Ты первым прочитаешь мою книгу

— Я не хочу сближаться, чтобы не ранить людей своим притворством. Никто не заслуживает такого отношения, - парирует Дазай между делом. — Но ты же и сам к себе так относишься, то есть тебя такое отношение устраивает, - Ода листал книгу, которую перечитал уже десяток раз, поэтому примерно знал, какие моменты находятся на определенных страницах. — Что? С чего ты взял? - Дазай хотел было возразить что-то еще, пока Ода резко не нагнул приятелю голову ещё ниже. Они находились на задании, поэтому сидели около какой-то заброшки уже приличное количество времени. Способность Одасаку была как всегда вовремя, иначе бы пуля, возможно, продырявила висок Осаму. Как точно. — Ты отсрочил мое освобождение, Ода, - Дазай слегка вздрогнул, но умело сделал вид, что ему всё равно. — Они подобрались близко, как я и рассчитывал. Пора двигаться, - мужчина вложил небольшую книженцию куда-то внутрь пальто, и начал передвигаться в противоположную от их цели сторону. — Как думаешь, они сильно насолили Мори-сану? - это скорее был риторический вопрос, но главе исполнительного отдела хотелось услышать размышления друга. — Думаю, достаточно, раз он послал нас в такой комбинации. Ты же знаешь, на такого рода задания я уже давно не хожу, - Сакуноске шел впереди. Это, наверное, единственный случай, когда Дазай позволяет кому-то другому занимать первенство в совместной работе при исполнении. Эти двое прошли через многое вместе, и Огай не понаслышке знает об этом. Поэтому приказы лидера Портовой Мафии по формированию отрядов для задания всё-таки всегда довольно практичны и мудры. Как и сегодня. — Дазай, может ты и умрешь, но не в мою смену, - добавил через некоторое время Ода, оборачиваясь на своего друга; его спокойствие и легкая улыбка всегда излучали благоприятную ауру, от которой всем вокруг становилось лучше - как и самому Дазаю.

***

— Передайте своему боссу, что на нашу дорогую наркоту он больше не может рассчитывать, - наемники подпольного криминала Йокогамы то и дело, что доставляли всем вокруг проблемы в последние месяцы: и Портовой Мафии, и Вооруженному Агентству. Но все же с Мори они облажались по-крупному, отчего их неизменно ожидала карма призрачно появляющегося Дазая Осаму. Хладнокровие и молчаливость наряду с изрядной болтливостью (главного исполнителя как только не окрестили недоброжелатели: с кем-то он расправлялся быстро и без шума, а кого-то приходилось "заговаривать" до смерти, и в прямом, и в переносном смысле, так что байки о Дазае ходят самые разные). Если бы вообще кого-то задевала подобная манера общения, но зато теперь ясно: их уже бывшие партнеры наняли не шибко умных убийц, они даже дразнились как дети малые, из-за чего Осаму было откровенно смешно, и в то же время неприятно. Ода молча наблюдает со стороны. — Что ж, не знаю сколько тысяч йен вам заплатили, дружочки, но получить их вы уже не сможете, - подправив деловито ворот своего пальто, Осаму точно выстрелил по трем разным сторонам в ожидаемой "засаде". Точные попадания - три наемника через несколько секунд синхронно повалились на пол. И ещё выстрел. — Спасибо, Одасаку, на тебя всегда можно положиться, - Дазай уже постепенно выходил из заброшенного склада, в то время, как Ода мастерски прикрыл спину друга, разбираясь с последним из банды снайпером. — Мори-сан расстроится, что у него были такие невежливые поставщики, - легкий сарказм читался в словах Сакуноске, и он вышел вслед за другом. — И всё же, тебе не кажется, что это всё уже давно осточертело? Как будто хочется какой-то крупной перемены в жизни. Мафиозная слава заполонила ясное восприятие мира. — В моем случае только алкоголь помогает развеять эту пелену с "правильного" восприятия. Если оно, конечно, у меня есть. Я в этом не уверен, - пожал плечами Дазай, направляясь в сторону их припаркованного автомобиля. — Таким подпольникам, как ты, явно многое приелось, ты ведь теперь и людей не убиваешь в принципе? Как тебе спится? Иногда я просыпаюсь от кошмаров, - продолжал Дазай. — Но они подводят не к тому , что я убил кого-то, а к тому, что я всё ещё жив. Не это ли метаморфоза твоего мышления? Осаму на редкость был сегодня откровенен. Его искренность - как разовая акция. Иногда ты получаешь ее, но даже не заподозришь это, иногда обманываешься, думая, что парень был с тобой честен. Ода не из таких: он хорошо понимает, когда Дазай говорит правду, а когда привирает. — Я взял на содержание ещё двух детей из приюта: Коске и Шинджи. Я бы хотел тебя с ними познакомить, славные мальчики, - Сакуноске завел машину, поглядывая в зеркало заднего вида, чтобы выехать с парковки. Он говорил об этом так естественно, как будто опекать брошенных детей было для него чем-то обычным, своего рода обязательным. — М, неплохо, - лениво протянул его пассажир, подпирая щеку ладонью и безжизненно смотря в окно. Деревья сменялись с большой скоростью: они уже выехали на трассу. — Я хочу написать книгу, - продолжает Ода, ловко перестраиваясь с правой полосы на крайнюю левую - скоростную. Мужчина, бывало, любил погонять после успешно выполненных заданий. Осаму было всё равно. — Есть идеи? Ты прямо блещешь энтузиазмом, - парень устало потер шею, откидывая голову на сидение, устраиваясь поудобнее. — Прямо таки Мать Тереза, это ты того самого Шинджи вытащил из горящего здания, когда мы штурмом брали тех говнюков две недели назад? Дазай вернулся к предыдущей теме очень резко. — Хм, да. Всё верно. А ты как запомнил? — Я знаю тебя, Одасаку, ты бы не прошел мимо такой ситуации. В любом случае, впечатляет, приятель, - парень похлопал по плечу своего "личного водителя", как он его иногда называет. Тот лишь слабо улыбнулся. — Обещаю, ты первый, кто прочитает мою книгу, когда я её закончу, - Ода снова упомянул свою идею, которую продумывал уже несколько месяцев, не делясь ей ни с кем до этого. — Буду польщен увидеть первым твою работу. Только не затягивай, а то вдруг я умру раньше, - Дазай усмехнулся, а Сакуноске прибавил музыку, чтобы полноценно расслабиться после миссии. Апрельские вечера все ещё отличались особой сыростью и прохладой, но также придавали атмосферности сложившейся картине. Легкий рок разбавлял затянувшееся молчание, и друзьям от этого становилось лишь спокойнее.

