Звонкое молчание

— Почему желание умереть является чем-то не вписывающемся в норму? Зашарпанный стол с множеством раскиданных на нём бумаг, дешёвая пластмассовая подставка под ручки и старый календарь с прозрачной лентой и красным окошком. Кабинет психиатра. Местечко, на самом деле, не лишённое уюта. Атмосфера довольно своеобразная, но со временем в ней что-то да находится. За полгода посещения ПНД Антон привык к имеющейся обстановке. В каком-то роде она стала для него родной. Привычные посещения раз в две недели, беседа с врачом, который, кажется, знает о его жизни как никто другой и корректировка дозировок. За это время таблетки не стали чем-то решающим, но однозначно помогли облегчить состояние. Пустота и бесконечная слабость ощущались всё так же часто, но уже в меньшей мере. Огромный прогресс. — Ты ведь понимаешь, что подобные мысли у тебя появляются на фоне проблем с обратным захватом нейромедиаторов? А вообще это довольно сложный этический вопрос, не думаю, что я в силах ответить тебе на него. «Исчерпывающий ответ» — усмехнулся про себя Антон, не став продолжать данную тему. Шаркающие движения ручкой по новому рецепту и Антон уже за дверью кабинета. Следующий маршрут давно стал для него привычным: печати в регистратуре, поход в аптеку и дорога домой. В эти моменты его голову не посещала ни единая мысль. Всё как всегда. Удивительно, что за полгода лечения подобные вещи стали рутиной. Будто так и должно быть, будто так всегда и было. Жизнь до постановки диагноза осталась позабытой, как мимолётный сон. Словно ничего из этого и не было. Ложные воспоминания. Кажется, что в какой-то момент жизнь оборвалась, оставляя неприятный, ныне проживаемый, небольшой отрывок времени. «Депрессия». Громкое слово, правда? Да и довольно знакомое. Жаль недооценённое. И с этим приходится сталкиваться ежедневно. Объяснять, что у тебя в самом деле нет сил для того, чтобы пройтись до соседнего магазина. Объяснять почему имеющиеся проблемы остаются без решения, и почему нет смысла их решать. Тяжёлая задача для физически и морально обессиленного человека. Отвлечения нигде не найти. В постоянно проверяемых мессенджерах давно никто не пишет. А даже если и пишет, то редко находятся силы на ответ и дальнейший диалог. Пусто, что в этих диалогах, что в голове. Еда стала на вкус омерзительной. Да и бесполезной, честно говоря. Чувство голода давно стало позабытым. Благо семейные посиделки были тем, что обошло семью Антона стороной. Никто особо не следил за питанием других. Хочешь есть — иди бери, не хочешь — дело твоё. Порой время ощущалось как ньютоновская жидкость, правда не поддающаяся законам физики. Склизкое, неуловимое и местами проходящее мимо. «Так он и живёт с тех пор, не замечая ни окружающего пространства, ни протёкшего времени и боясь потерять обретённое им великое, но такое опасное знание».