Подумай дважды

Есть много способов доставить себе боль, от моральной до физической. Иногда изучение этих способов интересней, чем ведение здорового образа жизни. Бывают ли вообще настолько стереотипные нормальные люди, на каких поощряет ориентироваться стереотипно-нормальная толпа? Которые встают в шесть утра с улыбкой на лице, делают зарядку, правильно питаются, успевают сотню дел за день, работают как кони и ещё в фитнес-зал ходят, гуляют с собакой и детьми, трахаются вечером и читают книги. Интересно, они счастливы вообще от жизни такой? Или они на самом деле биороботы, которые захватят мир, пока настоящие люди сходят с ума. А как тут не сойти, когда вокруг столько грязи и печали. То солнце, падла, ярко светит в окно, слепит и не даёт открыть шторы, и воздух в комнате становится жарким и спёртым. То дождь, зараза, не переставая льёт, и лужи норовят поделиться водичкой со старыми кроссовками, которым давно место на помойке, а на новые денег нет. То снег, сука, метёт не переставая, холодно, что ресницы инеем покрываются. То грязюка и слякоть, когда этот снег тает. И вперёд, по новой... Арсений бредёт домой с работы, по пути заскочив в магазин за вином и полуфабрикатами к ужину. Впереди ещё один, ничем не отличающийся от других, вечер. Душ, как всегда, хер пойми в какую сторону крутить, чтобы не сварил в кипятке и не заморозил в ледяной воде, потом надо у плиты постоять, где масляное пятно не оттирается ничем, и мозолит глаз, потом какой-нибудь фильм, содержание которого Арсений не запомнит, и единственная красивая вещь в его квартире - фигурный бокал для вина. Сегодня белое полусладкое. Хотя на вкус как помои слабоалкогольные. Дёшево и сердито. Арсений морщится, когда допивает чуть ли не за пару глотков первый бокал, и грустно смотрит на картинку на экране, такую убитую и серую, будто бы колорист этого кинца хер клал на свою работу. Антон Шастун: Привет. Как дела? Высвечивается сообщение вконтакте на экране телефона. Арсений улыбается краешком губ, ставит фильм на паузу и тут же набирает ответ. Арсений Попов: Привет, как всегда всё тлен, а ты как? Антон Шастун: Что, совсем ничего весёлого? Арсений Попов: Мы все живём для того, чтобы завтра сдооохнуть Антон Шастун: Мило. Арсений наливает ещё и продолжает смотреть фильм. Антон поставил точку, значит, пока что их диалог окончен. Когда-то они часто переписывались, но в определённый момент всё пошло куда-то не туда, и после нескольких ссор, признаний в любви и почти годового молчания они вновь вернулись к стандартному "привет, как дела, ясно-понятно". Возможно, привычка. Возможно, остатки былых чувств. Арсений не знал, что там у Антона на уме, и почему он до сих пор пишет. Но в одном Арсений точно был уверен - Антон последнее солнышко в его жизни, которое он будет любить всегда. И это странно, ведь они никогда не виделись. Второй бокал немного дал в голову, и Арсений уже с трудом следил за сюжетом, развалившись на диване. А по сюжету персонажи трахались. И почему сцены секса в кино либо отвратительные, либо совершенно ванильные и не реалистичные? На сей раз перед глазами представала якобы отвратительная, где главный герой трахался с женой своего друга. Её бледное тело было практически деревянным, а грудь была такой крохотной, что даже не тряслась в позе наездницы. Зрелище такое себе. На сюжет не влияет, но и то, что главный герой ублюдок и мразь, можно по-другому показать. Секс же и есть секс, и он, вроде как, удовольствие доставлять должен. Если Арсений и хочет посмотреть секс, то он лучше порнуху включит, чем кино. Антон Шастун: А я сегодня в магаз ходил за кроссовками Антон Шастун: В итоге купил толстовку и футболку Антон Шастун: И штаны ля какие Антон Шастун: *4 вложения* Арсений