***

«Lupin»

Гласила вывеска бара, в котором часто троица из Анго, Дазая и Оды проводили свои вечера. Сакагучи в последние недели не видать - возможно, он уехал в командировку в другой город, об этом не распространялись, поэтому Осаму и Сакуноске снова сидели вдвоем, в полной тишине. Водя почти пустой стакан по какому-то непроизвольному кругу на стойке, Дазай молча высматривал как будто тайные знаки в содержимом. Не то, что бы им совсем не было о чем поговорить, просто сегодня день напряженный с самого его начала. Парень проспал встречу с новыми поставщиками, за что получил молчаливо осуждающий взгляд от Мори-сана — это в принципе было достаточно для наказания главного оболтуса Мафии. Лидер группировки проигнорировал оплошность Дазая, взамен дав задание разобраться с кем-то из новеньких в Йокогаме. Довольно частое явление - либо кто-то заплутал, встав на путь иной, либо у кого-то эго раздулось непозволительно сильно - такие типы мешали репутации Портовой Мафии в городе, так что стражи ночи действовали тихо и в сумерках. Выпивая сейчас с Одасаку на разговоры никаких сил не было - вот они и не говорили. — Одасаку, как думаешь, есть ли какой-то другой выбор для нас? Или наша жизнь проклята нашими делами навсегда? - Дазай как будто читал мысли друга, что и сам давно мучился над этим вопросом, и первым нарушил тишину. — Не знаю. Мне хочется верить в это, - мужчина подпёр щеку ладонью, отставляя стакан в сторону бармена. — Анго подозрительно себя ведет на протяжении этого времени, думаю, что-то он воду мутит, будь осторожен. Если бы эти слова хоть раз срабатывали на Сакуноске. Когда же дело касалось его друзей и близких, его разум будто становился туманным, и можно было смело сомневаться в похвальной проницательности и необычной сообразительности скрытного члена Портовой Мафии. К сожалению или в какой-то степени к счастью, видел он в людях больше хорошего, чем плохого. Это губительно. Он мало светился на публике, о нем лишь иногда ходили слухи. И Дазай всегда упоминал "мафиози, что не убивает". Даже будучи наставником для нового члена группировки, Осаму был немилостив. Для него есть этот оплот "того самого" человека, который волей-неволей являлся неким маяком в его сумрачной жизни, полной беспросветной тьмы. Он всегда ставил в пример способности и мастерство Оды своим подчинённым, слышал бы об этом сам Ода. Точно бы сказал, что в нем нет ничего примечательного. Как он и говорил всегда сам: "Во мне ничего такого нет, никаких особенностей". Что, конечно же, являлось неправдой. Несмотря на разницу их положений, всё же эти двое были очень близки. Сакуноске находится в том самом коротком списке людей, которые действительно понимают Дазая. И Ода был на первом месте. — Спасибо, Дазай. Я правда хочу показать тебе свою книгу. Ты же прочитаешь её, ты обещал, помнишь? - Ода посмотрел на Дазая, ожидая ответа от друга, но вместо этого Осаму стало невыносимо душно. Кажется, перед глазами темнеет. Он точно в баре? Мутные картинки стали сменяться одна за другой, теряя связь с реальностью. Что это? — Одасаку! Не ходи туда. Эта фраза. Где-то он уже это слышал. Дазай схватился за горло, понимая, что слышит собственный голос, но его губы не двигаются. Это все в его голове? Холодный взгляд, поспешно удаляясь, фигура друга стала ускользать из-под его руки. Отчаянно пытался схватиться за плащ, за его рукав или хотя бы пояс - всё тщетно. Силуэт растворился. — Мне нужно успеть. Я хочу попрощаться с другом. Что же это... Кажется, он уже это проживал однажды. Горло невыносимо болит, крик всё никак не вырывается наружу - остановить друга невозможно. Как будто парализовало. — Дазай, я рад, что ты был моим