О чем говорят цветы?

Весна выдалась невероятно красивой, ни гроз, ни слякоти, как это зачастую бывает. В ясном небе светило только начинавшее греть солнце, большинство деревьев были усыпаны цветами. Их сладкий аромат кружил голову не хуже любого алкоголя, а птицы насвистывали какую-то свою незамысловатую мелодию, в общем только гуляй и наслаждайся. Накахара подставил лицо теплому ветру, слегка жмурясь от солнечных лучей. Настроение было весьма неплохим (а если бы сегодня был выходной, то было бы вообще отличным) и даже предстоящий рабочий день с Дазаем не мог его испортить. Чуя неторопливо шёл, радуясь чудесной погоде, и медленно попивал чёрный кофе, купленный в ближайшей кофейне. Ещё немного и неделя закончится, можно будет наконец-то расслабиться, отдохнуть от городской суеты, устроившись где-нибудь в парке, полностью отдаваясь прекрасной погоде и весне. В мыслях было на удивление пусто, а на душе спокойно. Вскоре парень добрался до штаба. Зайдя в помещение, поправил неизменный головной убор, стянул плащ и, мысленно готовясь к предстоящим отчётам, открыл дверь в общий с Осаму кабинет. Непутевого напарника, как обычно, на месте не было, тот приходил на работу не раньше одиннадцати, и это ещё считалось для него нормальным. Накахара лишь закатил глаза, вспоминая глупую улыбку неполноценного, все этой скумбрии Мори прощал. В комнате было душно, отчего Чуя распахнул окно, впуская тёплый весенний воздух и отдаленное щебетание птиц. Движения были плавными, развязными, медленными, торопиться приступать к злополучной бумажной волоките совершенно не хотелось. Но долг есть долг, поэтому Накахара нехотя все же плюхнулся в кресло, готовясь к очередной нервотрепке. Взгляд опустился вниз: на столе разбросаны бумаги, ручки и…

Минутное замешательство.

Юноша потёр глаза, ожидая, что ему показалось. Две веточки сирени. Белая и лиловая. Красивые… свежие, видно сорванные совсем недавно. Ну и кто же это мог быть? Хоть доступ к кабинету был только у Чуи с Дазаем и Мори с Кое, эти варианты Накахара сразу же отмел (хотя у Озаки довольно-таки нежная натура и в принципе она могла сделать что-то подобное для своего подопечного), да и в мафии практически все умели пользоваться отмычками. Парень лишь хмыкнул, ну ладно, видимо отправитель останется не пойманным, по крайней мере пока. Конечно было любопытно, но работа не ждёт, так что, быстро набрав в стакан воды и поставив туда незамысловатый букетик, Чуя принялся за писанину по очередному успешно завершенному заданию. Как и предполагал Накахара, Дазай пришёл только к началу двенадцатого, параллельно потягиваясь, на что старший лишь бросил угрюмый взгляд. — Явился наконец. Опять опоздал. Чуя закатывает глаза — Осаму по-дурацки лыбится. — Да ладно тебе, Чуу. — К тому же начальство не опаздывает, а задерживается. Дазай показательно поднимает палец вверх — Накахара сводит брови к переносице. — Ну не дуйся, такая погода хорошая, все цветёт и пахнет. Говорить с Дазаем совершенно нет настроения, хочется быстрее закончить работу, свалить подальше и не видеть эту нахальную рожу чеширского кота. Чуя мучительно вздыхает — Осаму порхает по комнате, словно бабочка. Все как обычно. Ну почти. — А ты оказывается любитель цветов, Чиби, — весело протягивает суицидник, бросая взгляд на сирень в стакане. — Заткнись. Они уже были здесь, когда я пришёл, не выбрасывать же подарок. — О, у Чуи появился поклонник, как это мило. Дазай не спрашивает — утверждает, наклоняясь к самому лицу рыжего напарника, явно намереваясь побесить его ещё немного. Чуя, готовый уже взорваться от злости («вот же свалился на мою голову идиот бинтованный»), неожиданно спокойно выдыхает, и почему-то язвительно ухмыляется, заглядывая прямо в золотисто-карие зрачки. Осаму становится неуютно под лукавым взглядом. Неожиданно для него самого, вдруг хочется убежать. Неполноценный мог бы поклясться — сейчас в глазах напротив плясали настоящие черти. — И я даже знаю кто он. Чуя поднимается с места — Осаму прячет неловкий взгляд. — Мм, поделись гипотезой, — ведёт игру до конца, лучезарно улыбаясь, и, откровенно говоря, сам не понимает, как напарник догадался, неужели научился у него проницательности? Накахара ничего не говорит, только протягивает руку чуть повыше, снимая с кудрявой шевелюры пару лиловых соцветий. Осаму жмурится, чувствуя невесомое прикосновение. — Плохо ты улики спрятал, романтик хренов. — Мог бы и без них догадаться, о великий сыщик. Чуя тянет усмешку — Дазай пытается скрыть смущение. — И не отнекивайся, я знаю, что сирень значит на языке цветов. — Разве у цветов есть язык? — решается скрыть правду, Накахара и так слишком быстро его раскусил, — Они просто подходят к твоим волосам. — Оправдывается Осаму и, ухватив белую веточку, заправляет цветы в огненные пряди, совсем немного задевая чувствительную кожу. Дазаю становится весело — у Чуи алеют щеки и нос. — Придурок, — тихо процеживает старший. «Мог бы хоть раз принять поражение» — крутится в мыслях. Спорить с Осаму все так же не хочется, вместе с тем, дурацкие цветы греют душу, а непонятное смущение не желает покидать сердце. Больше они не говорят, отдавшись отчётам. Лишь изредка слышатся недовольные вздохи за соседним столом. Рабочий день подходит к концу, компаньоны расходятся в разные стороны, не в силах посмотреть друг другу в глаза. У Дазая ёкает где-то под рёбрами — Чуя не может выкинуть напарника из головы. Какого же будет удивление Осаму, когда тот, наверное, впервые в жизни, придёт в мафию вовремя и, не застав рыжую бестию, найдёт на своём столе веточку розовой сирени с короткой запиской: «Отправитель тебе давно знаком, глупая скумбрия».