Под защитой Дарящего

Сколько времени прошло с тех пор, как Марионетка полностью осознал себя и нашёл место в жизни? Он не знал, но по ощущениям он словно прожил десять жизней подряд, и теперь являлся лишь призраком себя прошлого, неустанно ищущим покоя. Ну, отчасти когда-то так и было. Но не теперь. В тот день, когда Гарри, воспользовавшись растерянностью убийцы, спас тех детей, всё изменилось. И дело даже не в том, что на аниматроника Марионетку, необычайно умного и яростного к преступникам, теперь рассчитывало всё руководство закусочной, которому было более выгодно умалчивать все инциденты, произошедшие в здании, чем попытаться разобраться в ситуации, допустить полицию, найти убийцу и испортить свою репутацию до скончания веков. Убийца в костюме Спрингбонни, довольно быстро оправившись от удара, успел скрыться от правосудия, пускай и весьма довольно сомнительного с точки зрения Марионетки. Ведь что могла сделать с этим человеком компания, если она намеренно все слухи о смерти пятилетнего Гарри Поттера называла ложью? А полиция, вероятно, никогда больше не пройдёт сквозь эти двери, как бы сильно не надеялся на это мальчик. Ведь день за днём, убивший его мужчина, казалось, всё больше сходил с ума. Теперь не обходилось ни дня без того, чтобы «Спрингбонни» не попытался увести детей в ту злополучную мастерскую. Теперь Марионетка не мог жить так, как прежде, лишь развлекая детей и наблюдая за Чарли. В его обязанности также входили патрули, слежка за каждым ребёнком в здании. Компанию, как и посетителей, довольно смущал столь умный аниматроник, но благо хоть в чём-то они оказались благоразумны, заказав у его создателя обновления протоколов системы безопасности. С помощью зелёных браслетов он мог отслеживать местонахождение детей, и когда в его голове начинало надоедливо зудеть, кукла понимал: «Кто-то в опасности.» И тут же мчался на помощь. Но как-бы Марионетка не старался, он не смог предотвратить гибели нескольких. Один раз убийца задержался в закусочной (намеренно или нет, мальчик не знал, ибо тот вполне мог работать в этом месте ночью). Убедившись, что вокруг никого нет, он каким-то образом запер Марионетку в шкатулке. Поначалу мальчик подумал, что, возможно, рано встал. С введением ночных протоколов закусочная закрывалась, в здании не оставалось ни одной живой души, кроме ночного охранника, а Марионетка, в целях безопасности, находился под удерживающим его в шкатулке механизмом. Ночью из шкатулки начинала доноситься пленительная мелодия, увлекающая мальчика в сон. И тот мог бы сопротивляться ей, если бы не тот факт, что пока она играла, шкатулка была наглухо закрыта. И таким образом, ненарочно мальчика каждый раз уносило в царство Морфея. Но когда Марионетка услышал сквозь дрёму знакомый звонок, доносившийся в пиццерии каждый раз перед открытием и предвещающий начало нового дня, он запаниковал. Его механизм сломался? Он чувствовал, как его разум начинает снова улетать в царство сна, но он не мог позволить себе такой роскоши. А как же дети? Кто спасёт их в случае очередного нападения? Он не может так легко сдаться. Не может… И, проклиная себя, он всё равно не смог воспротивиться своим протоколам, отключаясь. Где-то на задворках его сознания он слышал голоса детей, зовущих его, но ничего не мог сделать, чувствуя, как свинцом наливается каждый провод его роботизированного тела. Я не могу… Я должен защитить их. Спасти. Вновь он очнулся от знакомой вибрации, шедшей откуда-то из глубины его головы. Она означала… КТО-ТО БЫЛ В ОПАСНОСТИ! Марионетка начал со всех сил пинать руками и ногами стенки проклятой шкатулки, надеясь, что кто-нибудь услышит его или он наконец сломает её. Кто-то из детей был в опасности, а он не мог позволить кому-нибудь даже пораниться. Он не хотел, чтобы история повторилась. Чтобы кто-то ощутил то же самое, что ощущал когда-то он… Нет… БАМ! От его ударов шкатулка упала на бок. Если бы у Марионетки был бы голосовой аппарат, он бы вскрикнул от неожиданности и испуга. Однако музыка прекратила играть. И он напугал посетителей, судя по крикам. Ну, здорово. Он попытался нащупать крышку и распахнуть её. Его тонкие слабенькие ручки с тремя кривыми пальчиками ему абсолютно не помогали, он чувствовал себя блошкой, пытающейся сдвинуть скалу. Сквозь бессмысленные потуги ему показалось, что он слышит чьи-то шаги. Ну пожалуйста… кто-нибудь… -Мари?!