Свет. Камера. Любовь!

      — Ты точно в этом уверен?       Мягкий голос Сяо проникает под самую кожу, задевает вены, подобно струнам, до приятной щекочущей дрожи во всём теле. Они вместе уже довольно давно, однако Итэр до сих пор не может привыкнуть к этому сладкому низкому голосу, выбивающему из него весь дух. И если такое происходит лишь от одной низкой вибрации и мелодичного тембра, то что говорить о ласковых руках молодого человека, которые каждый божий день нежно касаются его лица, волос, тела. Нет такого места на медовой коже, где не побывали бы эти длинные, чуть костлявые светлые пальцы. От одних лишь мыслей между лопаток прошибает лёгкой волной предвкушения. И это единственное, что заставляет Итэра ответить:       — Да.       Но это ложь.       Разумеется, скажи он «нет», и ничего не изменится. Сяо всё также будет касаться его, целовать, обнимать, заботливо прижимать к своей крепкой и в то же время мягкой груди. Так же, как и всегда, он будет дарить свои ласку и тепло, доставлять такое удовольствие, какое не испытаешь даже при поедании любимых лакомств. А еда, тем более самая любимая, это святое!       Нет, ничего не изменится. За исключением одной маленькой детали: телефона напротив их постели с включенной видеокамерой. Одно лишь «нет», и его там не окажется!       Эта немного необычная идея пришла в голову именно Итэру, и он же больше всего боится воплощать её в реальность. И о чём только думал, предлагая подобное? Разумеется, все мысли по поводу хоум-видео, вскользь упомянутые во время заурядного совместного похода в супермаркет, быстро были переведены в ряд пошленьких шуток и забылись. По крайней мере, так думал Итэр. До того момента, как пару дней назад Сяо вдруг не напомнил об их совместных «шуточных» фантазиях.       И тогда просто стало стыдно признаваться в том, что ему слишком неловко заниматься любовью на камеру. И стыдно признаваться до сих пор. Поэтому Итэр, нервно елозя на кровати, подогнув под себя ноги и оттягивая тонкую ткань домашних светлых шорт, силится растянуть губы в самой непринуждённой улыбке:       — Если с тобой, Сяо, то я на что угодно согласен.       А это правда.       Первое катание на «Банане» во время поездки на море, первый прыжок с парашютом, даже первый поход в «комнату страха» — всё это Итэр делал с Сяо. А тот всегда держал его за руку, что бы ни происходило. Что такое простая пошленькая видеосъёмка по сравнению с тем, что ему уже пришлось пережить? Не самая экстремальная вещь в мире, если так подумать.       Но сердце почему-то выдалбливает такой ритм, что, кажется, вот-вот пробьёт рёбра. А кровь в ушах шумит громче водопада Дэтянь.       — Не хочу, чтобы тебе было некомфортно. Меня это напрягает.       Сяо складывает руки на груди, мотая головой, отчего блестящие чёрные волосы с бирюзовыми прядями забавно дёргаются и переливаются в приглушённом свете небольшой съёмной квартиры. Не новая, чуть пошарпанная мебель, немного скрипучая кровать, несколько унылые кофейные стены, украшенные рисунками Итэра и их с Сяо совместными фотографиями. На окнах вместо занавесок — жалюзи, а на полу совсем небольшой коричневый коврик, выглядящий как огромная мочалка с большими петлями, пусть и мягкими. Итэр редко задумывался о том, что для него «комфорт», ведь с Сяо ему было комфортно всегда и везде. Включая эту старенькую душную комнатушку без кондиционера.       До тех пор, пока он будет находиться в объятиях своего парня, то и никакая камера дискомфорта не должна доставлять.       Сложив губы в тонюсенькую трубочку, Итэр медленно выдыхает и откидывает с плеча тяжёлую золотую косу. Его взгляд скользит по серой майке Сяо, скрывающей шикарное любимое тело с рядом аккуратных кубиков, но так хорошо открывающую обзор на накачанные руки с выступающими венами. Под кожей перекатываются напряжённые мышцы, пока Сяо тихонько сжимает и разжимает пальцы, массируя руки на локтевых сгибах. Вырез майки достаточно глубокий, чтобы разглядеть острые ключицы и длинную шею с соблазнительно выпирающей жилкой, когда парень наклоняет голову, исподтишка поглядывая на смущённого Итэра. И его уши едва заметно алеют, что видно даже при таком слабом освещении.       Итэр не сомневается, протягивая руки к возлюбленному и нежно улыбаясь:       — Просто иди ко мне.       «И плевать уже на эту чёртову камеру», — думает он. Но едва Сяо тычет пальцем в экран телефона, уже установленного на подставке, вся его напускная храбрость срывается куда-то под плинтус первого этажа трёхэтажного прохудившегося домишки. А они — на третьем.       Обстановка не меняется. В него не светят софиты, никто не бьёт хлопушкой и не кричит «дубль!», никто не подсказывает, какую позу стоило бы принять, — именно так Итэр представляет себе съёмки любого фильма, включая порно. Нет, он всё также сидит на кровати с протянутыми к своему парню руками, меняются лишь восприятие и внутренние ощущения. Маленькая перемычка где-то в голове то и дело напоминает о включенной камере на телефоне и уже заставляет почувствовать себя голым.       Сяо приближается медленно, но стоит Итэру заметить его безмятежную, тёплую улыбку, и дышать становится легче. С тихим скрипом пружины Сяо упирается коленом в матрас, нежно, почти невесомо обхватывая ладонями медовое округлое личико. Итэр старается неотрывно глядеть в родные янтарные глаза с густыми чёрными ресницами, и всё же взгляд сам съезжает в сторону телефона. Там ведётся съёмка. И в памяти железно-пластиковой коробочки уже записывается, как тонкие мягкие губы соприкасаются с пухлыми, увлажнёнными яблочной гигиенической помадой.       Мажущее движение губы о губу, столь невесомое, что Итэру кажется, словно он едва коснулся лепестков любимого дельфиниума. Сяо не спешит, поглаживая золотые волосы и нежные округлые щёки. Он целует кончик вздёрнутого веснушчатого носика, поднимается выше, к тонкой переносице, оставляет невидимые следы на больших золотых глазах, узком лбу, мягких скулах. Он осыпает всё лицо парня поцелуями, не спеша и ласково, мысленно умиляясь тому, как тот сам подставляется под касания его губ и тихонько пищит и мурлычет.       Итэр запускает пересохшие ладошки в шелковистые, несмотря на регулярное подкрашивание, волосы. Но не сжимает и не смеет притянуть ближе, лишь осторожно и слабо перебирая чёрные пряди между пальцев. Так чувственно и нежно, что в груди щекочет и покалывает, словно маленькая бабочка трепещет своими крылышками. Обязательно белыми — Итэр уверен.       Тело само подаётся вперёд, едва узкой талии под терракотовой футболкой касаются тёплые, чуть шершавые ладони. Пальцы поглаживают упругий живот, очерчивают стенки мягкого пупка, и Итэр выгибается, ещё больше подставляясь под чужие ласки. А Сяо, аккуратно сжав гладкую кожу на боках, помогает парню усесться к себе на колени. И улыбается, касаясь губами тонкой шеи, срывая с чужих уст тихий рваный вздох.       Пухлые губы с яблочным привкусом подрагивают каждый раз, стоит Сяо провести по шее кончиком языка. И взгляд вновь возвращается к крошечной камере телефона напротив. Не думать о том, как это выглядит со стороны, не выходит, но Итэр, заливаясь краской и вжимаясь носом в выемку на мраморной ключице возлюбленного, упрямо молчит. От Сяо исходит знакомый родной запах их общего геля для душа, всегда такой приятный и успокаивающий. На его коже он всегда раскрывается по-особенному: волнующий, притягательный.       И всё же сейчас Итэру не удаётся собраться. Ощущение, будто на него смотрят десятки глаз, подавить не удаётся, оно разносится по телу тихой покалывающей дрожью.       — Итэр? — бархатно шепчет на ухо Сяо, и парень вжимается в крепкую грудь сильнее. — Эй, посмотри на меня.       Сяо отрывает его от себя, касаясь ладонями розовых щёк. В дивных карамельных глазах уже давно не читается страх, однако неуверенность и скованность по сей день идут с ним в ногу. Но сейчас Итэра, то и дело поглядывающего на телефон, похоже, заботит нечто иное, нежели демоны прошлого. Как он выглядит на записи? Как действовать? Куда деть руки? Если и говорить о страхе, то сейчас это не более, чем смехотворные мысли сделать что-то не то, что-то не так, опозориться на камеру, выглядеть глупо. И Сяо улыбается, осознавая это.       — Выключить?       Видео, не предназначенное для выхода «в свет», «на публику». Лишь небольшая шалость, игра, в которой никто не выиграет и не проиграет. Не было и уговоров о его сохранении. Возможность тут же удалить, стереть, не просмотрев самим, никем не ограничена. Одно лишь слово Итэра — Сяо нажмёт на кнопку «удалить». Никаких вопросов, никаких уговоров. Только улыбка и лёгкий поцелуй в висок.       — Не надо, — едва шевеля губами, шепчет Итэр. Лишь бы его дрожащий голосок не был слышен на видеозаписи. — Я хочу.       Не хочет. Просто пытается казаться более уверенным и отважным в глазах своего рыцаря.       Сяо больше не настаивает, вновь припадает к медовой шее.       От Итэра пахнет апельсинами. И он улыбается, чувствуя, как Сяо ведёт носом вверх по шее, как вдыхает тонкий аромат, задерживает дыхание, только бы оттянуть этот сладкий момент. Сколько бы Сяо не повторял, что тому не обязательно пользоваться этим скрабом для тела, не мог оторваться от мягкой и нежной кожи, будто опьянённый.       Широкие, тёплые ладони под терракотовой футболкой скользят по тонкой талии и рёбрам. Хрупкое тельце вздрагивает, и слышится сдавленное мычание сквозь стиснутые зубы, срывающееся на шумный выдох, стоит шершавым пальцам задеть маленькие розовые соски. Итэр прикусывает нижнюю губу и зажмуривается. И тут же горячий язык Сяо касается верхней, чуть оттягивает, слизывая увлажняющую помаду с ароматом яблока в безмолвной просьбе приоткрыть рот.       Кончики их языков едва касаются друг друга, аккуратно, немного нелепо, как бы прося друг у друга разрешение на нечто большее. Сяо отнимает одну руку от подрагивающего тела и мягко касается золотых волос на затылке, притягивая парня чуть ближе, углубляя поцелуй. Итэр почти жалобно стонет, выгибаясь в спине и прижимаясь своим животом к напряжённому торсу возлюбленного. Руки, закинутые на мраморные плечи под широкими серыми лямками майки, вытягиваются подобно струнам. Внутри тянет — от самой груди, к животу, — и оседает приятным чувством нарастающего возбуждения. А едва эта лёгкая судорога в животе отступает, Итэр смыкает руки на голове Сяо, прижимаясь к нему уже всем телом.       Такие знакомые, привычные и любимые движения. Сяо выдыхает сквозь зубы, стараясь не перейти на рык. Он выучил каждое действие и каждый сантиметр любимого хрупкого тела, как парень в его объятиях прижимается к нему, потягиваясь, делает глубокий вдох и замирает на секунду, прежде чем накрыть чёрные мягкие волосы своими ладошками. Он знает, что последует за этим, и всё же вздрагивает, когда пальцы Итэра касаются пылающих ушей, скользят к щекам, поглаживая их большими пальцами.       — Итэр… — едва слышно, но ощутимо опаляя нежную розовую кожу, имя само срывается с уст Сяо.       Рука соскальзывает с золотого затылка, пальцами поглаживает шею и замирает между перекатывающимися под тканью лопатками. Стиснув своего мальчика в объятиях, Сяо мягко опускает его на миндалевые простыни, бесцеремонно, но аккуратно проезжаясь второй рукой по напрягшемуся животу и задирая футболку до груди. Всё внутри волнующе переворачивается от мелодичного несдержанного голоса. Но вновь брошенный в сторону телефона неуверенный взгляд заставляет молодого человека недовольно просипеть.       Тихо цыкнув, Сяо отстраняется и ловит на себе виноватый взгляд пары больших и обворожительных карамельных глаз. Почти что стыдно, но идея видеосъёмки во время занятия любовью ему не принадлежит, а Итэр не намеревается это останавливать.       — Так не пойдёт, — вздыхает он, упираясь локтями по обе стороны от светлой головы, и задевает кончик вздёрнутого носика своим. — Смотри на меня.       — Прости, — бормочет Итэр и стыдливо прикрывает глаза ладонями, пока краска нагло скрывает маленькие бледные веснушки на щеках, — оно само. Но я, правда, не хочу выключать.       Не правда. Но ничего не поделать — Сяо не станет настаивать, пока тот сам не попросит.       — Ты мне доверяешь? — пощекотав худым пальцем медовую ладошку, бархатно шепчет Сяо.       Итэр тут же кивает. Но испуганно вздрагивает, когда его рыцарь встаёт и направляется к шкафу. Простым и лёгким движением Сяо тянет за кончик шифонового кофейного шарфика и, возвращаясь, складывает его в несколько раз. Он слегка отодвигает ногу Итэра коленом, усаживаясь между его бёдер, смотрит сверху вниз, а тот, как напуганный маленький оленёнок, переводит взгляд с него на шарф.       — Э-это зачем?       — Доверяешь? — повторяет Сяо ещё тише и мягче, дожидается очередного кивка и склоняется над парнем.       