не все любят вечеринки.

      в общежитии было шумно.       везде, где веселились нетрезвые студенты, было шумно.       ну а если, это был ещё и день рождения какого-то безбашенного старшекурсника, это становилось целым гамом, полным пьяных игр.       скарамучча шум не любил, но ускользнуть никак не давала ху тао. (какая ей разница? и что она вообще забыла на празднике у дотторе?)       поэтому, завидев мелькнувшую в проёме пшеничную косу, он тихонько оглядывается. замечая целующихся по пьяни ёимию и тао, поднимается и быстрым шагом прокрадывается в коридор.       итэра и след простыл.       после закрытия двери общей комнаты, сразу становится тише и темнее.       скарамучча тяжело выдыхает и, включая фонарик на телефоне, продвигается к лестнице.       комната блондина находится на третьем этаже, и тут, уже намного тише, хотя по ушам и продолжает бить приглушённая музыка, но парень облегчённо прикрывает глаза.       благодаря этому, прислушавшись, он улавливает звук льющейся воды из душа третьего этажа и проходит вперёд.       значит, тут.       темноволосый прислоняется к двери и молчит. думает. заносит руку для того, чтобы постучать и замирает, на секунду засомневавшись.       — итэр, — тихо скребётся скарамучча. — можно войти?       шум воды убавляется.       — заходи, — доносится слегка усталое из комнаты и щёлкает замочек.       третьекурсник победно тянет за ручку и, проходя внутрь, прикрывает за собой дверь, снова закрывая её.       — что-то случилось? — с порога спрашивает итэр, находящийся за полупрозрачной шторкой и намыливающий волосы.       скарамучча присаживается вплотную к ванне и прикрывает глаза, устало откидывая голову назад.       в ней жужжит рой противных мыслей, что вкупе с мигренью создаёт несомненно ядерную смесь.       — у дотторе день рождение, — начинает он свой рассказ. — а ты знаешь, он мало того, что старшекурсник, так ещё и редкостный мудак, но, к сожалению, обаятельный, что пиздец. вот и представь, сколько там сейчас алкоголя и пьяных студентов, если условием прихода была, как минимум одна, бутылка любого бухла. и скажу тебе так, когда я уходил…       скарамучча продолжает говорить и говорить, не останавливаясь. рассказывает о пьяных однокурсниках и их шалостях, мини-играх и прочем, что делало вечеринку невыносимо громкой.       и то, что продолжает шуметь вода и царить молчание, не смущает. темноволосый точно знает, что его слушают и, в нужных местах, мычат или кивают.       поэтому он говорит и говорит…       пока не заканчиваются слова.       аметистоглазый замолкает с шумом воды. слышится, как шторка отодвигается, а вода расходится кругами от опускающегося в неё человека.       итэр, устало улыбаясь, кладёт голову себе на колени, поджатые к груди и мягко перебирает влажной рукой чужие волосы, висящие почти у самой кромки воды.       — почему замолчал? — тихонько тянет он придвигаясь почти влотную. теперь их разделяет только толстый чугун ванны.       — да на этом моменте я и ушёл, — ошалело пожимает плечами скарамучча. (неужели он так быстро пересказал почти всю вечеринку?)       — ох, на самом интересном, — тяжело вздыхает медовоглазый, качая головой. — видимо, завтра утром я получу паникующую ёми в лс?       — так же, как и я психичку, — соглашается темноволосый и льнёт к чужой руке. — я так устал…       с подтекающего крана капает вода, и приглушённо слышится музыка внизу.       — тогда почему не пошёл к себе в комнату и ждал меня? — итэр спрашивает, придвигаясь как можно ближе (как будто становясь металлом ванны), шепча почти на ухо.       — она на первом этаже, помнишь? — с иронией говорит скарамучча, нервно хихикая. — я бы просто не заснул.       — комната ху тао? кадзухи? моны? — светловолосый перечисляет имена, загибая, вылезшие из волос парня, пальцы.       — психичка была причиной почему я там торчал, тупой романтик свалил со своим ненаглядным ещё до начала вечеринки, а сестрица послала меня нахер, так как у неё «было запланированно гадание на таро вместе с фишль и я бы ей помешал», — явно передразнивая сестру скарамучча раздражённо цыкает и поворачивает голову в сторону итэра.       их лица находятся на расстоянии пары сантиметров и чужое веснушчатое лицо маячит перед глазами весенним солнцем.       светловолосый прикрывает глаза в смешке, после легко обводя огрубевшими от игры на скрипке пальцами линию губ аметистоглазого.       — залазь, я помою тебе голову, — тише ветра шепчет итэр и колыша воду, мягко отплывает в сторону, давая место.       скарамучча наконец даёт себе вдохнуть, под еле слышный смешок парня.       не утруждая себя снять футболку и домашние штаны, он быстро стягивает носки и опускается в ванну.       итэр смеётся, подхватывая упавшего на него темноволосого под подмышки. залезая руками под футболку, он легко проходится пальцами по чужим рёбрам и заключает их в кольцо, укладывая на себя.       светловолосый сочувственно шепчет «сильно устал?», поглаживая и покрывая чужие уши и щёки невесомыми поцелуями.       — сначала пары, потом тренировка и эта ебанная вечеринка, — мычит скарамучча утыкаясь в веснушчатую ключицу и мелко дрожит от желания касаться.       очень хочется расплавиться.       или остановить время.       становится горячо и холодно одновременно. к коже липнет мокрая одежда и чужие горячие ладони.       итэр, будто почувствовав мурашки руками, аккуратно стягивает майку и бросает, противно хлюпающую, на пол.       скарамучча опускается в воду глубже, сильнее прижимаясь грудью к парню.       медовоглазый стучит баночками и бутылочками за спиной, еле как дотягиваясь рукой, но объятий другой не прерывая, а после, что-то найдя, запускает руку в чужие тёмные волосы. краем уха слышится, как вспенивается шампунь.       — хочешь спать? — спрашивает итэр, масируя кожу головы почёсывающими движениями пальцев и зевая.       вместо ответа скарамучча тоже зевает, прикрывая глаза. светловолосый давит смешок внутри и лишь пытается принять сидячее положение, чтобы включить тёплую воду и смыть пену с чужой головы.       аметистоглазый безвольной куклой сползает, некрепко цепляясь за веснушчатые плечи. скарамучча складывает руки в замок и снова утыкается в веснушчатые ключицы.       вода из душа начинает течь по его плечам и голове. ловкие пальцы итэра аккуратно смывают шампунь и расчёсывают мокрые волосы.       наконец, когда скарамучча почти полностью теряет связь с реальным миром, тёплый поток воды прекращается и становится холодно. по коже бежит табун мурашек.       — всё, давай, — итэр тащит их вдвоём вверх и, с трудом, но всё-таки поднимает ворчащего парня.       скарамучча чуть очухивается и тянется к полотенцу, кладя на блондинистую голову и начиная сушить.       через пять минут из-под него появляется взъерошенный, слегка сонный, но удивлённый итэр, а темноволосый переходит к телу, начиная вытирать плечи.       — я сам, — итэр нежно улыбается и зевает, забирая полотенце. скарамучча пожимает плечами, раздумывая над тем, как легко накатилась усталость после ванны.       он тоже быстро вытирается и, одеваясь в мокрую одежду, щёлкает замком на двери.       они выходят в пустой тихий коридор, а после выключения света в ванной, ещё и тёмный.       — вместе? — итэр проходит пару дверей и останавливается у с табличкой двести тридцать первая.       — ага, — зевая отвечает скарамучча, проходя в открытую со смешком дверь.       он останавливает за руку начавшего расстилать кровать итэра и тянет к себе, мажа по чужим губам своими и переплетая их пальцы.       светловолосый дёргает уголками губ.       поцелуй получается сонно-ленивым, но обоих всё устраивает.       но после, без слов, падает в кровать, не отпуская веснушчатой руки.        — сладких снов, mon chéri, — ложась рядом, итэр сдувает чёлку с тёмных приоткрытых глаз и укрывает себя и парня.        — и тебе, солнце, — скарамучча шепчет еле слышно, прикасаясь лбом к лбу он переплетает ноги с чужими.