- подожди, Чарли? Это была она? Разумеется, ему сейчас не помешала бы помощь, но если убийца был где-то здесь, она должна была пойти в людное место, где он не смог бы её схватить. Она не должна находиться в наверняка пустом Призовом уголке! Зачем она прибежала сюда? -О, боже! Потерпи, сейчас я вытащу тебя! – Чарли, тем временем, словно ошпаренная подскочила к шкатулке, открывая защелку на её крышке. А разве отец не рассказывал ей, что она должна открываться автоматически? Может, произошёл сбой? Чарли испугалась, когда увидела, что ширма, за которой был Призовой Уголок, закрыта. Но потом решила, что её друг, наверное, проходил техобслуживание, поэтому и отсутствовал. Когда она спрашивала отца, что такое «техобслуживание», он ответил, что это, своего рода, визит робота к врачу-инженеру, который бы подлатал их головной мозг – программы и команды, психику и реакции- протоколы, и, разумеется, само тело. Ей не показалось странным, что её друг попал к «врачу» после столь изнурительных для него дней. Она не знала, что происходило здесь, в здании, где она чуть ли не выросла, и разве это не было ироничным? Даже отец не знал, хотя он работает здесь, кажется, целую вечность. Но явно назревало что-то тёмное, что-то, что навсегда бы изменило их всех раз и навсегда. Лишь стоило ей открыть шкатулку, как Марионетка моментально выскочил оттуда, словно Джек из коробки. Чарли хотела было спросить, что произошло, но, встретившись глазами с куклой, поняла, что произошло что-то серьёзное. «Прошу, останься здесь. Я не хочу, чтобы кому-то из вас причинили боль». Чарли рассеянно заморгала и хотела было спросить, что случилось, но Марионетки уже и след простыл. Он буквально летел к ванным комнатам, где, судя по полученным им данным, ребёнок не двигался с места уже семь минут, молясь всем богам, чтобы с ним всё было хорошо. Но, заглянув в девичью комнату, понял, что опоздал. Из одной из кабинок вытекала кровь, и Марионетка тут же подскочил туда. Открыв дверцу, он обнаружил знакомую русоволосую девочку с европеоидными чертами лица в неизменной темно-бордовой кофточке. Кэссэди. За ним тут же забежал дневной охранник, заметивший его странное поведение, но тут же остолбенел, как и сам мальчик. Однако Марионетка не обратил на него внимания. Он отчаянно прижал к себе уже бездыханное тело Кэссэди, как когда-то прижимал своё собственное, внутренне измываясь от чувства вины. Это была его вина. Его работой было обеспечить сохранность всех детей, но даже с этим он не смог справиться. И ничто ему не помогло, даже его «уродство». Тётя Петуния была права, он всего лишь мелкий тупой… Из-за него погибла Кэссэди. Кэссэди, что так любила приходить к нему в Призовой Уголок за подарками. Кэссэди, что радовалась каждой его игрушке. Кэссэди, что так любила обнимать его несмотря на то, что он был худой куклой с жуткой маской, которой в большинстве случаев боялись. Кэссэди, с которой он дружил. Следующим, что он помнил, было темнота. *** Каким-то образом, Марионетка вырубился. Вновь очнувшись в своей шкатулке, он молился всем богам, чтобы это оказалось сном. Однако воспоминания о смерти Кэссэди оставались всё такими же яркими. Отчаяние, боль, сожаление, вина разбивали его сердце на миллиарды микроскопических осколков. Даже если и сердца как такового у него больше не было. На мгновение, он пожалел, что выжил. Какой смысл ему оставаться в живых, если он не мог выполнить своё предназначение? Как он мог противостоять убийце и защищать детей, если он не смог уберечь даже себя? И даже Кэссэди... Из пучины сожаления его вытянул чей-то голос. Но разве сейчас не была ночь? Почему кто-то из посетителей остался здесь? "Голос принадлежит ребёнку", - озадаченно подумал Марионетка. Но каждый ребёнок при входе в пиццерию надевал браслет! Кукла бы почувствовал, если бы кто-то из детей, носящий его браслет, остались в этом месте! Что-то было не так... Была ночь. Но музыка не играла. Ничего не клонило его в сон, к удивлению. Он открыл дверцу шкатулки и,выбравшись из неё, пошёл туда, где, судя по звукам, был ребёнок без браслета. Голос вёл его на сцену, где под красной ширмой стояли Фредбер и Спрингбонни. Что ребёнку делать в подобном месте? Марионетка вскоре скрылся за ширмой. Для того, чтобы застыть от шока. Рядом с Фредбером стояла...