Грудь Итэра приподнимается, когда лёгкая ткань касается прикрытых век. И парень мысленно сокрушается, лишённый возможности видеть Сяо, наслаждаться родным любящим взглядом ярких, даже в скудном свете затемнённой комнаты, янтарных глаз, наблюдать за переливами чёрно-бирюзовых волос в красноватых лучах закатного солнца, слабо пробивающегося сквозь неплотно закрытые жалюзи. Ему стоило проявить больше выдержки. Стоило держаться и не смотреть в эту чёртову камеру. Стоило…       Но он забывает обо всём, едва горячие пальцы касаются его живота, скользят ниже, медленно, маняще, обводят мягкую и чувствительную зону вокруг пупка. Не видя, не чувствуя своего партнёра, помимо подушечек пальцев, Итэр хлопает пухлыми губами, словно рыбка, и тянет руки вперёд. Наугад шарит в воздухе и сильно вздрагивает, когда его ладонь ловит чья-то широкая рука.       — Всё хорошо, — звучит знакомый, прошибающий насквозь, чарующий низкий голос со сладкой хрипотцой. И разогнанная по венам бурной рекой кровь замедляет свой бег. — Я здесь, Итэр.       Сяо несколько раз целует его запястье, надолго задерживается губами на ладони, ловя вторую руку и позволяя маленьким пальчикам коснуться своего лица. Всё тело изнутри клокочет и дребезжит, требует большего, но Сяо игнорирует все позывы и порывы. Его главной целью всегда было доставить больше удовольствия своей маленькой звёздочке, и сейчас эта цель становится ещё острее. Итэру не должно быть страшно! Он должен чувствовать себя в безопасности. И Сяо ни за что не простит себе, если станет причиной его страха. Если защищать придётся от самого себя.       А потому он не спешит, спускается с поцелуями по руке, на сколько возможно, задирает носом рукав футболки, целует покрытое едва различимыми в полумраке веснушками плечо. Свободная рука вновь касается оголённой медовой талии с ароматом апельсина. Итэра пробивает новой волной мелкой дрожи. Он тяжело дышит, и Сяо на секунду пугается. Половина лица скрыта под повязкой, эмоции понять сложнее, однако вскоре он понимает — Итэру нравится. Его мальчик быстро привыкает. Он, действительно, доверяет Сяо.       Но сам Итэр не был бы так уверен, не ощущай он знакомый аромат тела самого важного человека в своей жизни. Из-за временной слепоты все прочие чувства обострены. По телу табуном бегают мурашки, а внизу живота скручивается змейкой комок наслаждения, пока чужие горячие ладони скользят по бокам, сильнее задирают футболку, едва ощутимо касаются сосков и тут же отстраняются от взволновавшейся груди.       — Итэр, — хрипло зовёт Сяо и не спеша заводит чужую ладонь к себе за голову, запускает пальцы в свои волосы, — держи здесь.       Хочется спросить, просто поинтересоваться, но Итэр теряется, едва не упуская отдаляющуюся голову. Он старается не хватать слишком сильно, но вынужден сжать мягкие волосы. С завязанными глазами сильнее ощущается, как пряди путаются в сомкнутых ладонях, наматываются на пальцы. Но всё это становится таким чуждым и далёким, когда живота касается нечто влажное и тёплое, вырывая из груди вскрик внезапного наслаждения.       Лишь на секунду Сяо замирает и вновь целует нежный живот, поднимая руку вверх, теперь уже позволяя себе больше — поглаживая и пощипывая розовые соски. Итэр стонет, приподнимая бёдра, почти коснувшись пахом крепкой груди Сяо, но тут же опускается обратно на простыни. И ему кажется, что парень задорно ухмыляется, чуть обжигая дыханием тонкую, увлажнённую мокрыми поцелуями кожу.       А Сяо действует смелее — ведёт свои поцелуи вверх, к плоской, часто вздымающейся груди, прихватывает губами набухший розовый сосок, скользит по нему языком, играясь пальцами со вторым. Сладкие вздохи и стоны любимого голоса будоражат сильнее, и парень запускает свободную руку под резинку домашних шортиков Итэра, стягивая их с худых ног. А Итэр сильнее стискивает ладошку в мягких волосах возлюбленного и упирается в его плечо другой рукой. Он не стремится оттолкнуть или вырваться — это попытка приподняться, чтобы облегчить Сяо задачу. И тот, не отвлекаясь от сладкой груди, легко проскальзывает первым пальцем между ягодиц.       — Ах! — Итэр выгибается чуть сильнее, но чувствует, как Сяо, надавив на него своим телом, словно просит не задираться так высоко. — Ох, Сяо, не н-надо… Я ведь уже… М-м-м!       