зевнул, вновь ставя фильм на паузу, и отвлекаясь на телефон. В диалоге с Антоном появились 4 фотки из примерочной, и Арсений открыл первую. Антон фоткает себя в зеркало в огромном чёрном балахоне, на фоне которого лишь тонкая рука с парой серебряных колец и кожаных браслетов. Антон высокий, и голова его на фото не вместилась. Арсений переходит ко второй фотографии. На худощавом теле висит белая футболка с изображением крутых тачек и небоскрёбов. Неплохая футболка, в стиле Шастуна вполне. Арсений мотает дальше. На фото Антон стоит полубоком и приподнимает футболку, оголяя торс, чтобы показать, как на нём сидят брюки в стиле карго. Внезапный зуд внизу живота заставляет Арсения залпом прикончить третий бокал вина и встать, проматывая к последней фотографии. Антон стоит прямо и уже без футболки, положив свободную руку на ремень, который явно шёл в комплекте к брюкам. Несмотря на достаточно щуплое телосложение, Антон выглядит даже сексуально, так что встал не только Арсений. -Вот сучёныш, - Арсений озаряется пьяной улыбкой и уходит в ванную комнату. Сначала он списал зуд внизу живота на желание пойти в туалет, но теперь уже точно понял, что в туалет он сходить не сможет. Арсений приспустил трусы и положил телефон на раковину, где на экране продолжал светить голым торсом Антон. Впервые за столь долгий промежуток времени Арсений возбуждался от фото Антона, последний раз это было пару лет назад, ещё до их разлада длиной в год. На сей раз крышу снесло так, что Арсений без зазрения совести стал медленно водить рукой по члену, опираясь другой на край раковины. Он закусил губу и стал глубоко дышать носом, представляя, как мог бы водить рукой по этому худому телу, зарываться лицом в русые кудри, вдыхать запах, которого никогда не ощущал, но знал, что он невероятно приятный. Как мог бы он расстегнуть этот ремень, опуститься на колени и использовать свой рот не только для потребления огромного количества алкоголя, но и для возвратно-поступательных движений. Арсений водил языком по сухим губам, то и дело закрывая глаза и уносясь в своей фантазии в такой полёт, что ноги подкашивались, а член в его руке лишь болезненней пульсировал, ожидая скорой разрядки. Антон Шастун: Ну, как тебе? Арсений опустился на пол, обжигая колени о ледяной кафель, и захватил собой телефон, чуть не выронив его из дрожащих от опьянения пальцев. Он не заметил, как вдруг нажал на значок голосового сообщения, и отправил Антону вырывающийся из недр подсознания страстный шёпот: -Хорошо, хорошо... Благо он вовремя увидел, как на экране высветилось его сообщение в диалоге, но не успел понять, как быстро его удалить, ведь именно в этот момент его нутро решило, что уже хватит, и из члена вырвалась липкая белёсая жидкость, оседая на руке и стекая на пол. Антон Шастун: Вот оно как) Понятненько))) -Бля, Антон, - только и смог прошептать Арсений, когда понял, что проебался. Стыдливо закрыв диалог, Арсений поднялся, выцепляя плывущим взглядом собственное лицо в зеркале над раковиной. Он... покраснел? Этот непривычный румянец на его щеках прожигал насквозь, и даже ледяная вода из-под крана не могла его смыть. -Блять, Арс, что же ты наделал, - буркнул сам себе Арсений, внезапно трезвея. От стыда хотелось пить ещё больше, и Арсений быстро оделся на выход, благо на улице май, и не особо холодно вечером. Свежий воздух ударил в нос, напоминая о трёх выпитых бокалах, но напиться хотелось до беспамятства, так что Арсений умудрился сохранить ровную походку и невозмутимое лицо, когда покупал в ближайшем магазине ещё вина. Как бы то ни было, задуманное удалось осуществить, и Арсений проснулся в своей кровати с дикой болью в голове и непониманием, а досмотрел ли он вчера тот самый фильм.

