В поисках саба

— Что ты делаешь? – спросил, только подошедший Чжун Ли. Рыжий предвестник сидел за столом на постоялом двору и что-то писал на обрывке бумаги. Точнее думал что написать. Аякс сидел, смотря куда-то в сторону и попивая какой-то горячий напиток. Аромат у него довольно сладкий, что развеялся вокруг на несколько метров. Бывший гео Архонт подошёл к рыжему и положил руку на плечо. Тот совершенно спокойно повернул на него голову и ответил: — Ищу саба, но не знаю как об этом написать...

***

Чжун Ли не может сдержаться, когда чувствует холод от кожаной плотной перчатки на своих ягодицах, несдержанно выгибается изящной дугой и едва ли успевает простонать в голос, когда слышит томный горячий шепот над ухом. — Молчи, или получишь больше, – меж ягодиц скользит палец, моракс вздрагивает от неожиданного холода и давления на нежную кожу. Осознание того, что Чайлд трогает его прямо в перчатках, заставляет его возбуждаться только сильнее, от ощущение ткани перчаток там только сильнее распаляет. Он давит, не жалея чувствительную кожу, слегка оглаживает проход, не заходя в него, раздразнивая и все время наблюдая за реакциями, стремительно меняющимися на лице Чжун Ли, который, кажется, раскраснелся так сильно, что слился по цвету с инадзумским цветком – кровоцветом. Чжун кусает губы, терзая до маленьких ранок, которые в скором времени начнут кровоточить. Лицо сильно горит от смущения и возбуждения. Чёрные, как смоль, волоски на кончиках ресницы подрагивают, как крылья бабочек, и Тарталья засматривается на такого прекрасного раскрытого любовника, отдавшегося своим эмоциям и ощущениям. Чайлд убирает пальцы и он, будто забывшись, скулит, а в следующий момент чувствует крепкую хватку в волосах. Его грубо утыкают лицом в постель, надавливая на затылок и сильнее стискивая шоколадные пряди меж пальцев, отчего все ощущения неожиданно обостряются. — Я предупреждал о звуках, – голос над ухом звучит, словно через пелену, а потом волосы моракса немного дергают, оттягивая за корни, и отпускают. Он поднимает голову, делая глоток кислорода и пытается успокоить сбившееся дыхание. Тяжело дышит, отчего грудная клетка поднимается. В комнате так душно и жарко, что у него по спине стекают капли пота. Чжун Ли на дрожащих руках привстает и поворачивает голову, вскидывая туманный взгляд через плечо, прямиком на тарталью, стоящего позади. Тот хмыкает и растягивается в довольной улыбке. Превосходная актерская игра в театре двух актеров, игра только для актеров, во имя удовольствия, во имя смертного греха. — Пять сильных или пятнадцать слабых? – предвестник фатуй не смотрит на Чжуна, но даже так он может понять реакцию на его слова. Тот смущен и обескуражен, пока тарталья делает ставки на то, что скажет в ответ его обладатель гео глаза-бога. — Пять, – и Чайлд не прогадывает, зная о том, что Чжун Ли сделает выбор в пользу боли, а не унижения. Гордость, такое качество характерно для него, просвечивается во всех сферах их жизни. Он каждый раз отмечает, мысленно складывая в копилку памяти, все эти случаи. — Мазохист, – фыркает Чайлд, упуская и отдаляясь от роли строгого и властного мужчины, которому лучше промолчать лишний раз, чем пустить комментарий, но в любом случае они не на съёмочной площадке и не на сцене театра, а моракс, завидев, что тарталья – все тот же тарталья,коего он давно знает, может немного расслабиться, что определенно пойдёт им двоим на пользу. — Ложись, – предвестник проводит рукой по взмокшей спине моракса, слегка надавливая, призывая подчиниться и лечь грудью на постель. Тот поддается и, смущённо пискнув, ложится на согнутые локти щекой. Он чувствует, как пальцы в кожаных перчатках ведут вниз, к пояснице, а после на бедра ложатся обе ладони рыжего, дергая немного вверх, чтобы поставить его на колени ягодицами кверху. Чжун краснеет, понимая, в насколько постыдную позу его поставили, и он точно знает, что тот смотрит, оценивает. Звякает бляжка расстегивающегося ремня, брюнет напрягается всем телом, неосознанно возбуждаясь от предвкушения. Он терпит слишком долго, отчего хочется уже обессиленно хныкать, всего лишь хныкать, потому что он помнит правила игры. — Считай. Он не успевает даже подумать и обработать в голове сказанное чайлдом, как на ягодицы обрушивается первый удар, отчего Чжун Ли приглушенно вскрикивает больше от неожиданности, чем от боли. — Считай, – уже более строго раздается голос где-то сзади, – иначе получишь штрафные, а сколько и насколько сильно буду выбирать я. Перспектива получить намного больше, чем пять, одновременно пугает и распаляет брюнета, но первые шлепки всегда не такие болезненные как последние. Пять сильных кажется мало, но их достаточно, чтобы почувствовать себя на грани плача и бессильного хныканья. — Один, – едва слышно произносит моракс, прикусывая костяшки пальцев на руке, сразу получая неожиданный второй, поверх первого, отчего сказанное становится похожим на щенячий скулеж, – Два… Третий выходит намного сильнее, чем ожидает Чжун Ли, из-за чего он вскрикивает непозволительно громко. Удар кожаного ремня чайлда оставляет на ягодицах еще две красные полосы. — Мне нравится твоё лицо во время наших сессий, мой маленький мазохист, – ласково произносит предвестник, делая очередной удар, сильный и болезненный, вопреки его словам. Тот чувствует,как в уголках глаз собираются слезы, срываясь по щекам. Он дергает головой, утыкаясь носом в простыню, чтобы тот не смотрел на него. Он чувствует неловкость за свои слезы и эмоции, которые сейчас написаны у него на лице так ясно, что только дурак не поймет. Ему нравится. На пятый удар он едва не сваливается набок. У него горят ягодицы, и ему почти больно, но так безумно и ненормально хорошо. — Ты моя умница, – слышит моракс голос любовника над своим ухом, непривычно нежный и успокаивающий. Он чувствует его губы на своих щеках, губы, сцеловывающие слезы, и руки, уже без перчаток, аккуратно переворачивающие его на спину, на прохладные простыни.....