Кэссэди? Та же тёмно-бордовая кофочка, те же два русых хвостика, те же веснушки, тот же курносый носик, те же тёмные глаза, та же маленькая фигурка, почему-то издававшая золотое свечение. "Я схожу с ума?" - горько подумал Марионетка. Перед его глазами вновь встала ужасная картина: холодное безжизненное тело Кэссэди, кровь на гладкой белой керамической плитке и на двери самой уборной. Она не может быть жива... Но тогда каким образом? -Мари,- тепло сказала девочка, немного натянуто улыбаясь,- Ты всё-таки пришёл. "Как? Это невозможно... это не можешь быть ты!" Марионетка подскочил к девочке, желая обнять её и успокоить свою душу тем простым фактом, что с ней всё было в порядке. Однако каково же было его удивление, когда руки просто прошли сквозь неё! "Ты..." -Я мертва, Мари. Он убил меня. Он сказал, что вернёт мне мою собачку. Но он соврал,- сказала Кэссэди со слезами на глазах. "Но как? КАК?" - Я застряла здесь. Только ты можешь помочь мне. "Что же я могу сделать?" Марионетка никогда не был в такой сильной растерянности. Он сам где-то на задворках сознания понимал, что помочь девочке может только он, но как? Как спасти уже умершего? А как спасся Гарри Поттер? В один день его убили, кинули тело в шкатулку, где сидел робот, и душа мальчика вселилась в него, чтобы стать Марионеткой - неудавшимся защитником. Гарри Поттер, впоследствии ставший Марионеткой, был первым. На нём лежала ответственность за чужие жизни, ему доверяли и верили, а он подвёл их. Подвёл Кэссэди. Её родителей и родственников. Подвёл самого себя. Как он мог спасти её сейчас? После всего произошедшего? Вина вновь наполнила его тело. Он краем глаза заметил, что за ширмой, в зале, в углу стояли "подарки", представляющие собой простые коробки, завёрнутые в синюю фольгу и перевязанные розовыми ленточками. По сути они были простой декорацией, но... это всё, что было. Почему-то шестое чувство сейчас говорило ему отдать один из подарков Кэссэди. Он вышел из-за ширмы, призрак тут же последовал за ним. Марионетка подумал, что лучше было бы думать головой, нежели сердцем, но потом горько признал, что больше мыслей то и никаких и не было. Он наклонился и подобрал один из подарков, лежащих в аккуратной стопке, и повернулся к девочке. Та стояла, наблюдая за его действиями. Посмотрев в эти стеклянные глаза, Марионетка вдруг почувствовал себя на сорок лет старше. Сожаление, печаль, боль затмили его сердце и, немного поколебавшись, он протянул подарок девочке. Что произошло дальше, он и сам не до конца понял. Подарок засветился, и Кэссэди, несмотря на свою нематериальность, смогла взять его в руки. После чего она, улыбнувшись, подскочила к костюму Фредбера и произнесла: "Спасибо", прежде чем исчезнуть вместе с подарком. Что... что он сделал? Неожиданно Фредбер пришёл в действие. Робот словно начал корчиться в агонии, издавая то отвратительно режущий уши статичный звук, то песню, которую пел во время выступлений с сильными помехами. Марионетка испуганно отскочил и инстинктивно прижал руки к себе. Через несколько мгновений робот прекратил двигаться, застыв. Если бы кукла мог дрожать, он бы смог посоревноваться с осиновым листом. Что же он наделал? Как? Он поспешил скрыться в свой Призовой Уголок и в страхе буквально запрыгнул в шкатулку. Это официально было самым страшным, что он видел в своей жизни, помимо сцены своей смерти. Он обнял себя тоненькими маленькими ручками и молился, чтобы Кэссэди была в порядке. Чтобы он не сделал ничего неверного. Подарок засветился... Это было как волшебство! Это было его "уродство"? Но если он мог делать вещи, которые явно не могли другие... Кто он такой? Он- Марионетка, робот компан... "Нет, я больше, чем просто заложенная в робота фраза"-подумал мальчик. Так кто он такой? И не сделал ли он вещи хуже?