***

Антон не писал Арсению вот уже неделю, а тот всё больше загонял себя. Он даже не заметил, что каждый вечер в течение этой недели пил белое полусладкое. Казалось, он уже на 80 процентов состоит не из воды, а из вина. Или вины. Арсений любил Антона. Поначалу ему это казалось странным, ведь они просто были друзьями по переписке, и никогда не виделись. Потом это стало чем-то привычным. А затем запретным, ведь они оба парни. Но любовь это была не банальной похотью, уверял себя Арсений. Он долго разбирался в этом вопросе, чтобы всё понять. Есть три стадии любви. Все они возносятся к животному происхождению человека. Есть похоть - как правило, она слепа, и позволяет разделять людей вокруг на ебабельных и неебабельных просто на уровне визуала. Есть страсть, когда хочешь не только трахнуть человека, но и устроить с ним всякую романтическую херню как в тех самых фильмах, где секс показан ванильно и не реалистично. И есть привязанность, когда хочешь быть с одним человеком несмотря ни на что, идти с ним по жизни, строить с ним семью. Арсений наивно думал, что дошёл до третьей стадии. Посвящать в это Антона, правда, он был не намерен. Потому что уже признался пару раз, и ни к чему хорошему это не привело. Возможно, это были как раз-таки первые две стадии. Арсений скучал по Антону. Он чувствовал некое опустошение в душе, когда Антон покидал его жизнь, когда просто не писал ему новых сообщений. Жизнь была дико скучна и противна без Антона. Только вино хоть как-то разбавляло вечера, и Арсений мог снова уснуть в беспамятстве, подняться утром на работу и пахать там за зарплату, которую мог спускать на вино. Замкнутый круг. В какой-то момент жизнь просто сама пошла под откос, и Арсений не препятствовал этому. Тогда он вдруг стал пить, тогда вдруг стал часто ссориться с Антоном и... думать о смерти. Арсений много думал о смерти. Смерть казалась привлекательней такой серой скучной жизни, где каждый день всё плохо, а завтра будет ещё хуже. И сначала Арсений истязал себя только подобными экзистенциальными мыслями, которые не мог выгнать утром, днём, вечером, а ночью ему снились кошмары. Дошло до того, что Арсений просто просыпался около полудня, вставал только в туалет и поесть, и то фастфуд или бутер, или заварное пюре или лапшу, а потом просто весь день уходил куда-то бесследно в никуда. В те времена он ещё учился в институте по специальности, которую выбрал наугад в свои 17 лет, когда ему хотелось только тусить и хавать жизнь с самого низа. Перед ним были все дороги, которые в итоге утыкались в пустоту. Кое-как написав диплом, большую часть по пьяни, он закончил институт и пошёл работать вообще не по специальности. Он часто думал, в какой момент свернул куда-то не туда, и ему казалось, что вся его жизнь - сплошная ошибка. Вся, кроме Антона. И сейчас он снова совершил ошибку, из-за которой, как ему казалось, Антон и перестал выходить на связь. Да и к чёрту Антона этого! Ведь черёмуха цветёт, всё вокруг зеленеет, и есть вино на вечер, и ещё один ненужный фильм...

***

Есть много способов доставить себе боль, от моральной до физической. Арсений сидел на полу на кухне и крутил в руках универсальный поварской нож. Большой и острый, он служил Арсению верой и правдой последние три года. Красивый, с серебристым отливом и рукоятью из тёмного дерева. Чистый, только что из-под крана. Арсений зажал кулак на левой руке и осторожно провёл остриём по предплечью. Кожа аккуратно разошлась по сторонам, и Арсений разжал кулак интуитивно. На поверхность по всей длине раны выступила алая кровь. Сразу же затошнило. Арсений подумал, что он идиот, глядя, как капли крови падают на пол, а меж тем в глазах темнело как от обморока. Арсений тяжело поднялся и бросил нож в раковину, подставляя рану под струю холодной воды. Правой рукой он пытался дотянуться до аптечки в одном из шкафчиков. Выключив кран, он снова опустился на пол, на сей раз с аптечкой. Смочил вату перекисью водорода и приложил к ране. -Сссука, - процедил Арсений сквозь зубы. Перекись жгла, и перед глазами продолжали плавать тёмные пятна, и с каждым нажимом боль пронизывала всё тело, а едкий запах раздражал ноздри. Обработав по всей длине, Арсений принялся обматывать вокруг раны бинт. Тот был настолько скверного качества, что нитки из него торчали и путались, и на такое небольшое повреждение пришлось израсходовать весь рулон. -Надо будет ещё купить завтра, - сказал сам себе Арсений, закончив. Антон Шастун: Привет) Как делишки? Арсений Попов: Антон Я тут это Хочу убиться Антон Шастун: В смысле? Арсений Попов: Хочу умереть Антон Шастун: Что случилось? Арсений Попов: Всё случилось Арсений Попов: резаться - не моё Антон Шастун: Арс, ты че, дурак? *пропущенный вызов Антошка* *пропущенный вызов Антошка* *пропущенный вызов Антошка*