другом. Стойте... "Погоди, не уходи!" Парень хватается двумя руками за шею, полностью покрытую бинтами, пытаясь привести себя в чувства. Бесполезно. — Будь на стороне, которая спасает людей. Если обе стороны одинаковы, выбери ту сторону, чтобы стать хорошим человеком. Спасай слабых, защищай сирот. Возможно, ты не увидишь большой разницы между добром и злом, но спасать других — это просто чудесно! - голос близкого человека постепенно угасал и растворялся в стенах огромного здания. Солнце медленно садилось, тем самым освещая злочастную комнату. Разбитые окна, следы от пуль, повсюду валяются использованные патроны. Хватка на руке Дазая с каждой секундой слабела, и пальцы тянулись к бинтам, что закрывали половину лица Осаму. Он не мог ни слова произнести - ни там, ни здесь. Голос пропал вовсе. Парень мотает головой, отказывается принимать происходящее. Не так всё должно кончиться, всё ещё можно исправить. Не так всё должно закончиться, но он уже ничего не может исправить. Не так всё закончилось, и он так и не прочитает книгу драгоценного друга. Резкий вдох - Дазай садится в кровати, мигом скидывая с себя одеяло. Это... кошмар. В который раз он видит тот же сон, воспоминания безнадёжно мелькают в его голове и сцена, где на его руках умирает друг - повторяется часто. Непозволительно часто. Осаму ненавидит ночь. Ненавидит день. Он ненавидит кошмары и ненавидит убивать. Его тошнит от собственного лица, и он снова на пути, чтобы просто застрелиться. Здесь и сейчас. Пистолет рядом совсем, руку протяни - и вот уже дуло приставлено к виску. — Не делайте этого, Дазай-сан. Вы ещё нужны нам, - тихий голос Ацуши прорезался из неприглядной темноты, с небольшим усилием опуская оружие из рук наставника. Дазай почти не дышал, а капли пота стекали с его лица, смешавшись со слезами где-то в районе щек, бинты постепенно намокали. Старые раны открылись в районе ребер, голову ломило от усталости и очередного кошмара. Всё это - ерунда по сравнению с тем, что творилось в его душе; по сравнению с тем, что происходило в его разуме; по сравнению с тем, что он переживал в своих снах - и прожил ещё раз. "Сон для слабаков", - часто твердит шебутной член Вооруженного Агенства. Но мог ли кто-то предполагать, что спать становилось всего-то навсего... страшно? Он не боится смерти. Не боится крови и пуль. Но в ужасе от того, что снова видит так близко и настолько реально знакомое лицо, в котором с каждым мгновением угасала такая хрупкая жизнь. — В человеческой жизни нет никакой ценности, - твердил он будучи подростком. Но вот тебе уже за 20, и ты начинаешь смотреть на все немного иначе - не из-за количества прожитых лет, но из-за тяжести прошлого, настоящего и будущего, что незримо оставляет след в израненной душе. И эту душу уже ничто не излечит. — Будь на стороне, которая спасает людей, - глухо произнес вслух парень, наконец подавая ещё какие-то признаки жизни. Накаджима всё ещё стоит где-то неподалеку и явно ждёт хоть какого-то действия, и пожалуйста: Дазай произносит именно это. — Спасибо вам за всё, Дазай-сан. Я правда вам благодарен за вашу помощь, - Ацуши уловил атмосферу и тихонько вышел из комнаты, бесшумно закрывая за собой дверь. — Хах... - Осаму закрыл ладонями лицо, смеясь почти беззвучно. Когда же его жизнь успела превратиться в это? Благодаря всех богов за то, что больше никто не слышал его жалкого крика, вырывающего его из грёз кошмара, Дазай пытается встать, чтобы умыться ледяной водой. Отрезвляет. Сегодня он сделает исключение и не станет яростно проводить острием ножа по предплечьям - Одасаку с того света нехило его потрепал. Парень улыбается своему отражению и тут же гасит свет. Хватит на сегодня. Пора отдохнуть.