Они занимались любовью прошлой ночью, а сегодня Итэр сам решил позаботиться о подготовке. Стоя в душе, ещё не смыв с себя остатки апельсинового скраба, едва держась на подкашивающихся ногах, растирал лубрикант между пальцев и неуклюже вводил их в себя. Он готов был сделать что угодно, дабы не доставлять возлюбленному больше забот — что таковым вовсе не являлось, — любыми способами облегчить ему жизнь. С таким-то проблемным парнем, как он. Глупый, не понимал, что не является для Сяо обузой, и тот всегда делал, делает и будет делать для него всё. Буквально всё.       А Сяо игнорирует все поскуливания Итэра и продолжает водить пальцами по мягким внутренним стенкам. Пожалуй, это единственное, в чём он не уступит своему мальчику — предпочтёт сделать всё сам, чтобы потом причинить меньше дискомфорта и боли.       — С-Сяо, хва… Хватит, — комкая в кулаке простыни над головой, выдавливает из себя парень и тихо шипит, случайно зацепив и натянув собственные волосы. Но тут же забывает о всякой боли, внезапно ярко и остро ощутив невероятно горячий язык на своём возбуждённом члене. — А! Сяо!       Одна рука растирает изнутри почти до судорог в ногах, вторая ласкает соски. А член проезжается по нёбу. И Итэр содрогается, готовый вот-вот расплавиться от нахлынувших ощущений. Его парень прежде не был так напорист. Или был, просто это никогда не чувствовалось так сильно, поскольку не были завязаны глаза?       Поначалу это волновало: не видя партнёра, не зная, что он сделает, где коснётся и что предпримет через пару секунд. Но даже сейчас Итэр, готовый взвыть от наслаждения, кусает губы, сдавленно мычит и елозит ногами по кровати, то ли подаваясь бёдрами в чужой рот сильнее, то ли силясь извернуться, пока мурашки ворохом ползут от ягодиц вверх по позвоночнику.       Сверху слышится тихое хныканье, но Сяо не останавливается. Обильно смачивая в слюне, посасывает напряжённый член, обхватывает губами сильнее и принимает почти на всю длину. Он плавно обводит возбуждённый орган во рту языком, иногда прижимая к нёбу или уделяя особое внимание головке, надавливая кончиком языка на сочащуюся дырочку. Ни одно его действие не отличается от множества предыдущих, однако хрупкое подрагивающее тело извивается пуще прежнего, и вскоре на языке чувствуется горьковатый привкус чужой спермы.       — А, н-нет, нет, Сяо, прости, — не без труда Итэр нащупывает крепкие плечи парня, запускает пальцы под широкие лямки его майки и мягко поглаживает. Он не знает, какое у того выражение лица, не видит его дальнейших движений, но не смеет снять повязку с глаз. — Я же просил останов… Ух… Прости, я правда…       Он вздрагивает, теряя последние ориентиры, не понимая, где именно двигается Сяо, и едва не пищит, когда тот внезапно припадает к его трясущимся губам.       — Всё в порядке, Итэр. Не переживай.       Сяо улыбается. Это слышно. А ещё слышно, как дрожит и хрипит его напряжённый, возбуждённый — и возбуждающий — голос. Его пальцы замирают где-то совсем рядом с тонкой талией, и по телу вновь вытанцовывают миллионы мурашек. Но он не касается, вместо этого поправляя прядь волос на переливающейся всеми оттенками золотого макушке.       — Ты как? Всё хорошо?       Итэр слабо кивает, поджимая губы. Слышать один лишь голос, но не наблюдать эмоций на любимом лице, не видеть выражения янтарных глаз, будоражит и волнует его слишком сильно. Но он лишь поддерживает сползающий с глаз шифоновый шарфик, не зная, как сказать, что испытанного удовольствия ему оказалось мало. А ещё слишком обеспокоен тем, что сам Сяо ещё не получил ничего.       Вслед за долгим влажным поцелуем, сопровождающимся тяжёлым дыханием и смущающим причмокиванием, Сяо вновь опускается ниже. Он задирает сползшую футболку и проводит шершавым языком по плоскому животу. Итэр моментально выгибается в спине, внезапный громкий вскрик теряется и затихает за ладонью, зажавшей рот. Другую руку он вновь запускает в тёмные волосы парня, сжимает сильнее и, осознавая, возмущённо мычит. Но не критикует грязное желание Сяо слизать капли белой вязкой субстанции с его тела.       Поцелуи ползут выше, язык дразнит твёрдые соски под томные стоны, что вырываются наружу, стоит Итэру убрать руку ради глотка желанного воздуха, который вмиг исчезает из лёгких. Сяо оставляет влажные следы на тонкой шее, припадает губами к неистово бьющейся артерии, вдыхает запах драгоценного тела с тонкими нотками апельсина.       