мило. Уён сразу же сияет при упоминании татуировки, когда его рука тянется, чтобы прикрыть ее. — Я знаю! Моя родственная душа разработала его, действительно невероятно, правда? Он говорит это так гордо, совершенно не обращая внимания на то, что только что похвалил своего соулмейта в лицо. — Ага, — ему удается прошептать согласие, в то время как его мысли мчатся. — Эй, Уён! Тащи свою задницу сюда, мы продолжаем! — Один из других участников окликает его, и он машет Ёсану и говорит «до свидания», прежде чем убежать, чтобы присоединиться к своей группе. Именно тогда Ёсан наконец понимает, что только что произошло. Уён его родственная душа. Его рука тянется ко рту, он задыхается, и на короткое время у него кружится голова. Уён его родственная душа. — Извините, — он осторожно подходит к одному из стоявших рядом сотрудников. — У вас есть ручка, которую я мог бы одолжить? В месте между большим и указательным пальцами он пишет два маленьких простых слова, которые он писал десятки раз, когда его родственная душа — всякий раз, когда Уён — нуждался в них: Удачи

_______________

— Уён, ты в порядке? — спрашивает его Сан, выглядя обеспокоенным, пока они ждут выхода на сцену. — Да, я в порядке, — отмахивается он с натянутой улыбкой. Его друг и товарищ по команде легко принимает это, зная, что было бы хуже попытаться заставить его рассказать о своем стрессе прямо перед выступлением, особенно таким большим, как их дебютная сцена. Он делает несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоить учащенное сердцебиение, и сосредотачивается на голосах окружающих его участников. Он готов к этому. Он готовился годами, и теперь это, наконец, происходит с величайшей командой, о которой он когда-либо мог мечтать. Он даже заставил Ёсана прийти, несмотря на всю напряженность между ними в последнее время. Но есть еще одна вещь, которой ему не хватает. Он смотрит на свои голые руки, и его сердце замирает. На каждом другом выступлении, большом или маленьком, за последние шесть месяцев его родственная душа всегда оставляла ему в руке послание удачи, только для него. Но сейчас ничего нет. Он не знает, почему вообще чего-то ожидал. Он даже не сказал своей родственной душе, что дебютирует сегодня, он никак не мог знать, чтобы пожелать ему удачи, и все же больно. Он сам виноват, правда. Он позволил своим чувствам к Ёсану настолько выйти из-под контроля, что это начало влиять на его отношения с родственной душой. Каждый день, когда он встречался с Ёсаном, казался ему предательством, но он не мог заставить себя остановиться, просто слишком весело проводя время. Он любил своего соулмейта. Но он солгал бы, если бы сказал, что не любит Ёсана. Нежная рука на его плече вырвала его из размышлений, и он поднял глаза и увидел, что его товарищи по команде окружают его, все обмениваются утешительными, поддерживающими улыбками. Он рассказал им четверым все, начиная с самого первого дня разговора со своей родственной душой и заканчивая тем, как он влюбился в Ёсана, и они поддерживали его каждый раз. Даже если он полностью облажался с двумя людьми, которых любил, по крайней мере, он знал, что они у него есть. Они собираются в круг, руки обнимают друг друга за плечи, а ладони вместе посередине. Они аплодируют как один и вскидывают руки вверх, все широко улыбаются друг другу, прежде чем разделиться и приготовиться выйти на сцену. Пока остальные снова вытягивают руки и ноги и проверяют свои микрофоны, Уён чувствует знакомое покалывание в руке. Его брови хмурятся, когда он смотрит на свою руку, его первой мыслью было, что на него приземлился жук или что-то в этом роде, но нет. Там, между его большим и указательным пальцем, то маленькое слово, которое он отчаянно искал весь день. Удачи Он недоверчиво смотрит на свою руку. Как он узнал? Его разум перебирает варианты: может быть, он что-то говорил