Ответа не последует

— И куда вы все делись теперь? Ответа не последовало.

***

С того дня прошло около недели или что-то вроде того. Джинкс не считала дни, она считала моменты, когда чувствует себя в своем уме. Их было не так много, сбиться было бы весьма трудно. В тот день она не стала больше ничего выяснять, лишь скрылась от глаз. Сестру было бесполезно искать, найти подходящие слов для нее оказалось бы намного труднее. Кажется, та была даже не против внезапной потери. Нет, некое беспокойство и страх за ту Паудер, которую она когда-то знала может и были, было много вопросов к ней, но сейчас девушка никак не помогла бы ей с ними. Это уже давно нее ее дело, не ее имя, не ее проблемы. На эти вопросы она и сама была бы рада получить ответ однажды. В действительности прошел почти месяц с тех злосчастных событий. Домой синеволосая возвращалась лишь пару раз, когда совсем не оставалось сил шататься по узким темным улицам Нижнего города. Больше всего не хотелось видеться с Севикой. Пересечения были, но они были весьма однообразными. По сравнению с предыдущими их стычками, даже дружелюбными. Грозный взаимный взгляд говорил сам за себя. Севика приняла факт полного безумия и быстро смирилась. Она была против встречи с дулом ее пистолета, поэтому их переглядки ограничивались молчанием. Весь Пилтовер так и кипел от активности служб охраны и расследователей преступления этого монстра. Заунцы, завидев девушку в своем поле зрения, пытались скрыться или обойти ее стороной. Все знали ее в лицо, но сдавать не решались. Новости сверху от них она не слушала. Не хотелось думать о том, сколько всего она одна могла натворить. Нет знания - нет грызущей совести. Хотя, как раз таки совесть посещала ее реже всего последние годы. Также, так у нее не было никакой информации о местонахождении сестры, значит и шансов найти ее и навредить сильнее. Она и так достаточно подпортила ей жизнь. Разочарование в людях и детский разум превратились в полное недоверие. Иногда, чуть отходя от заполнявшего разум дыма, она вспоминала о голосах в голове. Их не было. Они ушли в тот же день. Она отчаянно пыталась услышать хоть что-то, кроме своих собственных мыслей, точно напоминающих голос Паудер. Все тщетно. Тогда, к неокрепшему разуму приходило осознание полного одиночества. Никого рядом. Ни единой души. Каждый в этом мире ей может быть исключительно врагом. Враг и только. А вот может ли она быть врагом сама себе и неосознанно вредить? Мысли о своем собственном предательстве пугали. Теперь приходилось думать над действиями много раз подряд. Отчаяние сопровождалось учащением дыхания, слезами паники, нервными криками и срывами. Внутри она все тот же ребенок и не имеет ни малейшего представления о том, что ей делать дальше и куда идти. Все, как в тот день. Вокруг пылающие развалины, плачущая девочка истерично умоляет свою последнюю надежду на жизнь остаться с ней, та даже не думает останавливаться и уходит навсегда. Позади тяжелым грузом смерть отца по ее же вине. Все, как тогда. Все, кроме одного. В этот раз никто не придет ей помочь. Она одна. Одна против всех.