Так сильно хочется сорваться, укусить, прижать к себе до ломоты в костях (в том числе своих) и не отпускать, чтобы никто и никогда больше не посмел тронуть его сокровище. Но приходится держать себя в руках, болтаясь на потрёпанной ниточке истерзанных нервов, — только бы его зашуганный оленёнок не испугался. Поскольку Сяо и сам, порой, побаивался собственных мыслей.       — Сяо? Сяо, я хоч… Мх…       — Что такое? — интересуется тот, когда Итэр выдерживает слишком долгую паузу.       Итэр вновь выгибается, чуть запрокидывает голову и выдыхает сквозь сложенные в трубочку набухшие от поцелуев губы. Его щёки горят, а кончик носа белеет от смущения.       — Я хочу больше. Сяо, прошу, п-пожалуйста, хватит дразнить.       От подобного откровения Сяо теряется, уставившись на парня, зажавшего губы меж зубов, будто запечатывая свой болтливый рот, и не может сдержаться, дабы не расплыться в довольной, немного хищной улыбке. И хрипло выдыхая, легонько сжимает мягкие бока, пока распалённый Итэр ведёт по его ноге своей хрупкой стопой, задевает пальцами щиколотку, задирая край домашних штанов и собирая тёмную ткань в крупные мягкие складки.       От того, как громко — по ощущениям — цыкает Сяо, Итэр вздрагивает, но сильнее обхватывает его ногу своей, едва ли усмиряя себя, чтобы не задрать её выше. Сяо садится на кровати, пока его парень с завязанными глазами вновь тянет вверх руки, теряя свой главный ориентир.       Всё тело Итэра содрогается от осознания, насколько возбуждён любимый человек, упирающийся пахом между его ног. Он ощущает это сквозь одежду, несмотря на небольшое расстояние, и хочет прижаться ближе, сильнее. Хочет поторопить, судорожно вдыхая ускользающий запах знакомого геля для душа и родного тела. И тихонько пищит, когда широкая горячая ладонь ложится на его худое гладкое бедро и поглаживает в успокаивающей, расслабляющей манере.       Тяжёлое дыхание Сяо и тихий шелест раздаются, кажется, отовсюду. Итэр дёргает головой, словно стараясь понять, откуда исходит звук рвущейся фольги. Чужая рука соскальзывает с бедра, и по телу глухо разбегается мелкая ледяная дрожь.       — Сяо? С-Сяо… — он тянет руки вверх, опускает ниже. Но чувствует лишь возбуждённый орган, ещё скрытый под одеждой, между своих ног.       — Всё хорошо, Итэр, — рвано выдыхает Сяо, склоняясь над парнем и мягко целуя в губы. Однако, стоит тому расслабиться, как поцелуй становится более чувственным, влажным, ярким. И между мелкими перерывами Сяо не прекращает повторять: — Я здесь… Всё хорошо.       Он входит медленно, осторожно. Однако, несмотря на прошлую ночь и хорошую подготовку, Итэр сжимается и всасывает сильнее, чем обычно. Даже Сяо больно, и он шипит, замирая на несколько секунд, чтобы дать своему мальчику привыкнуть.       А Итэр тонко и сладко пищит ему в ухо, цепляется за края серой майки, царапает короткими ногтями бледные бока и поясницу, оставляя на коже быстро краснеющие белые полосы. Пальцы задевают резинку лишь немного приспущенных домашних штанов Сяо, но не проскальзывают под неё. Итэр сжимает ткань, то ли оттягивая, то ли, напротив, стараясь сильнее вжать, впустить его в себя глубже, до основания, и мелодично стонет с каждым новым аккуратным толчком.       — Не спеши, — едва слышно шепчет низкий, манящий голос, и влажный язык скользит по ушной раковине. — Солнце, я не хочу тебе навредить.       Итэр содрогается в крепких, дурманящих объятиях. Шифоновый шарф трётся о веки, кажется, слишком сильно, а тело неимоверно напряжено. Уши закладывает от потока разгорячённой крови, бушующей в теле, однако всё ещё слышится, как зубы смыкаются на тонком металле на мочке — Сяо прикусывает меленькую серёжку. От поясницы и до шеи позвоночник простреливает мелкими покалывающими разрядами. Но это, чёрт возьми, великолепное чувство. Только Сяо, только его невероятный рыцарь способен доставить такое опьяняющее удовольствие, граничащее почти с безумием и патологическим чувством страха.       Он будет недоволен, возможно, даже зол, узнав о том, как Итэр, погружённый во темноту, пересиливал себя. Но успокоится, едва тот его обнимет и легонько чмокнет в поджатые губы.       Влажные стенки сжимаются вокруг увеличивающегося внутри члена, заставляя Сяо почти прорычать. Он сжимает мягкую медовую кожу на бедре, приподнимает ногу парня чуть выше и, проскальзывая в него до упора, шумно выдыхает сквозь сжатые до боли и скрежета зубы. Мысли переплетаются, стягиваются в огромный клубок бессвязных отрывков из воспоминаний, некогда произнесённых и ещё недосказанных слов.       — Ах, Ся-яо! — вскрикивает Итэр и тут же получает нежный поцелуй в шею.       — П-прости. Сильно больно?       — Мнгх… Х-хорошо. Мне хорошо.       И больно. И страшно. И если бы Сяо совсем молчал, давно узнал об этом.       Сяо чуть расслабляется, ощущая, как нежные пальчики поглаживают его спину под прилипающей к телу майкой. Он не спешит в своих действиях, плавно выгибаясь в спине, осторожно ведёт бёдрами, скользя в любимое хрупкое тело. Движения медленно набирают свой темп. Сильнее, быстрее, до тех пор, пока парень под ним не начинает подрагивать.       — Сяо, — вновь судорожно зовёт Итэр, глотая окончание. Дышать становится труднее, словно весь кислород кто-то крадёт из самих лёгких, а он, словно маленький слепой котёнок, лишь тычет носом в изгиб мягкой шеи, вдыхая знакомый аромат. — Ха-ах, Сяо, т-только не, гх, не останавливайся.       Всё будет, как пожелает его звёздочка. Широкая горячая рука мягко ложится на золотую макушку, осторожно опускается под голову. Придерживая за затылок, Сяо делает несколько резких толчков и вновь замедляется, движется нежно и плавно и чуть прикусывает пухленькую губу Итэра, когда тот начинает тихонько хныкать от наслаждения.       Держать себя в руках становится сложнее. Это всегда сложно, когда Итэр рядом, в его объятиях. А сейчас парень и вовсе переворачивает всё сознание Сяо, впиваясь ногтями в его лопатки. Кажется, что он ещё никогда не был столь разгорячён.       Коленки сильнее подрагивают с каждым новым движением, и Итэр обхватывает ослабевающими ногами талию возлюбленного. В стопе простреливает судорога, и он сильнее вжимает в себя чужое тело, почти давясь в очередном всхлипе, когда головка задевает внутри мягкое, чувствительное место.       — А! Сяо, — Итэр отчаянно прижимает его к себе руками и ногами, не давая возможности вырваться. Невероятно мощная волна наслаждения накрывает неистовой лавиной, прошибающей до разноцветных пятен под сомкнутыми веками. — Сяо, мне страшно. Сяо!       Наконец признаётся он. И Сяо замедляется ровно настолько, чтобы Итэр смог успокоиться. Но не прекращает двигаться — это чревато недовольным скулежом со стороны его хрупкого, но обидчивого парня.       — Тише, тише, солнце, — едва выдавливает из себя он. — Мне снять?..       — Нет! — перебивает Итэр, сильнее сомкнув дрожащие ноги на талии парня. — Ах, обними… Пожалуйста, обними меня, Сяо.       Сяо сам достаёт руку Итэра из-под своей майки, слабо шипя, когда ноготки больно проезжаются по спине, и прикладывает к своей щеке. Он зацеловывает маленькую влажную ладошку, проводит языком по внутренней стороне и хмурится, ощущая под языком паутинку из мелких шрамов от сигарет.       — Тише, я здесь, — он склоняется ниже, вновь целуя любимые пухлые губы, вылавливая кончик языка во рту и переплетая со своим.       — Мха-а, Сяо, — разрывая поцелуй, Итэр выгибается в спине. Его бёдра двигаются навстречу поступающим движениям, и Сяо горячо выдыхает в его шею, борясь с остатками почти что вывернутого наизнанку самообладания. — А-а-ах, я скоро… Я так хочу кон… Нгх! Сяо, быстрее. Прошу, ещё.       И снова будет бояться. Но Сяо не может не выполнить его просьбу. Чвокающие звуки снизу вновь становятся звонче, чаще. Итэр не отрывает руки от лица Сяо, второй скользит по спине, к груди, перебирает пальчиками по светлой коже, очерчивает каждый напряжённый кубик. Его рука сползает всё ниже, прижимается сильнее и ближе к горячему мокрому — от его размазанной смазки — торсу, пока не оказывается на собственном истекающем члене. Он ведёт вверх-вниз, растянуто, чуть сжимая руку после каждого очередного толчка Сяо, но вскоре резко цепляется за чужие ягодицы, впиваясь пальцами в мягкую плоть. Ноги на чужой талии вновь смыкаются сильнее, а дрожащий голос срывается на всхлипы.       Страшно. От накативших чувств сосредоточиться сложнее, смешавшиеся запахи различить почти невозможно, а всякие звуки скрываются за шумом в ушах и собственными вскриками. Итэр прижимает ладонь к чужой щеке — последняя возможность не сойти с ума. Тело напрягается, внутри всё горит, а толстый возбуждённый орган внутри трётся о сжимающиеся стенки, бьётся головкой в чувствительное место. Будто разряды тока, по всему телу прошибает странное, опасное чувство. Итэр чувствует, что уже близко, но теряется в собственном страхе, поглощающем в дурмане разум — с кем он делит постель? Чей это голос?       