Муки памяти

"Человеческая душа жаждет движения, а не покоя" *

*Теодор Драйзер, "Гений"

Разлепив глаза, Доктор сфокусировал взгляд, осмотрел всё вокруг, тихо простонал и нахмурился. На кухне царил страшный беспорядок, вещи были разбросаны то тут, то там, а он сам валялся на полу. Таймлорд негодующе покачал головой и поднялся на ноги. Подойдя к столу, взял пачку печенья, что вчера проглядел, открыл её и начал есть. По мере того, как голод был утолен, ему захотелось пить. Отыскав среди разбросанного хлама нераспечатанную бутылку минеральной воды, Доктор направился в свою спальню. Он только недавно проснулся, но уже чувствовал себя невероятно уставшим, словно усталость пробудилась вместе с ним. Но это чувство относилось не к телу, а к душе, что просила покоя и некой стабильности. За это время таймлорд так её измучил, что она была рада вернуться к обыденным вещам, попытаться притвориться, создать для себя кокон, иллюзию нормальности, чтобы хотя бы некоторое время не терзаться от жуткой тоски или попытаться таким образом её преодолеть. Поэтому Доктор, повинуясь порыву, завернул по дороге в гардеробную и прихватил с собой новый костюм и чистую рубашку. Приведя себя в порядок, он вышел из ванной, оделся и решил пройтись до консольной комнаты. ТАРДИС, пребывавшая до настоящего времени в состоянии, похожим на сон, вдруг встрепенулась и загудела чуть громче, приветствуя старого друга. — Да-да, и я тебе рад, — отозвался он. — "Доктор вернулся!". — Энтузиазм, с которым прозвучала фраза, казался несколько наигранным. — Надеюсь... — Немного погодя, более искренне добавил таймлорд. Дойдя до консольной, он решил здесь не останавливаться и сразу выйти наружу. Небо, представшее перед ним, напомнило ему багровые закаты Галлифрея, когда будучи маленьким мальчиком Доктор прятался в небольшом сарае и наблюдал, как медленно день близится к своему концу. Ещё недавно ничем не примечательная планета представлялась ему сейчас одним из самых прекрасных мест во вселенной. ТАРДИС находилась на небольшом клочке земли, а вокруг, прямо до самого горизонта, простирались мерцающие в лучах двух солнц воды. Ветра не было. Рябь не касалась поверхности бескрайнего водоёма, оттого поначалу его можно было принять за огромных размеров зеркало. Доктор вспомнил о Розе. Но то была не едкая печаль, разрушающая сознание, а светлая грусть. Он жалел, что не может показать ей эту красоту, разделить с ней свой восторг данной планетой, но в то же время чувствовал бесконечную благодарность за все те приключения, через которые они вместе прошли, места, великолепием которых наслаждались, за радость, шутки, поддержку и, самое главное, — за её храбрость, что порой ему самому придавала сил, когда он видел, что его дорогая подруга не сдаётся. — Я путешествую один, поскольку больше никого нет. — Есть я. Таймлорд слабо улыбнулся воспоминанию. Сейчас Розы Тайлер не было рядом, но он постарался представить её взгляд. Зелёные глаза всегда смотрели на него с нежностью, проникая в самые глубины его сердец. Эта невероятная девушка сделала его лучше, научила его прощать, быть более сострадательным. И теперь настало время Доктору проявить сострадание к себе самому, простить собственное малодушие, слабость, что владела им прошедшие дни, принять обратно все хорошие воспоминания вместе с плохими и, сжав всю боль в кулак, идти дальше, цепляясь за имя своей спутницы, как за олицетворение всего светлого, что когда-то было в его жизни. Идти вперёд с надеждой на будущее. А внутренний покой?.. Он всегда казался Доктору чем-то недостижимым, и лишь в вечном беге ему удавалось находить успокоение.