две планеты

ты не знаешь меня даже по имени…

— Арс! — дверь хлопает, Шастун оказывается на ночной осенней улице, — да стой! — Шаст, серьёзно? — почти фальцет, — такая показуха в этот раз? Да посмотри на неё! Она светится вся! — Попов тыкает экраном телефона ему в лицо, каждое его слово громче и ярче пропитано ядом. — Арсень, — Антон пытается говорить спокойно, потому что ну сколько уже можно, каждый раз одно и тоже. — Арсень?! — перебивает, — ты даже вспомнил моё имя, Шаст? — только он так, по особенному, произносит сокращённый вариант его фамилии, который сейчас истекает ядом, — Шаст, я всегда позади, даже сейчас! Я не могу, не хочу и не буду это терпеть. — Арс…я не знаю что тебе сказать, ты же понимаешь, что так нужно. Ты всегда реагировал более менее, что теперь? — Ей, видимо, очень нужно было сказать на камеру, что она любит тебя больше всех на свете, да? Вот в чём дело. Конечно Шастун просил Иру без перфомансов, но его просьбы в 90 процентах случаев проходят мимо. — Антон, я понимаю, мероприятия — она с тобой, фотки с отдыха — с тобой, моторы — под камеры, всё понимаю, но не стоило ей признаваться в любви на всю твою аудиторию, я думал это очевидно, — Арсений говорит уже тише, — ты задел всё живое внутри меня, — разочарованно.

и один шагаешь снова домой

О том, что за Арсом ходить не надо, Шастун слышит уже на расстоянии двух метров. Арсений хочет спрятаться. Исчезнуть, чтобы после него не осталось следов. На улице осенний вечер, когда выходил, кажется, надел куртку Шаста, чёрт. Шастун стоит у окна и, как бы написали в романах, смотрит как плачет небо. Как бы сказал Антон, льет как из ведра. Он надеется, что Арсений хотя бы зашёл в кафешку, но, скорее всего, эта драма квин сидит где нибудь в ближайшем парке и мокнет. Надо идти забирать, получается. На ходу уже звонит Арсу, тот ожидаемо игнорит. Сообщения остаются непрочитанными. Нервы начинают натягиваться. Вполне логичная череда событий, думает Антон. На улице уже темно, не смотря на то, что ещё не так поздно, небо затянуло черными тучами и льёт.

дожди видят как охочусь я

Антон уже добрых 30 минут ходит по району, на любимых местах нет, ну конечно. Минуты добрые, а сам он начинает злиться. Арсений, сукин ты сын, где ты?! Окей, парк в который он мог сейчас пойти, собственно, один. Антон почти бежит, оглядывает аллею и просто мечтает обнаружить его сейчас у озера. Он, кажется, сам способен создать небольшое озеро, выкрутив свои вещи сейчас. Шастун забегает в беседку и видит, как Арсений моститься на единственном сухом клочке лавочки, поджав под себя ноги, дурак, потому что в дождь в тряпичных кедах выперся. — Арс! Твою ж мать! — Антон садится рядом, берёт его за руки, — Совсем замёрз же, Арс, все в порядке? Пойдем домой? — сам уже трясется как кленовый листик на ветру. — Не молчи! Арс! — Арсений поднимает голову и смотрит почти виновато. Он успокоился, подумал, что называется, над своим поведением, и ему вполне стыдно, на сколько вообще Арсений способен испытывать чувство стыда. — Вместе? — подаёт голос Арсений. Шастун облегчённо выдыхает: — Вместе, конечно, Арс. — Шаст, давай у тебя будет один конец и одна планета, — почти шмыгая носом, намекает на себя. — Только не уносись вдаль, Арсень, — шепотом, — ты.

где ты?

Антон обнимает его, трясется весь, то ли от холода, то ли переживает так. — Арс, если б можно было, я бы весь состоял из твоего запаха, все бы знали, что я твой, — Антон говорит почти в самое ухо. — Я продал бы душу, — начинает Арс, — но забрал бы обратно, — ехидно улыбается. — Зачем? — Чтоб ты любил меня неадекватного, — глядя Антону в глаза. Шастун в поцелуй шепчет, что любит, так сильно любит, и за то, что неадекватный, и что вспыльчивый, и всего любит. Арсений отвечает отчаянно, хватает за плечи, руки мокнут, скользят по куртке. — Пойдем домой, Арс, — Антон встаёт и подаёт руку, чтобы Попов встал с лавочки. Уже на выходе из парка, Арс протягивает один наушник Антону. Где ты? Шастун поворачивает голову на Арсения и произносит одними губами:

Я бегу за тобою

Разрываясь мечтою

Растворяясь в ночи

— Не молчи, — улыбаясь, произносит в голос. — Вместе, — охрипшим, от долгого молчания, голосом подпевает Арс.

Не встречать нам рассветы

В два конца, две планеты

Вдаль уносишься ты

Антон притягивает его за руку к себе и шепчет в губы: — Ты, Арс, только ты.