***

Арсений снова поругался с Антоном. Рука ещё саднила после вчерашнего, и постоянно чесалась, но Арсений старался не подавать виду. Возвращаясь после работы вечером, он зашёл в аптеку, купив ещё парочку более дорогих стерильных бинтов. В продуктовом же он взял дорогое французское вино, которое, впрочем, не сильно отличалось по вкусу, разве что тот бы более насыщенным и меньше отдавал спиртом. Арсений весь день думал, как уйти безболезненно. Скинуться с моста в реку, конечно, драматичная идея, и могла бы даже привлечь зевак. Можно было бы прыгать ночью, но ночью холодно, и дождь обещали. Умирать в дискомфорте не хотелось. И тело потом после реки будет вздутым и выглядеть противно. И на несчастный случай не спишешь. Скинуться с крыши на землю тоже довольно драматично. Но днём можно привлечь ещё больше зевак, а ночью как-то стрёмно, ведь утром кто-то обнаружит окровавленный труп, и настроение испортится на весь день. А если это один из тех стереотипно-нормальных людей, который проснулся в шесть утра и вышел погулять с собакой? Ещё и собаке настроение портить. Да и на саму крышу не выйдешь, перекрыто всё. А Арсений живёт на третьем этаже, есть вероятность выжить. Повеситься не на чем. Была б верёвка и табуретка, да люстры нет. В новых хай-тек арт-деко нео-модерн квартирах сплошь плоские круглые люстры. Выглядит красиво, современно, а петлю цеплять некуда. Резаться точно не вариант. Больно и противно. Один раз хватило, больше не хочется. Ядов у Арсения нет. Единственный яд, что он часто принимает - это алкоголь. Но тот уже так освоился в его теле, что быстро напиться до смерти можно разве что палёной водкой и то в объёме больше пары литров, а за это время можно несколько раз проблеваться и отрубиться на полу в объятиях белого друга. Однако... Арсений сидел на полу в объятиях белого друга. Рядом с ним валялись аптечка, обмотки старого окровавленного бинта, а в руках красовалась зеленоватая бутылка вина, где на самом дне ещё плескалась алкогольная жидкость. Арсений глотал таблетки без разбора, запивая их вином, и говорил сам с собой, точнее, с Антоном, что занимал все его мысли. -...а потом я понял, что ты - единственное, в чём есть смысл. Я восхищаюсь тобой. Ты прям огонь, знаешь ли. Ты - лучшее, что было в моей никчёмной жизни. Я тебя... Дверной звонок долго и противно звенел, и Арсений, наконец, его заметил. -Ух, бля, кого там принесло, - Арсений попытался встать, но ноги отнялись от долгого сидения в одной позе. Он оглядел пол вокруг себя, усыпанный множеством блистеров от таблеток, и сделал последний глоток от пустеющей бутылки вина, - Щас, я щас! Арсений полз на четвереньках, и в глазах постепенно скапливался густой туман, оседающий тяжёлыми каплями слёз по краям глаз. Арсений даже не понимал, зачем он полз к двери, но звонок продолжал гудеть, врываясь глубоко в голову через барабанную перепонку, чем бесконечно раздражал. Арсений еле как повернул замок и открыл дверь. На пороге стоял взъерошенный от нетерпения Шастун. -Антошка? Как я рад тебя вид... Арсения стошнило прямо на ботинки гостя. -Какого? Арс? Арс, ты как? Антон опустился на корточки, хватая Арсения за щёки, но у того уже всё плыло перед глазами, и он и не мог контролировать речь. -Арс, что ты наделал? Что ты? -Пил. -Что пил? -Пил, и танцевал, пока никто не видел, - пустился в пение Арсений. -Арс! -Звал ту, что любил, ик, - Арсений упал на пол, закрывая глаза, - И ненавидел, - и вновь закашлялся от подступающего к горлу кома. -Арс, ёбаный твой рот! -Ага, - Арсения снова стошнило на пол. Антон приподнял тело друга, чтобы тот не захлебнулся в собственных извержениях, попутно набирая скорую на телефоне и называя адрес. -Тошка... -Чего тебе? - гневно прорычал Шастун, дрожащей рукой оттаскивая Арсения на кухню. -Люблю тебяяя. -Молись, что это не твои последние слова! - сказал Антон, и силой стал заливать в Арсения воду из фильтра. Арсений то и дело отхаркивался, заливая рвотой пространство вокруг себя. Антон постоянно задавал вопросы, не давая окунуться в беспамятство и увидеть, наконец, свет в конце тоннеля. Свет был прямо перед ним, бил в глаза и в нос, не давал дышать ровно, но и не давал умереть. Бесконечные потоки воды... -Арс? Арс, слышишь меня? -Ага, - буркнул Арсений, не понимая, где он и с кем. -Борись! Я никогда не прощу тебя, слышишь? -Ага, - Арсений на секунду приоткрыл глаза, заметив, как в них бьёт слепящий свет, и вновь закрывая. -Говори со мной! -Тошка... Звук резала сирена, с которой скорая помощь неслась в ближайшую больницу, и всё вокруг казалось сплошным фарсом. Реальным был лишь Антон, что сжимал левую руку, и кровь быстрее текла и будто бы кипела под стерильным новым бинтом. -Люблю тебя. В ответ лишь глубокий вздох и рёв сирены. Арсений изо всех сил сжал левую руку. Он впервые за долгое время думал... о жизни.