Чтобы не зарычать, чтобы не пугать, Сяо приходится прикусить собственную руку, слабо смыкающуюся в золотых волосах на затылке Итэра. Он едва ли соображает, ведомый лишь желанием поглотить своего ненаглядного мальчика полностью, без остатка. Почему-то сейчас всё ощущается иначе, но состояние Итэра, так крепко сжимающего ногами его талию, волнует сильнее.       Движения бёдер ускоряются — сдерживаться уже совсем нет сил, и Сяо не без труда нащупывает спрятавшийся в золотых волосах лёгкий узел кофейного шарфа. Одно плавное движение в контраст паре резких и грубых толчков в тугое, чертовски узкое тело, и повязка слетает с карамельных заплаканных глаз.       Итэр вздрагивает, часто хлопая слипшимися ресницами, а по вискам катятся тонкие солоноватые дорожки. Его взгляд сталкивается с парой янтарных, обеспокоенных тёмных глаз. Губы Сяо касаются кончика его носа, щёк, влажных глаз и, наконец, впиваются в губы. Итэр громко мычит в его рот, и рука с исцарапанных ягодиц тянется к мягким чёрно-бирюзовым волосам.       Несколько коротких толчков вперемешку с долгими, плавными. Голова кружится, а скрученный клубок возбуждения внизу живота распутывается. Белая вязкая сперма вытекает из подрагивающего члена, пачкает живот и серую майку. Сладкий тонкий голос и горячее дыхание обжигают губы, и Сяо не заставляет себя долго ждать, изливаясь следом, вжимаясь в ягодицы Итэра до самого упора, вырывая из его груди сдавленный, хриплый вскрик.       Расслабленно прильнув к маленькой, часто вздымающейся груди, Сяо прикрывает глаза, наслаждаясь звуком бешеного сердцебиения под рёбрами, сравнявшегося с его собственным. Сорванный до хрипа голос напоминает кошачье мурлыканье, да и Сяо смахивает сейчас на большого ласкового кота, пока Итэр нежно перебирает его шелковистые волосы — и завидует, ведь его золотые длинные локоны больше походят на леску или солому.       — П-постой, — снова задрав ослабшие, трясущиеся ноги, Итэр обхватывает ими парня, не давая выйти. — Давай побудем так ещё.       Это не просьба.       Ещё совсем недавно едва не сорвавшийся на истерику, Итэр уже полностью пришёл в себя.       — Ух, Итэр, это не…       — Ты в презервативе, волноваться не о чем.       — Да я не об этом, — недовольно ворчит Сяо и всё же сгребает своего светлого мальчика в крепких объятиях, вжимаясь носом в тонкую шею. От Итэра всё также пахнет апельсинными, и Сяо улыбается, касаясь губами дурманящей кожи. — Но как долго ты…       — Эй, ну тихо. Пожалуйста, ещё всего минутку.       — Значит, ты не хочешь, чтобы я выключил камеру?       — Что?       Итэра парализует буквально на пару секунд, и он тут же упирается в плечи парня, отдирая его от себя. И в попытке привстать и выскользнуть из-под чужого тела ведёт бёдрами.       — А-ах!       — Итэр, осторож…       Ему не больно. Член Сяо проезжается по слишком чувствительному нутру, внезапно задевая особые точки, и переполошенный, неаккуратный Итэр вновь кончает лишь от этого. Поджимая колени, он старается закрыть ладошками рот и глаза одновременно, но слишком растерян под ярким огненно-янтарным взглядом.       — Ах! Н-нет! Выключи! Выключи её, Сяо.       Ему стыдно. Чертовски стыдно от того, что забыл о камере. От того, что уже не помнит и не знает, как вёл себя во время секса. И от того, что кончил лишь от того, что Сяо вышел из него. Лицо горит адским пламенем, колени дрожат, и Итэр переворачивается на бок, только бы скрыться от насмешек.       Но Сяо и не думает смеяться, тихонько улыбается, умиляясь подобной реакции, и склоняется над своим сокровищем, осторожно убирая с лица растрёпанные золотые локоны.       — Ты просто бесподобен, солнышко, — сладко шепчет он на ухо и целует Итэра в висок.       — Угх, — ворчит тот, не отнимая рук от побагровевшего лица, — выключи, пожалуйста.       И Сяо беспрекословно подчиняется.       — Мне удалить? — тут же интересуется он, держа в руках телефон.       Итэр переворачивается на другой бок, лицом к возлюбленному, и подглядывает сквозь щёлочки между пальцев. Интерес и стыд борются в нем, клокочут где-то глубоко внутри, и он, наконец, выдыхает:       — Не надо… Но смотреть мы не будем!       Будут.