об этом и не помнит, это могло быть просто совпадением, может его родственная душа знает кто он и что это за день… Может быть, его родственная душа знает, кто он такой. События в раздевалке, произошедшие всего несколько минут назад, внезапно возвращаются. «Я-я не знал, что у тебя есть татуировка, — сказал Ёсан. — Это… мило.» — Чёрт возьми. — Что? — спрашивает Чонхо, услышав его. Что? «Что?» Я знаю, кто моя родственная душа. Все это время его родственная душа была прямо перед ним. Оглядываясь назад, в этом так много смысла. То, как они ладили, говорили так, как будто они знали друг друга так давно, то, как Уён почувствовал мгновенную связь с ним в первый день их встречи, то, как его родственная душа никогда не разговаривала с ним в те ночи, когда он был с Ёсаном. Боже, он действительно был идиотом. — Ты в порядке? — спрашивает Чонхо, когда Уён не отвечает на его последний вопрос. — Да, — отвечает он с глубоким выдохом, ответ как никогда верен. — Да, я. Ёсана нет в раздевалке, когда они уходят со сцены. Он ненадолго празднует с участниками потрясающее первое шоу, прежде чем все замечают его отчаянное желание уйти в поисках своего соулмейта. — Просто иди, чувак, — говорят они ему, громко смеясь. — Просто верни его, когда найдешь, мы хотим на самом деле встретиться с этим парнем, а не просто слушать истории! С обещанием представить их всех как можно скорее, он направляется к выходу, сердце в предвкушении колотится в груди. Когда он выходит на улицу и позволяет теплому летнему воздуху окружить себя, именно тогда он видит его. — Привет, — говорит Ёсан. — Привет, — говорит Уён. На несколько секунд между ними повисла тишина. Не то неприятное, что охватило их в последние несколько раз, когда они разговаривали, а просто тихая тишина, когда им нравится находиться друг перед другом — не как тоскующие идиоты, а как родственные души. — Ты был невероятен там, — улыбается ему Ёсан, нарушая молчание. — Поздравляю. Все твои поздние ночи, наконец, окупились, да. Он ничего не может сделать, кроме как кивать, слишком боясь, что просто расплачется, как только попытается заговорить. — Ты получил мое сообщение? Он поднимает руку, демонстрируя маленькую Удачи, и снова кивает. — Ты собираешься поговорить со мной? — Он тихо смеется и делает шаг к Уёну, чтобы они оказались лицом к лицу. Уён кивает и открывает рот. — Я тебя люблю. Улыбка Ёсана на секунду прерывается, когда в уголках его глаз начинают появляться слезы, прежде чем его улыбка снова становится вдвое шире. — Я тоже тебя люблю. Уён нежно берет лицо Ёсана в свои руки и соединяет их лица, позволяя нежно соприкасаться губами. Это самое короткое и мягкое прикосновение, но Уён чувствует его всем телом. Ёсан смеется, и внезапно его руки оказываются в волосах Уёна, и рука Уёна падает на талию Ёсана, притягивая его ближе. Когда они снова отстраняются, они оба задыхаются. Они закрывают глаза и прислоняются лбами друг к другу, просто пытаясь отдышаться. Затем, внезапно, Уён что-то вспоминает и громко ругается. — В чем дело? — Я купил тебе пиццу, — говорит он так, будто это худшее, что он когда-либо делал. — И? — Я обещал пригласить тебя на жареного цыпленка, когда мы впервые встретимся, — говорит он, надувая губы, и Ёсан думает, что это самая милая вещь, которую он когда-либо видел. — Ну, тогда мы будем жарить цыпленка сегодня вечером. — Это не то же самое, — вздыхает он и торжественно качает головой. — Я обещал. — Я прощаю тебя, — он целует надутые губы родственной души. — У нас есть остаток жизни, чтобы вместе есть жареного цыпленка, — он снова целует его в щеку. — А пока, — еще один поцелуй в другую щеку, — ты должен просто, — другой на его носу, — поцеловать меня. Уён ухмыляется, все признаки надутого мальчика 30 секунд назад полностью исчезли. — Хм, я могу это сделать, — улыбается он и притягивает своего соулмейта ближе.